История современности Из жизни замечательных людей

Внучка академика Николая Стражеско Ирина: «По одной из версий, доктора Борменталя Булгаков писал с дедушки»

6:30 5 июля 2012   2324
академик Стражеско
Ольга СМЕТАНСКАЯ, «ФАКТЫ» (Москва)

Шестьдесят лет назад перестало биться сердце основателя киевского Института кардиологии

В 1909 году интерн Николай Стражеско и его учитель профессор Василий Образцов первые в мире диагностировали у пациента инфаркт миокарда, который и сегодня становится одной из наиболее частых причин смертности.

Имя Николая Стражеско носит киевский Институт кардиологии Национальной Академии медицинских наук Украины, который он основал. А его медицинские труды известны во всем мире.

О судьбе своего знаменитого дедушки Николая Дмитриевича «ФАКТАМ» рассказала его внучка — врач-кардиолог, ведущий научный сотрудник Российского научно-исследовательского центра профилактической медицины Ирина Стражеско (на фото).

— Дедушка умер еще до моего рождения, — рассказывает Ирина Стражеско. — О нем мне рассказывал папа. У нас в доме много дедушкиных фотографий, книги по медицине с его автографами, фарфоровые фигурки, которые он коллекционировал… Сохранились некоторые его письма и даже телеграмма, которой 8 января 1945 года Николая Стражеско вызвали из Киева в Кремль для консультации Сталина. В ней говорится: «Прошу вас прибыть не позже девятого января утром в Москву для участия в весьма ответственной консультации. Учтите исключительную важность этой просьбы и необходимость безоговорочного ее выполнения. Выезд молнируйте указанием номера поезда и номера вагона. Наркомздрав Каминский». О самой встрече дедушки и Сталина, к сожалению, ничего не известно. Мой папа умер, когда мне было 13 лет, поэтому на такие темы мы не говорили.

— Пациентами Николая Дмитриевича была практически вся киевская интеллигенция: актриса Мария Заньковецкая, актер Николай Садовский, писатель Михаил Коцюбинский, архитектор Владислав Городецкий…

— Со многими из этих людей он дружил. Дедушке были интересны театр, литература, музыка. В доме на улице Владимирской по воскресеньям собирались гости — человек 20-30. Они общались, пели, музицировали и, конечно, лакомились вкусностями. У меня хранятся два сервиза, которыми пользовались в семье, даже белые льняные скатерти остались.

Гостей угощали варениками с вишней и творогом, запеченными во взбитой с яйцами сметане, маринованным в вине, а потом запеченным окороком. Дедушка очень любил паштет из свинины и печени с овощами, рецепт которого у меня сохранился, холодец. А любимым десертом его был ореховый торт с масляно-заварным кремом. К сожалению, после 1937 года гости уже не собирались. Многие были репрессированы и расстреляны.

— Известно, что Николай Стражеско консультировал и лечил также Хрущева, Ватутина, Молотова…

— При этом однако и простых людей не обходил своим вниманием. Еще до революции в его графике обязательно отводились часы для приема малоимущих граждан — с них не брал ни копейки. Киевляне поэтому любили и уважали доктора Стражеско. Когда в 1952 году Николай Дмитриевич скончался от желудочно-кишечного кровотечения, известный писатель Остап Вишня написал: «Умер Стражеско. Целая эпоха отошла в вечность. И какая эпоха! Краса медицины! Умной, гуманной, честной медицины! Медицины, которая любила народ». Дедушка был очень внимателен к каждому пациенту. Люди говорили, что само общение с ним чудодейственно. Бывало, что какой-то доктор выписывал человеку лекарство, а оно не помогало. Больной шел к Стражеско, который выписывал то же лекарство и оно… начинало работать. Пациент быстро шел на поправку.

— Читала, что каждый раз, отправляясь в театр, Николай Стражеско оставлял записку с указанием ряда и места, где он сидит — на случай, если кому-то понадобится его экстренная помощь. Билетеры тогда с фонариками отыскивали доктора в зале.

— Он действительно любил свою работу, которой посвятил жизнь, и людей. Работал много, вдохновенно, был очень ответственным. Ученик профессоров Василия Образцова и Ивана Павлова не мог относиться к профессии иначе. Постоянно был в поиске: разрабатывал методику лечения ревматизма, болезней кишечника, сердечной недостаточности, вместе с академиком Александром Богомольцем изучал проблемы старения человека. В конце 1930-х годов организовали экспедицию на Кавказ для изучения секретов долголетия местных жителей. Исследования послужили основанием для создания именно в Киеве первого в СССР института геронтологии.

Во время войны Николай Стражеско был профессором кафедры терапии Первого московского медицинского института. Разрабатывал методику лечения сепсиса. А в 1944 году вернулся в Киев — в свой родной Институт кардиологии.

— Правда, что Михаил Булгаков в своем романе «Собачье сердце» изобразил в образе профессора Преображенского Василия Образцова, а доктора Борменталя писал с Николая Стражеско?

— Есть такая версия. Профессор Образцов ведь преподавал у Булгакова на медицинском факультете Киевского университета.

— Николай Стражеско ведь женился на дочери своего учителя профессора Образцова?

— Да. История любви дедушки и бабушки очень интересна. Познакомились они случайно. Николай Стражеско был еще студентом, а Наталья Образцова — гимназисткой. Однажды дедушка со своим другом шли по улице Пушкинской в Киеве. И вдруг на их глазах девушка едва не попала под колеса экипажа. Николай Стражеско молниеносно отреагировал, оттащив незнакомку в сторону. А спустя несколько лет увидел девушку в доме своего учителя профессора Образцова. Это была его дочь.

— Прямо мистика…

— Да, ведь в спасенную незнакомку Николай Стражеско влюбился с первого взгляда. Потом не раз гулял по Пушкинской в надежде встретить ее. Но встретил гораздо позже и в совсем ином месте.

— Бабушка была красавицей?

— Я бы сказала, хороша собой: статная, высокая, с шикарными каштановыми волосами. Со вкусом одевалась и прекрасно пела. Брак дедушки и бабушки оказался очень счастливым. У них было четверо детей. Бабушка не работала, занималась их воспитанием.

— Как заботились о здоровье в семье доктора Стражеско?

— Никаких особых рецептов. Много времени проводили на свежем воздухе на даче под Киевом в селе Староселье. Двухэтажный деревянный дом стоял в сосновом лесу на берегу реки. Дедушка любил пешие прогулки, охоту. Хорошо питались, но, говоря современным языком, диет не соблюдали. Жизнь дала трещину, когда в 1937 году от туберкулеза умерла младшая дочь Ирина — ей было всего 19 лет. А через год вслед за ней ушла и бабушка. Дочери Наталья и Александра жили за границей. Они уехали в Париж в 1926 году на учебу, вышли там замуж и больше на родину приехать так и не смогли.

Николай Дмитриевич, ученый с мировым именем, лишь однажды за 25 лет смог украдкой увидеться с ними в одной из загранкомандировок. Очень тяжело переживал разлуку. О жизни дочерей узнавал из редких писем, которые передавались тайно. Ведь в анкетах вынужден был писать, что родственников за границей не имеет и ни с кем за рубежом связей не поддерживает. Но, конечно, несмотря на риск, и письма передавал, и средства. Из многочисленной семьи рядом остался только сын Дмитрий — мой папа. Дедушка его очень любил и называл Димулечкой.

— Вы единственная из семьи пошли по стопам знаменитого дедушки?

— Врачами стали только я и мой родной брат Николай, который умер молодым. Папа руководил отделом в киевском Институте физической химии. Тетя Наталья и тетя Александра, которые жили в Париже, были художницами. Когда я училась в Киевском медицинском институте, с большим интересом изучала работы дедушки. Свои труды, к слову, он писал на нескольких иностранных языках — английском, французском, немецком. Владел ими совершенно свободно. Получив базовое образование на медицинском факультете Киевского университета, в дореволюционное время продолжал учебу также в Париже, Берлине, Мюнхене, Петербурге.

— Вы в Киеве давно были?

— Приезжала в прошлом году к родственникам. В Киеве я родилась, училась. Поэтому люблю этот город. Родственники, правда, остались только по линии мамы. По линии дедушки и папы никого в Украине нет.

Читайте также
Новости партнеров

Девушка звонит коллеге по работе и говорит шепотом: — Я сегодня на работу не приду... — Почему? — Муж потерял три тысячи гривен, ищет... — А ты тут при чем? — Так я на них стою...