Андрей Тарковский

Чтобы помнили

Сестра Андрея Тарковского: "Решение о невозвращении на родину для брата было равносильным самоубийству"

Ольга СМЕТАНСКАЯ, «ФАКТЫ»

14.04.2017 8:00 1725

Размер текста: Абв  Абв  Абв  

Выдающемуся кинорежиссеру XX века исполнилось бы 85 лет

Фильмы Андрея Тарковского «Иваново детство», «Андрей Рублев», «Солярис», «Зеркало», «Сталкер», «Ностальгия» и «Жертвоприношение» вошли в сокровищницу мирового кинематографа, а их создателя называют гением и провидцем. Все эти работы были отмечены высокими наградами на самых престижных в мире кинофорумах — Каннском и Венецианском фестивалях. На родине же картину «Андрей Рублев» на пять лет положили на полку, а фильм «Зеркало» не получил широкого проката.

Когда в 1984 году, находясь в Италии, знаменитый режиссер объявил о своем невозвращении в СССР, его фильмы вообще запретили к показу в Советском Союзе. Только после смерти Андрея Тарковского его имя и творчество были реабилитированы.

Судьба отмерила кинорежиссеру всего 54 года.

О том, каким человеком был Андрей Арсеньевич, «ФАКТАМ» рассказала его младшая сестра писатель-мемуарист Марина Тарковская (на фото).

— Марина Арсеньевна, как ваш брат обычно праздновал дни рождения и какой из них вам особенно запомнился?

— В нашей семье они всегда отмечались — и в военное, и в послевоенное время. День рождения для Андрея много значил. Запомнилось, как отмечали его, когда жили в Замоскворечье в очень скромном жилье — в двух десятиметровых комнатах. Брат учился на втором курсе ВГИКа. К нам пришли его друзья-однокурсники — Василий Шукшин и мой будущий муж Александр Гордон (с которым мы живем вместе вот уже 60 лет). Угощали гостей винегретом. Никаких разносолов — жизнь в 1950-е годы была нелегкая. А потом, когда Андрей уже жил отдельно, день рождения праздновал широко. Его жена Лариса была хлебосольной.

— Какие подарки вы дарили брату?

— В юности они были скромные. Как-то, к примеру, подарила ему красивую рубашку. А когда он уже жил в доме, построенном для работников «Мосфильма», купила ему тарелки из кузнецовского фарфора. Этот подарок Андрею пришелся по душе, он любил старинные вещи. Очень понравилась ему и приобретенная мной в антикварном магазине прозрачная чашка. Дарила, конечно, и книги, и художественные альбомы — Андрей прекрасно знал живопись.

— Читала, что в молодости Андрей Тарковский был стилягой, носил прическу с коком, любил ярко одеваться.

— Да, это так. Помню, как сшила ему пестрый галстук из старого платья, которое когда-то мне подарила папина жена. Сохранилась фотография, где брат (ему там лет восемнад­цать) в этом галстуке. Андрею нравился американский джаз. Интерес к западной культуре появился, так как все это у нас являлось запретным. А Андрей был из тех людей, кто шел против течения. Он всегда у меня ассоциировался с устремившимся к небу колоском на абсолютно ровном поле. С детства чувствовалось, что он личность незаурядная и талантливая. Будучи ребенком, прекрасно рисовал. И слух у него был абсолютный. Все это потом ему помогло в работе. Кино ведь искусство синтетическое, где важны и звук, и изображение.


*Андрея Тарковского называют гением и провидцем

Кроме того, Андрей увлекался театром, в юности играл в самодеятельных спектаклях, рисовал к ним декорации. А в годы учебы во ВГИКе, на втором курсе, снялся в короткометражном фильме «Убийцы» по рассказу Хемингуэя. Кино — это была его дорога. Правда, поначалу он ошибся, поступив в Институт востоковедения. Через полтора года из вуза Андрея исключили за пропуск занятий. Учить арабский язык, что требует особой усидчивости, — не его это было. Именно ВГИК определил жизненный путь Андрея.

— Ваш с братом отец знаменитый поэт Арсений Тарковский родом из Украины. Родился он в Елисаветграде, потом носившим название Кировоград и недавно переименованном в Кропивницкий. И мало кто знает, что вы тесно связаны с родом Тобилевичей, одним из ярких представителей которого был драматург Иван Карпенко-Карый.

— Я не раз бывала и в Кировограде, и в музее-заповеднике Ивана Карпенко-Карого на хуторе Надия. Мне рассказывали, как однажды приезжал туда и Андрей со знакомыми. Он ходил по заповеднику, многим интересовался, а потом всей компанией они ели арбуз. Папина тетя была первой женой корифея украинского театра Ивана Карпенко-Карого, настоящая фамилия которого Тобилевич. Отец уехал из Елисаветграда в 1925 году. И посетил его спустя тридцать лет. Приглашал отправиться с ним в эту поездку и меня, но я не смогла, за что сейчас себя корю. Отец меня очень любил и называл «доня» или «моя Корделия» (так звали шекспиров­скую героиню в «Короле Лире» — преданную дочь). Папа написал два ностальгических стихотворения о родном городе. Как рассказывала директор краеведческого музея, как-то мой отец по дороге на хутор Надия попросил остановить машину в степи, опустился на колени и поцеловал родную землю.

— Интересно, что в 1962-м, когда вашему отцу было 55 лет, вышел первый его сборник поэзии «Перед снегом». И в этом же году Андрей Тарковский снял первый свой большой фильм «Иваново детство».

— Да, два таких вот дебюта. Раньше отца не печатали. Но вот началась оттепель, и это стало возможным. Тогда удалось «проскочить» и Андрею с картиной «Иваново детство», где он сказал, что любая война антигуманна, так как несет страдания людям. Этот фильм, кстати, снимали в Каневе на Днепре. Работа была отмечена Гран-при «Золотой Лев» на Венецианском фестивале. К тому же в 1962 году у Андрея родился старший сын Арсений. Так что этот год стал знаменательным для нашей семьи.

— Брат ездил в Венецию для получения награды?

— И он, и Валентина Малявина, сыгравшая роль медсестры, были там. Андрей Кончаловский возил на кинофестиваль свой фильм «Мальчик и голубь». Они с братом дружили, вместе писали сценарий к фильму «Андрей Рублев».

— Андрей Тарковский часто бывал за рубежом?

— Да. Со своим дипломным короткометражным фильмом «Каток и скрипка» он поехал в Америку и получил за эту работу первую премию на Международном кинофестивале студенческих фильмов в Нью-Йорке. Бывал и в других странах: во Франции, Великобритании, Швеции… Однако случалось, что из-за границы брату присылали приглашения на международные кинофестивали, но в Госкино ему об этом не сообщали. Более того, отвечали за него: Тарковский, дескать, нездоров или в отъезде. Все это способствовало тому, что он остался за рубежом.

— Брат делился с вами своими впечатлениями о заграничных поездках?

— В Америке его покоробил культ денег. Ему рассказали там случай, как к мальчику пришли в гости дети, он раздавал им приготовленные родителями подарки и при этом брал за гостинцы плату… А что привлекало за рубежом? Там он был свободен идеологически. Андрей всегда хотел делать кино не по госзаказу, а свое, авторское. Правда, за границей тоже не все так просто — режиссер зависит от продюсера, да и условия съемок другие. Например, для каких-то кадров нужно солнце. Съемочная группа ждет его появления. И вот солнце выглянуло из-за туч, а на часах — время перерыва на обед. И все отправляются есть! Профсоюз охраняет права работников кино. У нас же сначала сняли бы нужные сцены и только потом пошли обедать. Такое отношение к работе за границей Андрея удивляло и возмущало.

Хотя были и другие примеры. Во время съемок в Швеции фильма «Жертвоприношение» в один из самых ответственных моментов (когда снимали, как горит дом главного героя) сломалась камера. Снято ничего не было. А декорация-то дорогостоящая. Это был крах! На новую декорацию деньги собирали по крохам. Помогло английское телевидение, часть средств дали исполнитель главной роли Эрланд Юзефсон и кинооператор Свен Нюквист. Построили уже не объемную декорацию, а только передний фасад дома. И из уважения к Андрею актеры согласились бесплатно (!) сняться в последних сценах.

— Говорят, будто в юности ваш брат вызвал дух Бориса Пастернака и тот «напророчил», что Тарковский создаст семь картин. Так ведь и вышло?

— Я данную историю знаю со слов Андрея, но свидетельницей всего этого не была.

— Эти семь фильмов нашли отражение и в памятнике Андрею Тарковскому на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем в виде семи ступеней?

— Там странная надпись: «Человек, который увидел ангела». Думаю, что такие вещи писать на памятнике нельзя. Вера — слишком личное дело. Андрей был в поиске очень долго, пока не обрел ее.

— У вашего брата было два официальных брака?

— Да. В первом браке (с однокурсницей Ирмой Рауш) родился Арсений. Он сейчас — хирург, живет в Москве. А сын брата и Ларисы Андрей живет в Италии и занимается наследием отца.

— Как ваш брат воспринимал славу?

— На первых порах она, конечно, человека воодушевляет. К Андрею известность пришла с фильмом «Иваново детство», с Гран-при Венецианского фестиваля — ему было тогда тридцать лет. Окрыленный, он приступил к съемкам «Андрея Рублева» о древнем иконописце. Но картина пять лет пролежала на полке. Да и после нее было все довольно сложно. Андрей хотел сразу писать сценарий «Зеркала», и они уже даже начали это делать с Александром Мишариным. Но брат понял, что его измучают с этим фильмом так же, как с «Рублевым». Поэтому взялся за картину «Солярис» — это жанр в основном для юношества, фантастический, но он заставляет задуматься о многих проблемах.

— Считается, что дважды (в фильмах «Сталкер» и «Жертвоприношение») Андрей Тарковский предсказал Чернобыльскую катастрофу.

— Знаете, сейчас многое в работах брата можно считать пророческим — немало совпадений. Гениальный художник всегда предчувствует то, что может произойти в мире. Не побоюсь этого сравнения, такие люди испытывают тревогу, как животные накануне страшных природных катаклизмов — извержения вулкана или цунами. Однако в своем дневнике Андрей писал: «Не надо делать из меня святого».

*Считается, что в картине «Сталкер» режиссер предсказал Чернобыльскую катастрофу

— В фильмах Андрея Тарковского часто звучит поэзия отца Арсения Тарковского.

— Андрей считал папу одним из выдающихся поэтов своего времени. И это действительно так — книги Арсения Тарковского постоянно переиздаются и раскупаются, хотя сегодня не время лирики.

— В июле 1984 года Андрей Тарковский на пресс-конференции в Милане (в Италии он снимал картину «Ностальгия») заявил, что не вернется в Советский Союз. Что этому предшествовало?

— Решение о невозвращении на родину для брата было трудным, равносильным самоубийству. В 1980 году Андрей получил звание народного артиста России и через два года уехал в Италию снимать фильм «Ностальгия», который затем был отмечен на Каннском фестивале призом за режиссуру. После окончания срока загранкомандировки Андрей продолжал оставаться в Италии и отправил письмо на имя председателя Госкино СССР с просьбой предоставить его семье возможность жить в Италии еще три года. Но командировку ему не продлили. И тогда Андрей заявил на пресс-конференции в Милане о своем решении не возвращаться. По словам брата, это был самый тяжелый день в его жизни. Если бы не болезнь, которая спустя два года забрала его, думаю, Андрей вернулся бы на родину. А может быть, жил бы на две страны, как теперь делают многие наши кинематографисты. Во Флоренции у брата была квартира — сейчас там живет его сын Андрей Андреевич.

— Когда ваш брат остался в Италии, вы имели возможность общаться с ним по телефону?

— Нет. Только когда он уже был очень болен, мы дважды созванивались.

— Как вы считаете, рак легких у него возник на фоне переживаний?

— Нет, думаю, Андрей был болен, еще находясь в Москве. Его догнала проклятая война, в 14 лет у брата обнаружили туберкулез. Андрей умер в Париже. Там он проходил лечение в клинике, где работал муж Марины Влади, профессор-онколог. Марина очень помогла брату. Она оплатила обследования, первое время Андрей с семьей жил у нее.

— Какой подарок брата особенно памятен вашему сердцу?

— Лучшие подарки нематериальные — это его фильмы. Для меня дорого то, что для роли Хари в фильме «Солярис» Андрей искал актрису, напоминавшую ему меня. И с исполнительницей роли жены героя в фильме «Ностальгия» мы тоже похожи.

— Что бы вы сказали брату сегодня, если бы он мог вас услышать?

— К сожалению, все в нашей семье были сдержаны в проявлении чувств, хотя очень любили друг друга. Вот и сейчас я, пожалуй, промолчу…

Читайте также
Загрузка...
Загрузка...
Новости партнеров

Загрузка...

Женщинам очень легко снимать стресс на кухне. Например, достала индюка или петуха, назвала его Петей или Ваней, отрезала все, что захотела — и медленно-медленно опустила в кипяток...