Факты
Наталья Андрейченко

Наедине со всеми

Наталья Андрейченко: «В состоянии клинической смерти я путешествовала без тела минут пять»

Таисия БАХАРЕВА, «ФАКТЫ»

04.05.2011 13:46

Свое 55-летие известная российская актриса отпраздновала в Америке

Наталья Андрейченко была любимой студенткой Сергея Бондарчука. Он снял ее в своей картине «Степи». Продолжал вести по жизни и потом. После «Сибириады» Андрея Кончаловского упитанная, розовощекая Наталья с длиннющей косой стала настоящей звездой. Андрейченко вспоминает о тех временах с улыбкой, как и о своем возвращении в кино в роли похудевшей, постройневшей Мэри Поппинс. Именно такой увидел и полюбил Наталью Андрейченко австрийский режиссер и актер Максимилиан Шелл. Она стала его женой, родила дочь Настю и покинула Россию. Но в начале 2000 года вернулась.

Теперь Андрейченко живет на несколько домов: в Швейцарии, Америке и Москве. Свой юбилей решила отметить в Лос-Анджелесе вместе с сыном, дочерью и крохотной внучкой. Наталья мало снимается, зато с большой охотой принимает предложения поучаствовать во всевозможных шоу. Бывает и в Киеве, но редко дает интервью. Если и соглашается поговорить, то все больше о вегетарианстве и реинкарнации. Впрочем, из уст Натальи Андрейченко, уже мало чем похожей на известную всем Мэри Поппинс, можно послушать и об этом.

«Не понимаю, как можно убивать и есть животных»

 — Вы мне сначала расскажите, какие вы: желтые, зеленые, бледные? — удобно устраиваясь в мягком кресле, Наталья неожиданно берет беседу в свои руки.

 — Мы — правдивые.

 — Значит, слушай. Я вот все время учусь. Поселилась в гостинице в центре Киева, утром звоню на ресепшн, чтобы заказать завтрак. Я человек здорового питания, а получаю хрен знает что. Попросила сделать мне омлет и предупредила, чтобы, не дай Бог, не положили туда сливочное масло. Я жареное не ем. Говорю: чуть-чуть оливкового масла, грибочков, два яичка и без соли. Договорились? Приносят два официанта красивый огромный омлет. Стала есть — глотать просто не могу. Оказывается, повар туда добавил муку и молоко. Ну как так можно жить?!

 — И не спрашивайте.

 — Но я ни на кого не сержусь. Просто начинаю понимать, как с людьми следует общаться. В принципе, омлет я практически не ем.

- Давно стали вегетарианкой?

 — Если в еде присутствуют яйца, какое же тут вегетарианство? Это просто хулиганство. Но поскольку, чтобы получить яйцо, не надо никого убивать, позволяю себе блюда из яиц, хоть и редко. Вот мясо совсем не ем. Не употребляю ни рыбы, ни раков. Все, что с глазами, мне не подходит. Сначала у меня появилось знание, а потом и опыт. Блин, ну как можно убить животное, кто дал на это право? Давайте тогда есть собственных собак и кошек. Почему нет?

 — Тем не менее дома, в Австрии, у вас была ферма.

 — Это совсем другая история. Приезжая домой после съемок (я часто снималась в других странах), шла к себе на ферму и брала у мясника лучшие стейки бычков, которые пасутся у нас на заливных лугах. Мы с Максимилианом жарили их в такой домашней печечке. Сами, без помощников по хозяйству. Это было так вкусно. Кстати, Максимилиан великолепно готовит. Он совсем не такой, как я, в смысле здоровья. Но лучше быть помешанным на здоровье, чем на убийстве животных. Мне так кажется. Кстати, я стала вице-президентом фестиваля экологического кино, который будет проходить в Сочи каждый год до начала Олимпиады 2014 года. А президент фестиваля Михаил Горбачев. Все, что ты делаешь хорошее, во что веришь, в результате выливается в добро и красоту. Уже пора миру открыть глаза.

 — И правда. А то все только о приближающемся конце света говорят.

 — Да Бог с ним. Хотя, если все начнут мечтать о конце света, он не может не прийти, потому что мы вызываем из космоса некие вибрации. Ребята! Прекратите! Никакого конца света не будет, говорю это со стопроцентной уверенностью. Несмотря на то, что мне наплевать на конец света. Я знаю, что физическое тело только оболочка души, поэтому я вечная. Мне известно, куда иду и откуда пришла.

«Став совершеннолетней, сбежала из дома»

 — Вам можно позавидовать — вы счастливая женщина.

 — Я благословенный человек. У меня были две клинические смерти, поэтому знаю, о чем говорю. Ведь не просто книжек начиталась, я езжу в Тибет, слушаю учителей и преклоняюсь перед святыми. И совсем неважно, какую религию исповедуешь. Я на собственном опыте знаю, что такое смерть, и не боюсь ее. Мне не страшно расстаться со своим телом, можно сказать, вообще к нему не имею отношения. Оно как машина, которую использовали и выкинули, потому что она состарилась. Взяли новую и поехали дальше.

 — С машиной вам повезло.

 — Ой, повезло. Моя машиночка танцует, поет, талантлива не в меру. Сама же выбирала тельце-то свое, жизнь эту. А вы как думаете? Все выбирают.

 — Актрисой тоже себя с малолетства видели?

 — Конечно. Я с 11-ти лет знала, что буду актрисой. Хотя в моей семье ни папа, ни мама к творчеству отношения не имели. Два самых любимых моих человека — папочка и бабушка — меня покинули. Папочка был замечательным инженером на Долгопрудненском машиностроительном секретном заводе. Мамочка работала в министерстве просвещения РСФСР, была заместителем министра. Очень серьезная женщина, наверное, поэтому у нас с ней не складывались отношения. Честно говоря, образовательный домашний «террор» я терпела до 18 лет. А как стала совершеннолетней, однажды ночью выбросила в окно своей комнаты сумочку и сбежала. В рюкзачке лежали по парочке трусиков, бюстгальтеров и две водолазки. И все. Ушла сначала к своей подружке, которая жила на съемной квартире, потом перебралась к бабушке. Она была великой женщиной. Стала мне мамой, папой, заменив всех.

Бабуля ушла из жизни в возрасте 98 с половиной лет при полном здоровье. Просто захотела покинуть этот мир. Думаю, она была близка к святости. Помню, за полгода до смерти бабушка мне сказала: «Доченька, знаю, ты меня держишь, но очень прошу отпустить. Я устала». Мы с ней договорились, что она уйдет к лету. Я сказала: «Хорошо, бабуль, держать больше не стану, знаю, душа твоя хочет покинуть тело…» Так и случилось. Бабушка сломала шейку бедра и быстро угасла. И я не плакала. Нельзя сидеть у трупа и оплакивать его. Это только мешает смерти. Надо песни петь, чтобы человек покинул мир легко и свободно.

«У меня, как и у Мэри Поппинс, есть возможность мысленно путешествовать»

 — Радоваться смерти?!

 — Конечно! Зачем человека держать в этой тюрьме? Моя бабушка проводила в молитве по восемь часов в день. Когда стала прилично зарабатывать, купила бабушке двухкомнатную квартиру на Тверской. Мы жили за стеночкой. В квартире у бабули было намолено, как в храме. В моей — энергетика била ключом, а у нее тихо, светло, празднично… Я тогда работала, как лошадь. Приду к бабушке, у нее всегда щи постные сварены, гречневая кашка стоит. Что мне еще надо? Я счастлива. Поела — и дальше побежала. Когда я переехала в большую квартиру, из окон которой видны Кремль и Храм Христа Спасителя, наняла бабушке нянечку. В то время стала часто бывать за границей. Сегодня — в Москве, завтра — в Лос-Анджелесе. Господи, как я все успевала?

Как Мэри Поппинс…

 — Так я же настоящая Мэри Поппинс! У меня, как и у нее, есть возможность мысленно путешествовать, просматривать ситуацию в будущем. Правда, правда! Просто я не всегда этим занимаюсь, иногда мой энергетический канал закрыт. Кстати, смерть бабушки я увидела задолго до того, как она покинула этот мир. И свои смерти тоже…

 — Но все-таки вас это не остановило?

 — Сто раз, блин, убеждалась в том, что нужно слушать свой внутренний голос. Но не делаю этого.

 — Интуиция называется.

 — Что такое интуиция? Это когда Бог с тобой разговаривает. Просто надо слышать и повиноваться. Мне не всегда удается. А все из-за этой вечной черной жопы, которую никогда нельзя слушать. Ведь люди живут умом и только святые — душой. Все жители нашей планеты прозомбированные скоты! Можете так и писать, мне по фигу. Дети святые только до пяти лет, а потом начинается воспитание семьи. И никто в этом не виноват, наших родителей тоже так растили.

 — Не страшно предвидеть свой уход?

 — Это ведь все предостережения. Последний раз это случилось в Лос-Анджелесе, я спешила в идиотский ресторан на встречу со своим агентом. Мне совершенно необязательно было туда идти. И все было против. На мне вдруг порвались брюки, пуговицы посыпались с кофты, я стала плакать. Вот прямо не пускало что-то. Но я ведь настойчивая, таки пошла. В результате попала в аварию, пережив клиническую смерть. Помню, как путешествовала без тела минут пять, а потом раздалась команда «Домой!» — и я вернулась. Зато теперь ничего не боюсь…