История современности Из жизни замечательных людей

Племянник Сергея Вавилова: «Как-то дядя сказал мне: „Должность президента Академии наук — собачья“»

6:30 8 июня 2013   4595
физик Сергей Вавилов
Ольга СМЕТАНСКАЯ, «ФАКТЫ» (Москва)

Впервые опубликованы дневники известного ученого, основателя научной школы физической оптики в СССР

Судьба академика Сергея Вавилова — одна из самых драматичных судеб прошлой эпохи. Лауреат четырех Сталинских премий, Президент Академии наук СССР (1945–1951 гг.) не смог спасти от гибели в тюремных застенках своего старшего брата — ученого-генетика с мировым именем Николая Вавилова, против которого было сфабриковано обвинение в антисоветской деятельности. Всю свою жизнь Сергей Иванович пытался вернуть доброе имя своему брату, но и это ему при жизни не удалось.

Боль трагедии не отпускала Сергея Ивановича ни на минуту. Когда Сергея Вавилова не стало, при вскрытии на сердце 59-летнего ученого обнаружили девять рубцов — столько раз он перенес на ногах инфаркт.

О том, каким человеком был Сергей Вавилов, «ФАКТАМ» рассказал его племянник, сын Николая Вавилова, доктор физико-математических наук Юрий Вавилов.

«Молотов стукнул кулаком по столу: «За кого вы хлопочете — за американского и английского шпиона?!»

— Юрий Николаевич, почему дневники Сергея Вавилова опубликованы только сегодня, спустя более 60 лет после его смерти?

— Дело в том, что вдова Сергея Ивановича Ольга Михайловна и его покойный сын Виктор были против публикации, считая, что записи имеют сугубо личный характер. Но сам Сергей Иванович писал: мол, если мои дневники не уничтожат, то люди узнают, как мы жили в то время. Московский Институт истории естествознания и техники имени С. И. Вавилова очень долго хлопотал, чтобы эти записи были переданы семьей Сергея Ивановича для подготовки к печати. И вот они изданы.

*Юрий Вавилов: «После гибели моего папы дядя Сережа фактически стал мне вторым отцом»

То, что пришлось пережить моему любимому дяде, страшно. Его родной брат, мой отец — ученый с мировым именем Николай Вавилов — в 1943 году погиб в саратовской тюрьме от голода и болезней. И все попытки Сергея Ивановича спасти его оказались тщетными. А в 1945 году совершенно неожиданно, ко всеобщему изумлению и удивлению, дядя был избран президентом Академии наук СССР, несмотря на то, что родной брат его считался врагом народа.

Что переживал Сергей Иванович, согласившись возглавить советскую науку, из которой было вычеркнуто имя его старшего брата — академика АН СССР и АН УССР, вице-президента Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук, президента Всесоюзного географического общества, основателя Всесоюзного института растениеводства и директора Института генетики АН СССР, члена Лондонского Королевского общества (Британской академии наук)? Все это есть в его дневниках.

— Когда в 1940 году на квартире Николая Ивановича в его отсутствие произошел обыск, Сергей Иванович уже ведь понимал: вот-вот грянет арест брата.

— Да, он писал: «Значит, рушится большая и нужная жизнь его и близких. За что? Всю жизнь неустанная большая работа для родной страны, народа. Вся жизнь в работе, никаких других увлечений. Это жестокая ошибка и несправедливость... Так страшно, так обидно. Хорошо, что мать умерла до этого и так жаль, что сам я не успел умереть. Мучительно все это, невыносимо».

Отца арестовали 6 августа 1940 года по сфабрикованному обвинению в измене Родине, шпионаже и вредительстве, когда он находился в командировке в Западной Украине. Приговор — высшая мера наказания, расстрел. Позже ее заменили 20-летним сроком заключения.

— Что предпринял ваш дядя для спасения Николая Ивановича?

— Сергей Иванович сразу же попросил тогдашнего президента Академии наук СССР Владимира Комарова отправить письмо Сталину с просьбой об освобождении Николая Ивановича. Они вместе писали его, при этом, как вспоминал помощник Комарова Чернов, Сергей Иванович плакал. Но Комаров так и не решился отослать письмо Сталину. Однако обратился к Молотову. Но ничего не вышло — Молотов стукнул кулаком по столу: «За кого вы хлопочете — за американского и английского шпиона?!»

Весной 1943 года Сергей Иванович сам написал письмо Сталину, не ведая, что в январе брата уже не стало. Вскоре, находясь в эвакуации в Йошкар-Оле, дядя получил правительственную телеграмму. Его вызывали в Москву. Он ждал неприятностей.

Но, оказалось, вызывали совсем по другому поводу: Сергею Вавилову вручили орден Ленина и назначили уполномоченным Государственного комитета обороны. СССР. Кроме того, дядя получил Сталинскую премию за разработку оптических приборов для фронта. Сталин так демонстрировал свою непредвзятость: мол, брат за брата не отвечает.

«Каждый раз когда меня вызывают в Кремль, не знаю, вернусь ли домой или отвезут на Лубянку»

— Как все это ужасно...

— О судьбе брата Сергей Иванович не знал ничего до июля 1943 года. О его смерти сообщил в телеграмме мой старший брат Олег. Как вспоминал один из учеников дяди, получив страшное известие, Сергей Иванович заперся в кабинете, а когда вышел, его смуглое лицо сделалось черным, он не мог говорить. В дневнике писал: «Не верю. Из всех родных смертей самая жестокая. Обрываются последние нити. Реакция — самому умереть любым способом. А Николаю так хотелось жить. Господи, а может, все это ошибка?»

*Генетик с мировым именем Николай Вавилов погиб в тюремных застенках — против него было сфабриковано обвинение в антисоветской деятельности

Испытывая чувство бессилия изменить что-то, признавался: с какой бы радостью завтра не проснулся. Николай не выходил у него из головы. Когда Сергей Иванович смотрел на себя в зеркало, вдруг узнавал черты брата. И опасался, что сойдет с ума.

— А ведь в юности Сергей Вавилов был жизнерадостным?

— Я помню дядю с четырех лет, когда он приехал в Ленинград, где мы жили. Сергей Вавилов тогда стал руководителем двух институтов — Государственного оптического и только что созданного Физического. На некоторое время, до получения квартиры, он поселился у нас. Помню, как подарил мне набор оловянных солдатиков. Потом часто мы бывали у него в гостях, я дружил с его сыном Виктором. Дядя очень любил музыку, хорошо знал литературу и действительно был жизнерадостным человеком.

С отцом они дружили с детства и очень любили друг друга. В юности вместе строили баррикады на Красной Пресне в 1905 году — несмотря на то что являлись сыновьями крупного предпринимателя, были на стороне рабочих. Оба много читали. А когда учились в коммерческом училище, увлеклись химией, даже научные опыты проводили. Так что, когда с братом произошла беда, боль Сергей Иванович испытывал страшную.

— И при этом ведь находились люди, которые утверждали, что, дав согласие на президентство в Академии наук СССР, Сергей Вавилов тем самым предал брата.

— Знаете, после гибели моего папы дядя Сережа фактически стал мне вторым отцом. Если бы не мой любимый дядя, вряд ли бы я сейчас с вами разговаривал, вряд ли бы благополучно сложилась моя судьба. Да и выжил бы ли я вообще — большой вопрос. В тяжелые военные и послевоенные годы Сергей Иванович помогал нам с мамой материально — ее ведь как жену «врага народа» на работу никуда не брали.

А что касается предательства, совершенно возмутительную вещь Александр Солженицын написал в своей книге «Архипелаг ГУЛАГ». В произведении есть фраза о том, что брат великого Николая Вавилова пошел в лакейские президенты к Сталину.

Многие ученые были предельно возмущены, прочитав это. В частности, Нобелевский лауреат академик Виталий Гинзбург тут же позвонил Солженицыну и сказал об этом. А потом еще и письмо написал ему о том, что в отношении Сергея Вавилова Солженицын совершенно неправ. В дополнение положил в конверт воспоминания ученика Сергея Ивановича — Нобелевского лауреата Ильи Франка, в которых говорится, что Сергей Вавилов не мог отказаться от предложения стать президентом АН СССР, иначе неизвестно, что было бы с его любимым детищем — Физическим институтом и вообще с отечественной наукой. К слову, в случае отказа не исключался даже арест Сергея Ивановича.

Получив письмо, Солженицын позвонил Гинзбургу, признал, что был неправ, и пообещал изъять эту фразу в новой редакции «Архипелага ГУЛАГа». Но почему-то этого не сделал.

— На пост президента Академии наук СССР Сталин назначил Сергея Вавилова ведь не случайно?

— Конечно, Сергей Иванович являлся лучшей кандидатурой. Он был выдающимся физиком, а в это время американцы форсированно создавали атомную бомбу, и нам нельзя было отставать. Страдая и мучаясь, дядя согласился на должность, понимая: если займет ее не он, то это может сделать прокурор Вышинский.

На высоком посту Сергей Иванович всячески поддерживал попавших в опалу ученых, помогал им с работой. Своему ученику Франку, которому доверял, однажды признался: «Каждый раз когда меня вызывают в Кремль, не знаю, вернусь ли домой или отвезут на Лубянку».

К слову, за Сергеем Ивановичем был приставлен надзирать некий академик, писавший донесения: например, что Сергей Иванович хлопочет о пенсии вдове репрессированного брата.

«Сергей Вавилов написал на имя Сталина письмо с просьбой реабилитировать брата посмертно. Резолюция Берии была: «Отказать»

— В дневниках Сергей Иванович писал, что день ото дня становится невыносимей его участь заниматься квартирами, оборудованием, строительством... И все дальше отходит настоящая наука.

— Когда-то мы возвращались с его подмосковной дачи, и дядя сказал мне: «Знаешь, Юра, должность президента Академии наук собачья. С радостью променял бы ее на работу водопроводчика». Особенно его тяготила необходимость произносить с трибуны хвалебные слова Сталину. И невозможно представить, что он испытывал, когда как президент АН СССР стоял перед неизбежностью поздравлять с 50-летним юбилеем донесшего на его родного брата академика Трофима Лысенко. А что чувствовал, листая страницы Большой Советской Энциклопедии, изданием которой руководил, где имя Николая Вавилова ни разу не упоминалось?

В 1949 году дядя написал на имя Сталина письмо с просьбой реабилитировать Николая Ивановича посмертно. Но резолюция Берии была: «Отказать».

— Помните свою последнюю встречу с Сергеем Ивановичем?

— Мы много общались. В субботу и воскресенье часто ездили по московским книжным магазинам — дядя был большим библиофилом. Продавцы встречали Сергея Ивановича с распростертыми объятиями, откладывали для него самые ценные книги по науке, искусству... Конечно же, и мне не раз дарил их. После матери он был для меня самым близким человеком. Вот сейчас вспоминаю о дяде — и на глаза наворачиваются слезы. Он был замечательным человеком...

Фото в заголовке с сайта old.novayagazeta.ru

Читайте также
Новости партнеров

— Девушка, а можно с вами познакомиться? — У вас что, мало разочарований в жизни было?