Аудитория одного номера газеты «ФАКТЫ» является самой массовой в Украине — 571 тысяча 920 человек (данные MMI Украина)
Павел Чайка

Гвозди бы делать из этих людей

Николаевский десантник стал первым полным кавалером ордена "За мужество" среди бойцов АТО

Виолетта КИРТОКА, «ФАКТЫ»

12.02.2016

Размер текста: Абв  Абв  Абв  

26-летний Павел Чайка получил третий орден за страшный бой под Дебальцево в феврале 2015 года

Знаете, о чем мечтает большинство молодых солдат, воюющих вот уже почти два года в Луганской и Донецкой областях? О «МакДональдсе». Ребята настолько устают от каш и тушенки на передовой, что гамбургеры и картошка фри им буквально снятся по ночам. Павел Чай­ка назначил мне встречу в ресторане быстрого питания. «За­одно съем что-то вредное, — ска­зал боец по телефону. И добавил: — Скоро мне снова возвращаться в часть. Такой возможности не будет». Полный кавалер ордена «За мужество» (считается высшей солдатской наградой) выглядит очень юным. Худой, высокий, голубоглазый красавец улыбается, рассказывая даже о самых страшных днях войны. Паша хорошо понимает, что выжил, как в песне, «всем смертям назло». Причем не один раз. Но год назад в Логвиново он в прямом смысле слова смотрел смерти в глаза.

— 12 февраля мы выехали на зачистку Логвиново, вблизи Дебальцево, — рассказывает Павел Чайка. — Бой начался в шесть часов утра, около одиннадцати мы оттуда всех выбили, заняли село и ждали другие подразделения. Нас предупреждали, что могут выйти танки. И вскоре со стороны Горловки подошли семь российских машин. Они просто «смели» нас с занятых позиций, ведь мы были только на БТРах. Один из них разбили прямым попаданием. У нас было много раненых, погиб мой друг… Почему к нам никто не пришел в подкрепление? Этот вопрос остается без ответа. Выбирались мы из Логвиново под плотным обстрелом. По нам беспрерывно стреляли танки, которые находились всего в нескольких сотнях метров.


*Позывной Павла «Сигл» (в переводе c английского — «чайка»)

Этот бой под Логвиново Павел называет самым страшным. И это говорит человек, который дважды побывал в Донецком аэропорту! Его, вернувшегося из-под танкового обстрела, еще не умывшегося с дороги, тогда сфотографировал командир Максим Миргородский. Лицо бойца, как и вся форма, полностью в грязи. Только глаза светятся. В них столько боли…

— Внутрь 80-го БТРа я загрузил двоих раненых, — вспоминает события того дня Павел. — Тело старшего прапорщика Владимира Суслика мы тоже забрали. Мне места уже не оставалось. Раненого сержанта попросил: «Держи меня за ремень, чтобы я не упал»… Стоял между колесами (так расположен люк БТРа). Мы ехали через болото. Было около трех часов дня. Вся грязь летела на меня. Если бы я стоял во весь рост, торчал бы над БТРом — высокий же. Поэтому согнулся, как мог. Да еще командовать надо было. Кричал водителю: «Жми. Главное, чтобы мы не сели в болото. У нас раненые, убитый. Если застрянем, не вынесем их отсюда». К счастью, болото проехали. Тут я вижу три танка. И понимаю: они не наши. Танки открыли по нам огонь. Я видел каждый выстрел, слышал, как по броне стучат осколки — бэм, бэм, бэм… Одним выстрелом нам срезали выхлопные трубы, следующий прошелся по верху БТРа. Чуть ниже — и все погибли бы… Пока мы не перепрыгнули дорогу и не спрятались с другой стороны, танки продолжали по нам стрелять.

Ко мне на встречу Павел приехал в гражданской одежде. Джинсы, свитер, темная куртка… Обычный молодой человек. Только татуировка «За ВДВ» на ребре ладони выдает десантника.

— Где хранишь награды?

— Лежат в моей съемной комнате в Николаеве, — отвечает Павел. — На коробочках за время моего отсутствия такой слой пыли скопился, что рисовать можно… Надевал все награды 23 августа, в День флага. И на какую-то телевизионную передачу попросили прийти при полном параде.


*"Сейчас это моя работа — Родину защищать", — говорит Павел

— Что значат для тебя все три ордена «За мужество»?

— Приятно, что оценили. Они вроде дают какую-то прибавку к пенсии. Не знаю точно, еще не выяснял. К зарплате точно ничего не добавляют.

— Кто тебе вручал награды?

— Первую — III степени — случайно нашел в штабе через два с половиной месяца после приказа. Вторую мне вручили на Новый год. Ее в зону АТО привез замкомбрига. А орден первой степени лично вручал министр обороны на полигоне. Что вы удивляетесь моим наградам? — пожимает плечами Павел. — У нас в бригаде много таких кавалеров. У Паши Чория ордена «За мужество» III и II степени. У Паши Маковеенко — тоже. Такие же у Коли Русецкого (позывной «Молот»). Мой командир Максим Миргородский (позывной «Майк») — рыцарь ордена Богдана Хмельницкого всех трех степеней. У капитана Нетребко «Богдан Хмельницкий» III и II степени. И орден «За мужество» III степени. Практически у каждого второго бойца есть орден «За мужество». У нас все боевые.

— Почему решил стать военным?

— Сам родом из Волынской области. Мне нравилось Суворовское училище. После девятого класса поступил в Волынский военный лицей. Родители работают в больнице. Мама — акушер, отец — рентген-лаборант. Сразу сказали: «Поступай, куда хочешь. Мы поможем, чем сможем». У меня есть младшая сестра, она учится в институте.

Я подал документы сразу в три ву­за: Одесскую академию сухопутных войск, Национальную академию внутренних дел и Восточноевропейский институт имени Леси Украинки. В лицее нас предупреждали, что денег для поступления может не хватить. Так и случилось. Два года я проучился в гражданском институте на факультете правоведения, а затем пошел в армию. Предлагали служить в президентском полку, спецназе. Я сказал — только ВДВ. А мне: «В стране самолеты не летают, парашюты не раскрываются». Ответил: «Проверю сам». Так меня определили в николаевскую бригаду. Командиром роты был Максим Миргородский. Отслужил у него «срочку». И Максим Викторович сагитировал подписать контракт. Закончил Восточноевропейский институт за­очно.

— Не разочаровали десантники?

— Нет, что вы. Мы постоянно улетали на полигон, тренировались, стреляли от души. А не так, как в других частях: за год солдат мог выстрелять аж десять патронов. У меня же на первых стрельбах было сразу 500! Хотя ощущения, что эти навыки нам пригодятся, тогда не было.

Когда контракт закончился, пару месяцев поработал в охране и решил попробовать себя в милиции. До июня 2013 года прослужил в «Беркуте». У меня осталось там много друзей, знакомых. И я могу дать 250 процентов, что у николаевского «Беркута», который стоял в охране Администрации президента, оружия не было. При этом 11 ребят оттуда увезли с огнестрельными ранениями. Из моего взвода пострадали четыре человека. В двоих стреляли из пистолета Макарова.

Что произошло 30 ноября на Майдане? От многих бывших сослуживцев слышал, что это были русские омоновцы, переодетые в нашу форму. Этому есть простые доказательства. В 2011 году, когда я пришел в подразделение, запретили носить на­шив­ки «Беркут». Мы стали милицией. А на Майдане у всех были нашивки «Беркут». Я рассмотрел, что у одного она была криво пришита. А мы уже получали новую форму с отпечатанной на ней надписью «Милиция».

— Почему вернулся в десантную бригаду?

— После того как я ушел, бригаду отправили в Косово. Пацаны заработали денег. И давай меня по очереди приглашать на новоселья. Один купил квартиру, второй… Когда третий позвонил, я спросил: «Какая зарплата у сержанта?» Оказалось, столько я получал в «Беркуте». То есть, возвращаясь, я ничего не терял. Так решил вернуться в бригаду.

— Съездил в Косово?

— Съездил, ага… Я всегда любил поговорку: служи, дурачок, получишь значок. Это обо мне. Сейчас, кстати, тоже ездят в миссии. Но теперь платят меньше. Да и комбриг наш сказал: «Пока идет война, я никого не отпускаю». Считаю, это правильно. Почему одни должны воевать, а другие деньги зарабатывать, загорать, в океане купаться? А вот все закончится, буду пробовать куда-то поехать. Тоже хочу свою квартиру.

— Когда ты попал в зону АТО?

— Если не ошибаюсь, в Крыму Путин начал учения 2 марта, в пятницу. Мы к тому времени уже получили оружие, БТРы на плац загнали. По тревоге нас не раз поднимали. Все десантные бригады готовились сесть в самолеты и лететь в Крым — встречать россиян там. Но приказ так и не поступил. Уже и вертолеты россиян полетели, «зеленые человечки» захватили аэропорт Симферополя… А в субботу нашу часть заблокировали родственники: мол, никуда не отпустим родных. Но у нас был второй выезд. За ночь мы сделали марш-бросок и утром уже были на Чаплынке. Фактически начали создавать границу с Крымом. Мы могли завязать бои на полуострове. Хотя, думаю, быстро бы проиграли. Нужно учитывать силы и средства противника. На начало АТО в стране было четыре десантных части и два полка спецназа. Это тысяч пять подготовленных бойцов. А сколько российских войск находилось в Крыму? 15 тысяч… С техникой.

Помню, мы укрепились. А разведчики нам передают: «Этой ночью на вас пойдет 40 «Тигров». Что делать? Мы по линии обороны разложили гранатометы, гранаты. Подготовились. Ночь прошла тихо. На следующий день вечером получили новое сообщение: «Готовьтесь, сегодня на вас пойдет 20 «Тигров». Ну, говорю, если мы вчера от сорока отбились, от двадцати сегодня точно отобьемся… Через три-четыре дня приехали пограничники, начали обустраивать границу. Мы переехали на новое место.

В первом же бою Павел был ра­нен. Это произошло возле Красного Лимана в Донецкой области.

— Мы попали в засаду, — продолжает Павел. — Меня ранило в ногу, осколок зацепил и лицо. Отходили еще минут сорок, отстреливаясь. Потом уже меня забинтовали. Пули со всех сторон свистели, как в кино. Была сотая доля секунды, когда подумал: молодой же еще совсем… Меня отправили в госпиталь лечиться. Но тут звонят: под Ямполем был бой. Мои ребята уже садились на броню, как из лесу прилетела граната. Осколок попал в одного бойца, зацепив лопатку, легкое и позвоночник. Человек до сих пор не ходит. Меня на кровати подбросило: надо ехать. 24 июня отпраздновал день рождения, а 26 у.е.хал. Врачи не отпускали, переживали, что швы на колене могут ра­зойтись. А я говорю: «Вытаскивайте нитки. Билет уже в кармане». Правда, шов потом таки разошелся. После неудачного прыжка в полном обмундировании. Пока добирался в бригаду, еще одна группа наших ребят попала в засаду. Ранило сержанта. И тоже в позвоночник. Он не ходит… На следующий день после этого я уже был на месте.

После этого бригаду бросили на Зеленополье. Потом, как выразился Павел, «месяцок отсиделись в окружении на луганской границе». Выйдя в уже освобожденный Славянск, боец отбил у врага КамАЗ.

— Мы обстреляли колонну техники сепаратистов, — рассказывает Чайка. — Перебили в КамАЗе воздушную систему. Тяжелая машина, обшитая броней, остановилась, ее заклинило. Мы затащили грузовик к себе. В кузове нашли несколько минометов и 80 мин к ним. Наши тут же их развернули в сторону врага. Я сразу попросил командиров: «У меня же только уазики в подразделении, нужна тяжелая машина». Мне сказали: «Если успеете поменять побитые осколками колеса, будет ваш». Все сделали. КамАЗ воевал с нами в Зеленополье. У него был пробит бак, так мы вставили в отверстие деревянный чопик и полностью топливо не заливали. Пос­ле Зеленополья объем бака уменьшился: в него попал еще один осколок. Ездили с дозаправками. Но это же ничего. В окружении с нами катался этот КамАЗ. И сейчас нормально служит.

— Когда впервые попал в Донецкий аэропорт?

— В октябре. Я находился в терминале как раз тогда, когда по нам стрелял Пореченков. Пробыл там в общей сложности чуть меньше двух недель. Самым сложным было проехать по взлетной полосе. Второй орден «За мужество» мне вручили именно за защиту аэропорта.

— Ты потерял много друзей на этой войне?

— Витя Ковальчук погиб в Донецком аэропорту на вышке. Под Славянском — Лысечко. Иванцова знал. Он был у нас старшиной. Ни одного погибшего мы не оставили врагу. Всех вывезли.

— Война тебя изменила?

— Конечно. После первого своего ранения понял, что самое дорогое — человеческая жизнь. Все остальное можно купить. Сейчас, пока наша бри­гада не находится на передовой, я решил подлечить колено. Что-то внутри отвалилось. Кусочек мениска, что ли. Я не очень понимаю медицинские термины.

— Думал о том, правильно ли выбрал путь военного?

— А зачем мне об этом сейчас думать? — улыбается Павел. — У меня контракт до 2018 года. Сейчас это моя работа — Родину защищать.

Заметили ошибку? Выделите её и нажмите CTRL+Enter

В связи с участившимися провокациями и попытками разжигания межнациональной розни мы приняли решение временно отключить возможность комментирования материалов на сайте.
Загрузка...

— На улице гололед. Мечта о том, что мужчины будут у моих ног, начинает осуществляться. Пока сходила в магазин, двум помогла встать, а с одним даже... полежала!

Загрузка...