Ирина Галай

Покой им только снится

Альпинистка Ирина Галай: "Во время путешествия на Эльбрус мою подругу сняли с самолета, заявив, что она... угрожает России"

Дария ГОРСКАЯ, «ФАКТЫ»

31.05.2017 7:30 2213

Размер текста: Абв  Абв  Абв  

Первая украинка, поднявшаяся на Эверест, решила покорить семь главных вершин мира. Через две недели 29-летняя девушка отправляется на Аляску, на самый высокий пик Северной Америки — гору Мак-Кинли

Ирина Галай — девушка поистине неуловимая. Если она не в очередном путешествии и не на работе, значит, занимается спортом — бегает, боксирует или тренирует выносливость на специальном тренажере-лестнице. Я успела урвать часик ее времени в перерыве между фотосессией для модного журнала и… прыжком с парашютом. Угощая меня бокалом пива в честь своего вчерашнего дня рождения, Ирина рассказывает об удивительных приключениях, произошедших в ее жизни за последний год.

— Ира, у вас за спиной уже четыре из семи вершин мира: Эльбрус, Килиманджаро, Эверест, и в этом году вы одолели 6962-метровую гору Аконкагуа. Расскажите о своем путешествии в Южную Америку.

— Меня потрясла Аргентина. Вино, стейки, заснеженные Анды, от вида которых захватывает дух… У нас подобралась очень крутая команда во главе с Сергеем Бершовым — мастером спорта международного класса по альпинизму, известным советским спортсменом, который поднялся на Эверест еще в 1982 году, в составе первой советской экспедиции. Сейчас ему уже 70. Поначалу мы с Бершовым постоянно грызлись: его опыт против моей молодости. Сергей Артемьевич говорил, что я все неправильно делаю, даже палатку мне переставлял — не так, мол, ставлю. Мне непросто давался его медленный темп восхождения. Иногда я отпрашивалась рвануть вверх одной. Просто чтобы выплеснуть энергию, размяться. В конце концов мы, конечно, поладили.

Для меня Бершов — легенда. Книгу «Эверест-82», в которой описано первое восхождение советских альпинистов на Джомолунгму, я прочла запоем, за одну ночь. Поражалась, как они смогли совершить это, не имея и десятой доли того альпинистского снаряжения, которое есть сегодня у нас. Ни специальной газовой горелки, которая моментально нагревает воду на большой высоте, ни теплых спальников, обуви, легких, но термоустойчивых костюмов… Ничего! В СССР альпинисты зачастую сами шили комбинезоны, напихивали их ватой, чтобы не околеть на лютом морозе. Обмораживали пальцы, болели, срывались… Но все равно доходили! Конечно, в сравнении с ними нам гораздо легче.

Теперь что касается Аконкагуа. Лично для меня спуск был гораздо более тяжелым, чем подъем. Дело в том, что мою подругу Юлю накрыла горная болезнь. Бедняжка была в полной прострации, не понимала, где она, что с ней происходит. Ее пришлось спускать вниз на веревке, в сцепке с другим альпинистом. По пути Юля, шедшая за мной, поскользнулась и упала на меня. Мы зацепились «кошками» — и кубарем полетели вниз. Юля выбила мне плечо и ногу, которая и так была травмирована. От боли у меня искры из глаз посыпались. Не знаю, каким чудом я смогла спуститься. Хорошо, что вторая подруга забрала мой рюкзак — с выбитым плечом я была не в состоянии его надеть.

— Такие травмы бесследно не проходят…

— Конечно, как и таскание 30-килограмовых рюкзаков. В старости, думаю, получу ревматизм и все остальное, что в таких случаях причитается. Кости у альпинистов «летят» только так. Даже сейчас, бывает, у меня так болят ноги, что слезы наворачиваются. На Эвересте я ведь их приморозила: были ночи, когда просыпалась от того, что ноги твердые, как камень. Я их не чувствовала. Могло закончиться совсем скверно. Спасла удивительная способность моего тела… нагреваться при восхождении на высоту. Потрогайте мою руку — она прохладная. На пляже летом я вообще холодная, как камень. А в горах руки и ноги становятся горячими. При критически низких температурах это действительно спасает. Кроме того, я хорошо тренированная и подготовленная. Спортом занимаюсь каждый день: бег, кроссфит, бокс, который прекрасно тренирует выносливость.

Я разработала собственную методику подготовки к восхождениям. За несколько недель до него начинаю «убивать» свое тело, то есть занимаюсь до полного изнеможения. Потом делаю два-три дня перерыва, перехожу на белковую пищу, которая бережет силы и экономит энергию. В базовом лагере возвращаю углеводный рацион, и, когда начинается подъем, организм «взрывается»: он просто бурлит энергией. После изнурительных тренировок дома даже трудный подъем кажется простым и радостным. Я опробовала эту методику на Аконкагуа — это было колоссально!

Вернувшись из Южной Америки, решила с тремя своими подружками поехать на Кавказ. Мы хотели подняться 8 марта на Эльбрус, надеть украинские венки и сфотографироваться с флагом Украины. Но случилось непредвиденное. Когда в Минске пересаживались на самолет, улетающий в Россию, одну из моих подруг сняли с рейса. Уже был поднят трап, и вдруг объявляют: «Пассажирку Дарью Душечкину просят покинуть самолет». Спецслужбы России почему-то решили, что Даша таит в себе угрозу для РФ. Конечно, мы возмущались, ругались, доказывали, что она не террорист, не экстремист, не имеет отношения ни к войнам, ни к политике. Бесполезно. Дашу высадили, а наши чемоданы перевернули вверх дном. Забрали венки, флаг, всю украинскую символику.

Но флаг Украины я все-таки на Эльбрус подняла! Нашла его случайно: в базовом лагере в одном из заведений увидела флаг так называемой Новороссии. Присмотрелась — и заметила, что он прибит поверх флага Украины. Я демонстративно сорвала новороссийский флаг, взяла наш прапор и с ним потом поднялась на вершину Эльбруса. А после забрала домой — не захотела оставлять его там.

Подниматься, кстати, было очень легко. После «семитысячника» Аконкагуа высота в 5642 метра — просто семечки. Притом что другие альпинисты поднимаются туда неделями, мы прошли маршрут за два дня. Всю поклажу несли сами. Еще и музыку по дороге крутили. Так что шли легко и весело. В таком темпе, что наши гиды еле за нами успевали.

— За две недели вы поднялись на две знаковые для альпинистов вершины — Аконкагуа и Эльбрус. А теперь вот собираетесь еще и на Аляску…

— Мак-Кинли — сложная вершина. И технически, и по климату. Круглосуточно минус 40, полярный круг, светлая ночь, куча трещин в горах… Меня будет сопровождать известный украинский альпинист, чемпион мира по ледолазанию Валентин Сипавин. Я очень надеюсь, что он будет в хорошей форме — ведь Валентин совсем недавно вернулся с Эвереста. А я хорошо помню, что после таких походов восстановление может длиться месяцами. У меня, например, так было после Джомолунгмы. От одного стакана воды опухали ноги и шея. От глотка алкоголя я пьянела так, что меня на руках выносили. Волчий аппетит невозможно было сдерживать. Я забегала в магазин и начинала есть продукты прямо с полок. А еще стала… расти борода. Организм пережил шок и пытался быть готовым, если вдруг опять окажется на такой высоте и в такой холод.

Меня тогда успокоил известный российский альпинист Александр Абрамов, к которому я обратилась за советом. Написал мне, что такая реакция тела совершенно нормальна, со временем все наладится. Я взяла себя в руки, стала контролировать прием пищи, усиленно занялась спортом. Но гормональный фон восстановился далеко не сразу. Уровень тестостерона в крови у меня еще долго зашкаливал. Энергия била через край, во время тренировок по боксу меня было не остановить…

— Навыки бокса в жизни не приходилось применять?

— Бывало. Недавно, например, подралась с бомжами. Дело в том, что я очень люблю животных и часто подкармливаю бродячих собак на своей улице. Стала замечать, что дворняжки остаются голодными — кто-то явно отбирал у них сосиски, которые я покупала. Оказалось, бомжи. Я сделала замечание, а они, вместо того чтобы внять, нагло стали бросать бутылки на проезжую часть. Тут я не вытерпела… В итоге бомж написал заявление в полицию о том, что я разбила ему голову.

— А ведь могло быть по-другому! Ввязавшись в уличную драку, вы серьезно рисковали.

— После того что я видела в жизни, меня трудно чем-то испугать. Несколько лет назад, когда впервые поехала в Непал, там началось восьмибалльное землетрясение. Везде руины, тысячи погибших… Я была в шоковом состоянии, но решила не эвакуироваться, а пойти в Красный Крест и предложить свою помощь. Помню, как приехал грузовик с телами погибших, их свалили на берег и подожгли, а пепел ссыпали в воду. В то же время на другом конце берега играла музыка, были танцы — это индусы хоронили своих погибших. Разные народы, разные обряды… А смерть одна. И забывать о ней не стоит.

Время от времени я перечитываю жуткие истории про гибель альпинистов, чтобы напомнить себе об опасности в горах, чтобы мое упрямство и дух авантюризма не возобладали над здравым смыслом. И на Эвересте, и на Аконкагуа я видела тела погибших альпинистов. Зря говорят, что в горах гибнут неопытные или неумелые скалолазы, не рассчитавшие свои силы. Это может случиться с каждым. Месяц назад умер легендарный Ули Штек — альпинист, прозванный за нечеловеческую выносливость и скорость подъемов Швейцарской Машиной. Он множество раз поднимался на Эверест, в том числе без кислорода. А погиб в Гималаях во время акклиматизации…

— Разве бывает, чтобы такого опытного альпиниста, адаптированного к любой высоте, накрыла горная болезнь?

— Это явление загадочное. Может внезапно начаться даже у гидов, которые десятки раз поднимаются и спускаются с вершин, причем прямо посреди сезона. Так что ни опыт, ни адаптированность — не гарантия, что человек сможет покорить вершину. Горная болезнь у всех проявляется по-разному. Одних тошнит, болит голова. Другие просто начинают тупить. Садятся, например, и говорят: «Дальше не пойду. Не хочу, и все». Обязательно нужно, чтобы рядом был кто-то, кто убедит спуститься, а не сидеть, пока не околеешь. Третьи галлюцинируют. Один альпинист рассказывал мне, что четко и ясно видел постановку пьесы «Гамлет» на вершине и мог бы описать каждую деталь костюма актеров.

Мне повезло: я ни разу не чувствовала проявлений горной болезни. Может, благодаря моральному настрою. Никогда не ною по поводу неудобства, холода или трудностей подъема. Если чертыхаться и каждый день просыпаться с вопросом «Когда же все это, наконец, закончится?!», будет очень трудно идти. Спальник, палатку, ветер и лед нужно принимать как данность, как вызов, который хочется принять, как преграду, которую преодолеваешь на пути к мечте.

У меня вместо горной болезни есть горная зависимость. Я физически не могу долго без восхождений. Девятого мая, когда я была дома на Закарпатье, весь народ сидел в барах или жарил шашлыки. А я надела кроссовки, лосины и… побежала на Говерлу. Обычно подниматься гораздо дольше, чем спускаться, но поскольку я действительно поднималась бегом, то у меня времени на подъем ушло столько же, сколько и на спуск. А на Говерлу как раз поднималась группа ветеранов АТО. Они очень устали, сели на землю и раздумывали, смогут ли дальше идти. Потом сказали, что вид пробежавшей мимо барышни подбодрил их, ребята встали и смогли дойти до вершины. Там настоящая сказка! В лесу — огромные пушистые сосны, под ними снег лежит, а по бокам от тропинки уже крокусы цветут. И солнце сквозь тучи…

С того времени, как я открыла для себя горы, мне постоянно хочется экстрима. Я уже прыгала с парашютом и завтра прыгну еще раз: подруга-парашютистка сделала мне такой подарок на день рождения. Свободное падение дает невероятные ощущения! Еще я люблю горные лыжи и очень хорошо на них катаюсь. Недавно попробовала мотоцикл, но от этого увлечения решила отказаться: с моей страстью к скорости я буду опасным водителем. Когда чувствую, что адреналина в жизни совсем не хватает, смотрю фильмы ужасов.

— Может, вам ради острых ощущений замуж выйти?

— Пока точно нет. Совершенно не представляю себе кого-то рядом. Предложений много, но я… самодостаточная слишком, что ли? Меня не тяготит одиночество, я всегда нахожу, чем заняться. Тем более, чтобы выполнить программу «Семь вершин», мне нужно покорить еще три горы. Первая — Мак-Кинли на Аляске, куда я еду сейчас. Вторая — пирамида Карстенса на Папуа—Новой Гвинее. В этой экспедиции самым сложным будет не подняться на вершину, а дойти до нее. Придется неделю идти по непроходимым болотам, через джунгли, где живут племена каннибалов. Они похищают туристов и требуют с родственников сумасшедший выкуп. Если не заплатят — съедают своего пленника. Виктор Бобок, который вел меня на Эверест, сказал однозначно: «Я там был. Помню, как нам угрожали огромными ножами и мачете, чуть всех не поубивали. Больше не поеду. Тем более с тобой». Нужно будет искать хорошего попутчика. Ну и третья — это Южный полюс, пик Винсон. Мне кажется, экспедиция в Антарктиду будет самой яркой в моей жизни. Говорят, там есть белые мишки, которые закрывают лапами свои черные носики, когда видят людей. Это так мило!

— Вы продолжаете работать в нефтяной компании. Начальство отпускает в длительные путешествия?

— Да, мне даже выплатили хорошую премию после Эвереста. А еще шеф обратился к нашим акционерам, которые, возможно, помогут оплатить мою экспедицию на Южный полюс. Было бы здорово, ведь это стоит около 50 тысяч долларов! Вообще, я очень люблю свою работу и свою команду. Мое восхождение на Эверест объединило всех сотрудников — наши девчонки болели за меня, изучали чуть ли не до метра мой маршрут, запоем читали комментарии в соцсетях. Кроме того, мое покорение Джомолунгмы оказалось полезным для нашего командного духа. Теперь, если возникают какие-то рабочие проблемы или сложности, ни у кого не поворачивается язык сказать, что эта задача неразрешима. На моем примере все знают, что, если очень сильно чего-то захотеть и приложить усилия, все обязательно получится!

Фото из соцсетей

Читайте также
Загрузка...
Загрузка...
Новости партнеров

Загрузка...

Женщинам очень легко снимать стресс на кухне. Например, достала индюка или петуха, назвала его Петей или Ваней, отрезала все, что захотела — и медленно-медленно опустила в кипяток...

Версии