ПОИСК
Культура та мистецтво

Виктор шендерович: «чтобы путин ушел из власти, его надо очень попросить. И я намерен в этом участвовать»

0:00 20 серпня 2005
Известный сатирик побывал в Одессе, где представил свою новую книгу

Одиннадцать лет назад на российском телевидении появилась передача «Куклы». Ее создатель, писатель-сатирик, оставался за кадром. Спустя какое-то время в эфир стала выходить программа «Итого», ведущим которой был Виктор Шендерович. И вот тогда о нем заговорили. Отношение к его передачам не было однозначным, они мало кого оставляли равнодушным. И вдруг «телевизионный кукловод» и «подводитель итогов»… исчез с экранов. Видимо, кому-то так было спокойнее.

Но человек, который ко всему в жизни привык относиться с юмором и изрядной долей иронии, не сдался. Он появлялся в радиоэфире, издавал книги, радуя поклонников своего творчества стихами, рассказами, байками и диалогами, придуманными, подслушанными, рассказанными кем-то.

И вот теперь обладатель высшей телевизионной премии ТЭФИ и премии «Золотой Остап» привез в Одессу книгу «Изюм из булки».

«Аванс за сценарий принес мне в полиэтиленовом пакете один из братков в спортивных штанах»

- Давно не был в Одессе, мне здесь действительно хорошо, — сразу же сказал мне Виктор Шендерович, поздоровавшись.  — Тут всегда было по-человечески тепло, много друзей. Это мой родной город, к которому я питаю особые чувства: на «Юморине-89» познакомился с Григорием Гориным, который тогда возглавлял жюри. Для меня это было очень важным событием в жизни. С тех пор часто приезжаю в Одессу, но не так часто, как хотелось бы. Чувствую, ко мне здесь тоже хорошо относятся. За первые сутки пребывания со мной общались — прямо на улицах — десятки одесситов.

РЕКЛАМА

- В вашей работе на телевидении возникла пауза?

- Не совсем. Я веду на канале «RTVI» раз в неделю небольшую рубрику «Чашка кофе» в «Российской панораме» Матвея Ганапольского. Канал принадлежит Владимиру Гусинскому, передачи могут видеть зрители Украины посредством «тарелок». Ловит везде, кроме России.

РЕКЛАМА

- А как обстоят дела с работой в театре?

- У меня есть несколько идей новых пьес, некоторые сцены уже написаны. Однако работа над пьесой требует полного погружения в материал — в отличие от газетной заметки или программы «Итого». Полнометражная пьеса отнимает три месяца жизни. Надо обезвредить телефон, обесточить телевизор, ни на что не отвлекаться. Тогда, как говорит Жванецкий, «антивещество начнет вырабатываться».

РЕКЛАМА

- А каковы ваши взаимоотношения с кинематографом?

- Не был, не состоял, не получилось. Вернее, опыт работы в кино у меня есть, а вот опыт работы кино со мной отсутствует. Хотя не могу сказать, что писал плохие сценарии. Для первого, написанного в 1990-1991 годах, поезд уже ушел. Сценарий был довольно забавный и лихой. Он роковым образом предсказал грядущие события. В нем в июне 91-го по Москве шли танки. В августе того же года они пошли на самом деле (19 августа случился путч, власть в стране взял в свои руки ГКЧП). В 1992-м написал еще один сценарий. Его даже запустили на киностудии имени Горького, но… Тогда кино в России было основным способом отмывания денег. Появились какие-то братки, решившие построить «Голливуд» под Новосибирском. Мне сказали, что кинокомпания будет создана очень быстро. При этом один из братков, в тренировочных штанах, принес мне аванс в полиэтиленовом пакете «Marlboro», доверху набитом купюрами. Высыпал содержимое на стол. Я спросил, где расписаться в получении денег, и он посмотрел на меня так, что я понял: катастрофически отстал от жизни!.. Когда сценарий был полностью готов, спонсоры бесследно исчезли. Это как раз было время взаимного отстрела.

Недавно мы вместе с моим коллегой и тезкой, режиссером-голливудцем Виктором Гинзбургом написали сценарий по роману Пелевина «Дженерейшн Пи». Осталась самая малость — найти пять-шесть миллионов долларов.

«Я все время выбирался из-под Жванецкого, как из-под огромного дома»

- Вы привезли в Одессу свою новую книгу? Как она называется?

- «Изюм из булки».

- И долго вы его оттуда «выковыривали»?

- Лет двадцать пять. Как всякий пишущий человек, записывал байки и случаи. В основном, конечно, комичные и парадоксальные, но не только… Записывал и понимал: ничего смешнее, драматичнее, трогательнее и комичнее жизни нет. Жизнь переигрывает вчистую, по всем жанрам! Когда количество переросло в качество, я собрал эти истории в книжку, где лучшая страница — последняя.

- ???

- Там помещен список фамилий соавторов — более 80 человек, которые рассказывали мне эти истории. Это — апокрифы, легенды. Как анекдоты о Екатерине II: каждый по отдельности — вранье, а все вместе — правда. Есть историческая правда, есть правда характера, правда эпохи. Во всех этих смыслах моя книжка — абсолютно правдивая. Это тот редкий случай, когда, не боясь показаться наглецом и идиотом, могу похвастаться: книга очень смешная и хорошая. Я ведь не автор ее в полном смысле слова — только записывал истории, над которыми сам смеюсь и плачу.

- Нравится ли вам одесский юмор?

- Без него нам — сатирикам, юмористам — никуда! Человек, который не читал Исаака Бабеля, Ильфа и Петрова, я считаю, не может писать о чем-то смешно. Он просто обязан отталкиваться от этого наследия. Не учитывать его невозможно, как и писать так, словно не было этих великих «зубров». Невозможно «не замечать» Юрия Олешу, Валентина Катаева, других ярких представителей южной «ветки» русской литературы до Жванецкого включительно! Кстати, на его

60-летие я написал фразу, которая очень понравилась Михал Михалычу. Не скрою, мне — тоже: «Второе поколение юмористов гибнет в попытках не писать так, как Жванецкий».

- Но вы-то не погибли.

- Был к этому очень близок. Первые десять лет я писал смешно. Мне очень нравилось. Наутро все перечитывал и понимал: это не я, это — Жванецкий. Текст был мой, но написан его языком, в его ритме. Словом, «я помню чудное мгновенье… »

Надо было все время выбираться из-под Жванецкого, как из-под огромного дома, который на тебя рухнул. Полагаю, мне это удалось, но интонации его все равно очень заразительны. Я изо всех сил пытаюсь избавиться от них, но они живут в мозжечке, и никуда от этого не денешься. Хотя эта зависимость — в общем-то, счастье.

Что касается Бабеля, который для меня — один из главных литературных учителей, несколько рецептов «от него» должны висеть над столом каждого писателя. Например: «Смешное предложение нужно холить и лелеять, ласково поглаживая по подлежащему».

«В армии крепко ударился лицом об жизнь, после чего стал писать драматические вещи»

- Ваш путь не был устлан розами…

- Как раз был, но розами с шипами! Обычный, нормальный жанровый путь: от маленьких рассказиков, юморесок — к «Степи» и «Трем сестрам». От Антоши Чехонте к Антону Чехову. Я иду «поперек» русской традиции. Говорю не о размерах таланта — не страдаю манией величия.

Я начинал как серьезный писатель, очень строго к себе относился. Попал на службу в Забайкальский военный округ, ударился лицом об жизнь, очень крепко. Здесь быстро все сразу объяснили: кто я, кто советский народ, где мое место… После этого стал писать драматичные вещи.

Недавно выпустил книгу «Кинотеатр повторного фильма». Рискнул опубликовать рассказы, написанные после службы в армии, в 80-е годы минувшего века. Очень откровенные, личные, лирические. Я тогда даже стихи писал, но потом обнаружил, что до слез растрогать не способен, а вот рассмешить могу. Горин прочел мои ранние повести и сказал: «Это хорошо, но так могут многие. А это вот сугубо ваше». Затем Хазанов со сцены читал кое-что из написанного мною. Вдруг выяснилось, что я — писатель-сатирик: телевидение, «Куклы»…

- Что самое смешное в вашем творчестве?

- Реальность. Смешнее всего, думается, смотреть на меня со стороны, ведь я сам себя не вижу. Это надо спросить у кого-то… Может быть, сам вид смешащего?

- Коль уж мы затронули такую тему… Позвольте спросить, «зачем Володька сбрил усы»Й и бороду?

- Когда я работал на телевидении, по окончанию сезона избавлялся от бороды, чтобы не ощущать себя экранным образом. Дочь привыкла: если папа безбородый — принадлежит семье, а с бородой — это образ. Потом я абсолютно перестал принадлежать не то чтобы семье, даже себе. Писал программы: одну, другую, давал интервью… Потом несколько месяцев не делал ничего. Сбрил бороду, надел темные очки… Было очень хорошо, меня никто не узнавал.

Я, как Фидель Кастро, только наоборот: он сбреет бороду, когда победит мировая революция, а я начну ее отращивать, очевидно, при будущем президенте России, а, возможно, и через одного — не знаю. Когда меня снова пустят на российский телеэкран — в знак возвращения, чтобы напомнить публике.

- Полагаете, Путин уступит кому-то место?

- Сам — нет. Его надо очень попросить. Я намерен участвовать в этой просьбе. У него нет выбора, он уже прошел «развилку». Был бы и рад уйти из власти, когда б затем мог остаться Сильвио Берлускони, а не Слободаном Милошевичем. Сегодня на выходе из Спасских ворот Кремля его дожидаются несколько мощных олигархов и весь чеченский народ. Поэтому он не может оттуда выйти, вынужден забаррикадироваться и сидеть. Но я попробую его уговорить, вместе с моими товарищами…

- Расскажите немного о своей семье.

- Женат однократно, дочке 19 лет. Она перешла на 4-й курс Российского государственного гуманитарного университета, специальность — антропология. Изучает человечество более подробно, чем я. Иногда рассказывает мне какие-то удивительные вещи. Я-то человек без образования, как-то все фрагментарно, разорванно: то там, то сям… Кто-то же в семье должен быть умным, вот мы с женой и решили: пусть это будет дочка.

Автор выражает признательность дирекции Всемирного клуба одесситов и Одесского русского театра за организационную

помощь в подготовке интервью.

258

Читайте нас у Facebook

РЕКЛАМА
Побачили помилку? Виділіть її та натисніть CTRL+Enter
    Введіть вашу скаргу
Наступний матеріал
Новини партнерів