«Дайте нам барынь вместо барашков»: в Опошне увековечили память известного гончара Василия Омельяненко

Жили среди посуды в чужом доме

На обновленной усадьбе, в которой долго жил мастер и где рождались глиняные шедевры, ученики Василия Омельяненко, которые в своем творчестве используют его элементы стиля, установили пять футуристических керамических скульптур. А в небольшой хате представлена уникальная коллекция из более чем тысячи произведений Василия Онуфриевича.

Музей собственных гончарных изделий к своему столетию пан Василий начал создавать еще при жизни. В отдельной комнате сделал стеллажи, на которых сушил новые изделия, и, когда к нему заходили гости, с радостью демонстрировал будущую коллекцию.

Мне довелось видеть, как рождался этот музей. Пять лет назад я приехала в Опошню, чтобы пообщаться с Василием Онуфриевичем в канун его 95-летия.

— Пиши только, что я не самый старый, а старший гончар Украины, — встретил меня ласковой улыбкой хозяин. — Вот как стукнет сто лет, тогда можно будет и стариком называть.

Мы долго сидели в его мастерской. Он — за своим неутомимым гончарным кругом, а я на стуле напротив него. У него была работа — лепил гриву очередному льву.

На то, как Василий Онуфриевич «наращивает» гривы своим барашкам, львам и другим сказочным животным, можно было смотреть часами и… ничего не понять. Он менял в руках сделанные из подручных материалов инструменты для декорирования. Проводил ими по жидкой глине и прижимал. Через отверстия вылезали глиняные капельки. Какие-то из них гончар удлинял, какие-то приплющивал. Выходило диво дивное…

Известный мастер жаловался, что теперь на создание одного льва он тратит недели три, потому что ему приходится чаще отдыхать.

За гончарным кругом и возле глины Василий Онуфриевич провел без малого девять десятков лет. И всю жизнь работал стоя, хотя гончару полагается сидеть. Это потому, что в детстве подвернул правую ногу, и с тех пор у него не сгибался сустав. В положении сидя мог крутить гончарный круг только пяткой, а стоя — всей стопой.

Но в последнее время, после того как упал зимой и перенес операцию, умудрялся раскручивать круг только руками. И потихоньку продолжал работать с глиной. «Иначе меня всё начинает угнетать», — объяснял.

Гончар не раз говорил, что глина его держит на земле.

— Посмотрите на мои пальцы. Они гибкие, как у пианиста, — хвастался Василий Онуфриевич. — Это потому, что я имею дело с глиной. Для здоровья она очень хороша. Когда болят суставы, нужно взять чистую глину, смочить ее, наложить на больное место и обмотать. Кости согреются, и воспаление пройдет.

Гончарную глину Василий Омельяненко впервые взял в руки, когда ему было девять лет. О том, что из нее можно лепить свистульки, узнал от дяди Максима, который пустил их семью к себе на квартиру, потому что они были такими бедными, что даже не имели собственной крыши над головой. Васю с мамой и младшим братом Петром дядя пустил именно в ту комнату, где стояли стеллажи, на которых он выставлял посуду для высыхания. А в другой он сам жил и занимался гончарством. Так что семья Омельяненко жила среди посуды.

Первые безголосые свистульки

Когда дядя Максим ехал в Полтаву на базар, глиняные петушки служили ему разменной монетой: ими он давал покупателям сдачу. Васька с Петриком, наблюдая за его работой, так и не осмелились подойти к нему и попросить, чтобы он их чему-то научил.

— А то однажды зашла к нам знакомая тетя, взяла в руки глину, скатала шарик и сделала из него мисочку, — вспоминал мой собеседник далекое детство, в котором началась его любовь к гончарству. — Потом сжала немного пальцами. «Вот так, — говорит, — начинают делать свистульку». Мы с братом стали за ней повторять, делать то же самое. Первые петушки, конечно, получились у нас корявые и беззвучные. Мы ведь не знали, что их еще сырыми надо прокалывать тоненькой деревянной палочкой, чтобы они могли свистеть. Налепили мы с братом целую кучу петушков, и все они оказались бракованными. Ну и бросили дело. С неделю где-то не касались глины, а оно тянет… Сели снова и налепили, как смогли, тех свистулек целую сотню. А тогда гончарная артель в Опошне принимала их в сыром виде по одной копейке за штуку. Так мы с Петром заработали свой первый трудовой рубль. Но если бы вы знали, какими богатыми чувствовали себя! Это был 1934 год. Мы только-только пережили голод. Наша семья сильно бедствовала. В голодном тридцать третьем питались молочаем, акацией, клевером… Акацию жарили, сушили, клевер перетирали в муку, из молочая выжимали горький сок и ели листики. Слава Богу, что в колхозе давали затирку — суп с мелкими мучными крупинками. Наверное, благодаря ему и выжили.

— Тарелки, кувшины и чашки — это для ленивых, — был убежден Василий Омельяненко. — Мне никогда не было интересно ими заниматься. Меня с детства тянуло к чему-то необычному. В начале тридцатых годов мастера у нас в Опошне делали глиняные свистульки только в виде петушков. А мы с Петром решили, что это несправедливо по отношению к другой живности. И начали лепить рыбок, зайчиков, белочек, собачек… Покупатели именно их разбирали в первую очередь.

Через некоторое время братья Омельяненко научились лепить баранчиков, кузнечиков, белочек.

Читайте также: «Мои работы часто напоминают людям их счастливое детство», — художница-керамистка Лара Антонова

— А краски я тогда уже научился делать сам, — вспоминал мастер. — Заваривал равномерно крахмал, чтобы был без комочков, добавлял туда порошок для окрашивания яиц и размешивал. За день мы с братом изготовляли по две с половиной сотни свистулек. Другие гончары делали и по полтысячи, но их продукция была некачественной. Я же всегда присматривался к мелочам, потому что качество для меня было прежде всего. Чтобы обжечь работы, нужны были дрова, поэтому приходилось ходить с мешками в лес за хворостом. А вот каким голосом будет «петь» свистулька, никогда заранее никто не скажет. Еще с малых лет усвоил одно: чем меньше полость, тем тоньше будет свист. На них можно играть как по нотам.

«Говорю со своими изделиями, как с детьми»

Когда после семилетки Василий пришел работать в художественную артель, ему не нужен был учитель. Посадили его лепить декоративных барашков. Норма за смену — четыре штуки. Сначала он, правда, едва одного успевал слепить, но довольно быстро освоил норму и стал в свободное время делать что-то для души. То львов, то козликов…

— Смотрел на готовое изделие и думал: что бы ему еще добавить, чтобы оно стало каким-то более пышным? — вспоминал мастер. — Начал делать разных животных. Я их всех люблю, и они мне как будто улыбаются… Вообще стараюсь воспроизвести в глине все интересное. И никогда не делаю эскизов своих будущих произведений, они возникают сами собой.

А однажды из Киева пришла разнарядка налепить большую партию барынь. Мы отставили барашков и все вместе взялись за новый заказ. Когда партия была готова, сверху получили отбой. Сказали, лепите опять баранчиков. Зато в срочном порядке я освоил технику лепки человеческих фигур. Делал и барынь, и казаков…

В 1956-м, спустя шесть лет после прихода Василия Омельяненко в артель, одну из его работ отобрали для международной выставки народного творчества в Брюсселе. Тот барашек кому-то из иностранных гостей так понравился, что его купили. Автору же вручили премию — 600 рублей! С тех пор Министерство культуры представляло его работы на всевозможных выставках. На его веку их было более 60. И ни одна из работ уже не возвращалась в Опошню. Многие из них и сейчас хранятся в музеях и приватных коллекциях по всему миру. В Польше, Канаде, Англии, Норвегии, Японии…

Работы Василия Омельяненко давно стали классикой гончарного искусства. Его почерк в зооморфной глазурованной скульптуре уникален. К сожалению, ни один из многочисленных учеников мастера его не перенял. В Опошне только один гончар, Александр Шкурпела, недавно начал практиковать в этом стиле и уже имеет успех.

Василий Онуфриевич был специалистом по мини-формам глазурованных скульптур (от 30 сантиметров до 1 метра в длину). За свою долгую творческую жизнь (на пенсию с преподавательской работы ушел в 85!) он создал сотни вариантов игрушек и детской посуды. В то же время ему по силам были и большие парковые скульптуры. Одна из них — двуглавый лев, символизирующий силу, мужество и великодушие — установлена на территории Национального музея-заповедника в Опошне.

— Наш музей-заповедник владеет самой большой коллекцией работ Василия Омельяненко. Его работы созданы на опошнянской земле, на основе местных гончарских канонов и традиций. В них воплощены украинские тысячелетние традиции. А сегодня Украина, как никогда, нуждается в маркировке нашей этнической территории различными памятниками, свидетельствующими об идентичности, неповторимости и самобытности украинской культуры, — подчеркнул во время открытия музея-усадьбы исполняющий обязанности гендиректора Национального музея-заповедника украинского гончарства Олесь Пошивайло.

Усадьба Василия Омельяненко стала частью Национального музея-заповедника.

Конечно, я спросила тогда при встрече с Василием Онуфриевичем, которая оказалась последней, о секрете его творческого долголетия.

— Глина у меня, как первый друг во всем. Когда на душе хорошо — к глине, и когда плохо — тоже к глине… Работа с ней помогает. Делаю, что на сердце ложится. И словно с детьми своими разговариваю. И чувствую, что жив, — ответил старейший на тот момент действующий гончар Украины.

P. S. К 100-летнему юбилею В. О. Омельяненко Нацбанк Украины выпустил новую памятную монету «Опошнянская керамика» номиналом 5 гривен, посвященную традиционному гончарному искусству поселка Опошня Полтавской области. На ее аверсе изображена зооморфная скульптура «Лев» работы Василия Омельяненко. На реверсе — стилизованная композиция из элементов традиционного опошнянского орнамента, в частности блюд, с надписью «Опошнянская керамика».

Опошнянская керамика — важная часть украинского культурного наследия. Это уникальное искусство, возникшее в XVII веке, в 2012 году было внесено в Национальный перечень нематериального культурного наследия Украины.

Монета, изготовленная из нейзильбера, введена в обращение 6 августа. Ее тираж — до 75 тысяч штук.

Ранее в интервью «ФАКТАМ» художница-керамистка Лара Антонова рассказала о своей интересной серии работ из глины — от идеи до воплощения.

Фото автора и Национального музея-заповедника украинского гончарства

1306

Читайте нас в Facebook