Аудитория одного номера газеты «ФАКТЫ» является самой массовой в Украине — 603 тысячи 730 человек (данные MMI Украина)
психбольница

Громкое дело

"Эта больница всегда была похожа на концлагерь" (фото)

Галина КОЖЕДУБОВА, «ФАКТЫ» (Сумы)

16.03.2017

Размер текста: Абв  Абв  Абв  

На Сумщине проведенная в областной психиатрической больнице № 2 эксгумация показала, что пациенты лечебницы умирали от гнойной пневмонии и побоев. Уголовные производства открыты в отношении бывшего главного врача, ее заместителя и патологоанатома

3 марта Заречный суд Сум арестовал бывшего главного врача специализированной психиатрической больницы № 2 Лилию Неофитную на два месяца без права внесения залога. Однако 9 марта судья Апелляционного суда изменил меру пресечения на круглосуточный домашний арест. Вновь открывшиеся обстоятельства дела потрясли жителей Сумщины. Как сообщали недавно «ФАКТЫ», прокуратура дала распоряжение провести эксгумацию восьми тел пациентов клиники. Из заключения патологоанатома следовало, что причиной смерти семи человек была острая сердечная недостаточность, а 26-летняя девушка умерла от интоксикации. Однако повторное вскрытие показало абсолютно другую картину.

«Там все больные худые, бледные, как выстиранные»

Раньше территория психиатрической больницы № 2 была практически закрытой зоной. Сейчас же сотрудники вынуждены открыть двери перед журналистами и общественниками.


*Бытовые условия в психбольнице ужасают

Те больные, с которыми удалось поговорить журналистам, радуются, что в палатах наконец-то стало тепло. «Раньше у нас мерзли все, — признается пациент по имени Сергей. — Уголь куда-то девался. Сейчас стало тепло. Где здесь дерево, чтобы постучать и не сглазить?»

— Мой сын последний раз лечился здесь года четыре назад, — говорит 51-летняя сум­чанка Ирина (женщина попросила изменить имя). — Многим людям кажется, что их не коснется эта беда. Я тоже никогда не предполагала, что буду лечить своего ребенка в психбольнице. Он был самым обычным мальчиком. Хорошо учился в школе, со всеми дружил. Странности я заметила, когда у сына наступил переходный возраст. Он стал рассказывать, что за ним следят. Якобы по дороге ездит машина и там сидят люди, которые все фиксируют. Я долго не могла понять, что случилось. Если вы никогда с таким не сталкивались, понять, что такое шизофрения, очень сложно. Хотя прошло уже больше десяти лет после постановки диагноза, в глубине души до сих пор не верю в это. Мне хочется думать, что случится чудо — и однажды утром я увижу своего прежнего ребенка. Здорового, нежного, любящего. И он не будет разрисовывать черной краской холодильник. Не отвезет в лютый мороз в лес моего любимого кота… Таких, как сын, с диагнозом шизофрения, в нашем обществе становится все больше. Врачи до сих пор не знают, что в нашем случае стало толчком.

В самые тяжелые моменты обострения мы госпитализировали сына «на Высокое» — так в народе называют спецбольницу № 2. Не могу сказать, что там был совсем ужас. Да, там всегда было прохладно. Зимой пациенты обязательно ходили в одежде. Медперсонал сразу предупреждал: привозите сыну еду. Сын рассказывал, что в палате все делились между собой продуктами. Говорил, что, конечно, всякое бывало. Санитары могли и привязать к кровати, если начинался приступ. Но это же специфические больные. Они очень хитрые и сильные. Сами порой провоцируют, чтобы вывести человека из себя. Им интересно наблюдать этот процесс. Туда везут в самых крайних случаях. Часто такие больные отказываются самостоятельно принимать лекарства, отказываются посещать дневной стационар в Сумах. К тому же сумское отделение переполнено, там в палатах по 16 коек. Некуда даже ногу поставить. А если приступ, то нужна госпитализация, часто необходим длительный курс лечения. В Сумах его пройти невозможно. Только Высокое. Только там могли лечиться самые бедные люди. И многие лечились пожизненно, за счет государства.

Тем больным, у которых нет родственников, приходится в больнице хуже всего.

— Сколько раз мы ни приезжали их проведывать, они постоянно были голодными, — говорит 79-летняя сумчанка Мария Прокофьевна. Эта верующая женщина до сих пор, несмотря на возраст, трудится в храме и помогает самым обездоленным людям. — Мы ездили туда вместе с Раечкой. («ФАКТЫ» рассказывали об этой удивительной женщине. Она собирает милостыню, чтобы кормить и одевать пациентов психбольницы. — Авт.). Сначала мне было там страшно. Потом привыкла и полюбила каждого из них. Как их не полюбить! Многие так и остались детьми. Ждут маму Раю, которая привозит им гостинец от Николая Чудотворца. Все худые, бледные, как выстиранные. Из окон нам кричат: «Дайте хоть что-нибудь, дайте хоть хлебушка». Там всегда было холодно. Эта больница всегда была похожа на концлагерь. Вот как фашисты мучили людей, опыты ставили, так и там. Уколы им давали такие, что люди ходили как спящие. Идут, глаза открыты, а сами спят.

Мы им везли туда все: и булки, и бананы, и пирожки горячие, по 600 штук сразу, и крупы мешками, и соль, и макароны. А как поставили эту новую начальницу, она нам запретила туда возить еду. Два года не могли проведать этих несчастных. Почему? Не объяснила, не рассказала.

Бывало, привезем им пирожки. Зовем всех, чтобы дать каждому больному лично в руки. Они один пирожок возьмут, спрячут — и снова просят. А санитарки прямо у нас на глазах воровали себе, к чаю. Доставалось ли там что-нибудь этим несчастным, когда мы уезжали? Я видела их суп. Одна вода и кусочек кабачка. Это летом. А зимой, говорят, варили очистки. И это в то время, когда люди передавали им и варенье, и муку, и консервацию…

Многие из них нам жаловались. Была одна молоденькая женщина, сумчанка. Квартира у нее была хорошая на Дзержинке. Родители умерли, а родственники заперли в психушку. Она была при своем уме. И все плакала: закололи ее там уколами, били. А потом она пропала. Где сейчас, один Господь знает.

Вовочка там еще лежал. Тоже сумской. Ему 30 лет, но он как ребенок. Осенью оттуда вернулся. А руки все в шрамах, страшные, аж жуть. Говорит, убежал один раз, соскучился по дому. Дошел до трассы, и его поймали. Санитары потом связали за руки и подвесили в комнате на всю ночь. Били мокрыми простынями, чтобы следов не оставалось. Куда его бить? Он и так несчастный. Когда мама была жива, присматривала за ним. Теперь она умерла. Вовочка стал никому не нужен. Его снова положили в больницу, только теперь в Ромны.

«Пациентов пытались лечить. Но это были не те лекарства»

В августе минувшего года больницу посетила Уполномоченный по правам человека Валерия Лутковская. Омбудсмен нашла состояние содержания больных удовлетворительным, рекомендовала отремонтировать теплосети. На этом все закончилось. А вот с января нынешнего года название больницы и фамилия главного врача Неофитной находятся в эпицентре скандала. 13 января в больнице случился прорыв теплосети. Ремонт сотрудники сделали своими силами буквально за сутки. Однако температура в палатах продолжала оставаться низкой. В выходные в больницу приехали активисты и автобусы управления здравоохранения. Начальник облздрава Сергей Бутенко подписал приказ о временном перемещении больных в психиатрическую больницу города Ромны. Однако чиновники столкнулись с протестом медицинских работников и жителей села Высокое, которые боялись потерять работу. Удалось эвакуировать 24 пациента. У семи из них была диагностирована пневмония, одну 87-летнюю бабушку спасти не удалось, она умерла в стационаре Ахтырской ЦРБ.

После случившегося прокуратура Сумской области открыла уголовное дело по факту пыток — принудительное удерживание людей при слишком низкой температуре входит в эту категорию. А вскоре в рамках этого уголовного дела была назначена эксгумация тел семи человек, умерших в больнице в течение декабря (согласно заключению патологоанатома пять из них умерли от сердечно-сосудистой недостаточности, один — от отека головного мозга, еще один — от интоксикации). Предварительные результаты эксгумации председатель Сумского облсовета Владимир Токарь озвучил во время сессии обл­совета, рассматривавшего вопрос об увольнении главврача Лилии Неофитной. Возможно, именно благодаря этому депутаты и проголосовали за увольнение.

Первого марта на брифинге в областной прокуратуре была озвучена информация о результатах эксгумации. Начальник отдела облпрокуратуры Александр Глядчишин сообщил, что главному врачу коммунального учреждения «Областная специализированная психиатрическая больница № 2» вручено уведомление о подозрении по статьям Уголовного кодекса Украины «Истязание, то есть умышленное причинение физического или морального страдания путем мучения» и «Оставление в опасности, повлекшее смерть». Причиной такого решения стали результаты экспертизы эксгумированных тел.


*Бывшего главврача психиатрической клиники Лилию Неофитную отпустили под домашний арест

— Согласно выводам экспертов, пять из семи умерших в декабре 2016 года пациентов в возрасте от 34 до 69 лет, которые находились на добровольном лечении, умерли от двусторонней гнойной пневмонии, — уточнил Александр Глядчишин. — Результаты первого вскрытия были сфальсифицированы. Как, собственно, и само вскрытие. Патологоанатом Ахтырской ЦРБ, проводивший вскрытие, просто делал на телах неглубокий имитационный разрез и зашивал его (а в одном случае и того не сделал). Никакие исследования не проводились, диагнозы писались наугад. Впрочем, в одном случае из семи медик угадал диагноз. А еще в одном — не угадал, но причина смерти не была связана с длительным воздействием низкой температуры. Экспертиза показала, что пациентов пытались лечить, но это были не те лекарства и не в том объеме, чтобы справиться с болезнью в условиях нахождения пациентов при температуре от 11 до 18 градусов тепла. А именно при такой температуре они «лечились» с ноября по январь. За это время в учреждении были на лечении 415 человек.

Также проведена эксгумация тела 28-летней девушки, которая умерла еще в феврале 2016 года от интоксикации (в соответствии со свидетельством о смерти). Причем она умерла в больнице в Сумах, куда ее привезли в связи с тяжелым состоянием. Установлено, что патологоанатомическое исследование специалистом проведено поверхностно, на теле обнаружены повреждения в виде перелома всех ребер с обеих сторон и черепно-мозговой травмы с кровоизлиянием. Эти телесные повреждения образовались за несколько дней до смерти и находятся в причинной связи со смертью.

Когда журналистам рассказали о результатах эксгумации, Лилию Неофитную привезли в следственный изолятор. Во время судебных заседаний бывшая главврач свою вину не признавала.

Тем временем председатель Ассоциации психиатров Украины Семен Глузман связывает скандал вокруг больницы с намерением ее закрыть.

— Долгие годы я был врагом советской психиатрии, — говорит Семен Глузман. — Сегодня, в 2017 году, с гордостью могу утверждать, что подавляющее большинство украинских психиатров по своим знаниям и умениям ничем не отличаются от европейских коллег. Их беда в том, что они каждый день идут на работу в больницы, мало чем отличающиеся от таковых в бывшем СССР. Где их знания отторгаются системой, где нет современных медикаментов, где пациентам холодно и зачастую голодно. Где врачи вынуждены фальсифицировать документы, чтобы не выбросить на улицу психического больного, не имеющего жилья.

О громком скандале в провинциальной больнице Сумской области я знаю очень много. Но вынужден молчать, пока идет следствие. Могу сказать лишь то, что признаки политического и административного заказа там очевидны. Главные виновники этих событий находятся в Киеве. Те, кто принимает бюджет. Для обычных врачей, старающихся в жутких условиях помочь пациентам, каждый день — это подвиг. Если состоится суд над моей коллегой, в зале будут присутствовать зарубежные специалисты: криминалисты, патологоанатомы и юристы. Мы уже с ними договорились. Они приедут за свои деньги, не обращаясь за помощью ни в какие фонды. Мы будем делать все возможное, чтобы восторжествовало право.

После того как Лилию Неофитную отправили под домашний арест, она поделилась с корреспондентом «ФАКТОВ» своим видением ситуации:

— Я думаю, что все это сделано для того, чтобы больницу закрыть. Сегодня уже закрыли психотуберкулезное отделение. Наши больные в государстве никому не нужны. Когда полиция привозит их к нам с трассы — немытых, раздетых, с вшами, — почему тогда государству нет дела? Ведь эти пациенты умерли в декабре. Подумайте, из 415 человек четверо умерли от пневмонии. Но почему не говорят, что это были хронические алкоголики и наркоманы, с хроническими бронхитами? Они не были закрыты, могли уйти в любой момент, но уходить им было некуда. Это бездомные люди, бывшие заключенные.

Меня пытаются обвинить в том, что якобы я никуда не обращалась за помощью. Если бы вы знали, сколько мы писали и просили о помощи. Просили разобраться в ситуации с нашей старой теплосетью и президента, и премьер-министра, и уполномоченную по правам людей, и нашего губернатора. Тогда мы были никому не нужны. Семьдесят процентов неполадок мы ликвидировали самостоятельно, не привлекая бюджетные средства. И этот прорыв, который случился 12—13 января, мы тоже ликвидировали сами. Забирать наших пациентов приехали, когда в палатах было уже 19 градусов тепла.

Очень больно, что больницу начинают «реформировать» так, что она закроется. Я лично заинтересована в объективном расследовании ситуации, сложившейся вокруг нашего заведения. Хочу восстановить свою честь и авторитет.

«ФАКТЫ» и дальше будут следить за развитием событий этой непростой истории.

Загрузка...
Новости партнеров

Загрузка...

Сельская учительница никак не могла решить, за кого же ей выйти замуж: за директора школы или за тракториста. С одной стороны — быстрый карьерный рост, а с другой — без трактора фиг до школы доберешься...

Версии