Дорогие джипы и пикапы вместо новой церкви: священник с Полтавщины стал военным волонтером
— Наша религиозная община получила все необходимые разрешения на строительство культового сооружения в центральном сквере города, и в 2021 году оно должно было начаться, — рассказывает настоятель Свято-Пантелеймоновского храма Православной Церкви Украины, благочинный Лубенского округа (Полтавская область) отец Владимир (Игнатович). — Но в связи с некоторыми проблемами вопрос застопорился. К началу большой войны мы собрали триста тысяч гривен. Часть из них нам перечислили благотворители, остальное — пожертвования прихожан. Когда российские войска пошли в широкомасштабное наступление, я не сомневался, куда лучше пустить эти деньги. Позвонил одному и другому меценатам, говорю им: «Если не возражаете, куплю хороший джип для военных из добровольческого формирования». Они меня поддержали.
В военном «автопарке», который передал настоятель храма на фронт, восемь дорогих джипов и пикапов, приобретенных на пожертвования. Слава Богу, до сих пор все на ходу. У них дверцы в дырках, бамперы посечены… Однако исправно «несут службу». Каждую из машин перед отправкой на фронт отец Владимир освящал, и бойцы благодарят за эту молитвенную защиту.
«Мы молились за наших бойцов, когда за ними охотился вражеский дрон, и все остались живы»
Прошу священника рассказать о подобных удивительных случаях Божьей защиты наших воинов на фронте.
— Ну вот, совсем недавно произошло, — мимоходом улыбается отец Владимир. — Наши военные минировали поле буквально в 600 метрах от чмобиков (иначе я не могу их назвать). И их засек вражеский беспилотник. Объектом нападения оператор беспилотника выбрал одного из группы. Все могло закончиться очень плохо, тем более что воины шли с минами в руках. Но дрон, ударившись о плечо солдата, защищенное бронежилетом, срикошетил и улетел в сторону метра на три. К счастью, ребята получили только легкие осколочные ранения. Разве это не знак Божий?
У нас так давно сложилось: отправляясь на «ноль», парни просят меня благословить их и молиться за них. Просьбы присылают в закрытый мессенджер. И в тот момент, когда враг пытался уничтожить минеров, мы как раз молились за этих воинов.
А чуть раньше получил сообщение: «Мы уже вышли. Спасибо за молитвы». Перед этим с бойцами неделю не было связи.
Это правда, атеистов на фронте нет. Когда человека в окопе начинает крыть артиллерия, он вспоминает все молитвы, которые когда-то слышал.
Приезжая в боевые бригады, отец Владимир читает молебны, при необходимости проводит служение и благословение, освящает технику, раздает иконки, крестики, обереги, молитвенники.
— С одним своим знакомым, который раньше доказывал мне, что религия — это опиум для народа, мы встретились на передовой, — вспоминает отец Владимир. — В то подразделение, в котором он воевал, я приехал с гуманитарным грузом и раздавал ребятам крестики. Смотрю, и он руку протягивает. Спрашиваю: «Сергей, это ты? Ты ведь не веришь Богу!». «Да тут поверил», — ответил без лишних уточнений.
Во время другой поездки на передовую отец Владимир познакомился с солдатом, который воюет с первого дня полномасштабного вторжения. А когда выпадает свободная минута, вышивает крестиком. Таким образом вышил бисером икону Покрова Божьей Матери.
— Мы забрали ее в Лубны, освятили, вставили в рамку и вернули обратно. Знаю, перед штурмами ребята ей молятся, — говорит священник. — Как минимум десять военных благодаря этой иконе были спасены сразу же по возвращению на фронт. Так случилось, что внедорожник, который мы пригнали защитникам и в котором привезли икону, в первые же минуты отправился на сложное задание. Надо было забрать ребят, которые попали во вражескую засаду и не могли самостоятельно выйти с позиции. Военный за рулем, конечно, не ехал, а летел на позицию и обратно, потому что там плотно работала артиллерия и летали дроны. Джип получил «ранения», но ни один солдат не пострадал. Только тогда, когда операция счастливо закончилась, мы заметили, что не успели забрать из машины икону…
«Бывало, едем, а в сотне метров от нас снаряд взрывается»
Свою же первую поездку с волонтерской миссией в начале широкомасштабной войны в одно из подразделений, которое было выведено с «нуля» на восстановление, отец Владимир до сих пор вспоминает как одну из самых экстремальных.
— Буквально через пять минут после того, как я отслужил молебен, прозвучала воздушная тревога, — вспоминает. — Мы успели спрятаться в ров неподалеку, и в этот момент в каком-то километре от нас произошел ракетный взрыв, а следом еще один. В месте попадания было уничтожено много зданий, были жертвы среди мирного населения. А от нас Бог отвел смертельную опасность. Может, именно молитва нас и сохранила. Я связываю это с молитвой. Потому что она имеет огромную силу, если прочитана с верой в то, о чем ты просишь. «Пусть Господь оберегает», — просим мы Всевышнего, и он посылает нам свои благословения.
— Разные случаи были, — говорит отец Владимир, когда я прошу его вспомнить об опасностях, которые могут ожидать волонтеров в поездках к линии столкновения. — Бывало, едем, а где-то в сотне метров от нас снаряд взрывается. Но, слава Богу, ни один осколок не задел. Хотя лично у меня за десять лет войны уже около сотни поездок на восток.
Было и такое, что военные прогоняли священнослужителя с передовых позиций — слишком далеко заезжал, где велась автоматная перестрелка. Под Курахово наставляли, чтобы обратно ехал со скоростью 150 километров в час и не меньше, потому что дорога там простреливалась.
— Я всегда езжу не больше 100−110 километров, но там приходилось ускоряться, — говорит. — Потому что рисковал не только своей жизнью, но и жизнью своих напарников. Мы всегда отправляемся в такие поездки минимум втроем, чтобы не так уставать за рулем.
В напарниках у отца Владимира — Игорь Выговский, доброволец, который воевал на горячих направлениях и был уволен из рядов ВСУ по семейным обстоятельствам. Ныне работает на АО «Лубныфарм». А также главный механик этого предприятия Леонид Лаврик. К поездкам присоединяются Владимир Мартыненко и Григорий Носенко.
— Мои напарники меняются, но без меня не происходит ни одна поездка, — отмечает отец Владимир. — Бывает, за сутки с лихвой проезжаем 1000−1800 километров.
Для поездок благотворитель использует собственные микроавтобусы. На собственные же средства их и ремонтирует. Заправку транспорта берут на себя местные предприниматели и фермеры.
— Ни одной копейки из волонтерских сборов я никогда не взял. Даже продукты в дорогу матушка готовит специально для меня. К продуктам, которые волонтеры и родственники передают для военных, мы не прикасаемся, — говорит отец Владимир. — И так каждый, кто волонтерит вместе со мной. У нас, например, при церкви есть четыре женщины, которые занимаются кухней: готовят по домам блюда для военных, потом их пакуют, принимают в храме посылки от родственников и благотворителей, помогают грузить… Никто никогда из них не попросил хотя бы какой-то оплаты за это.
Мы же не для пиара все это делаем. А ребята рады, что о них не забывают…
У бойцов есть запрос и на домашнюю еду, и на стиральные машины
На счету людей, которые объединились вокруг благочинного Лубенского округа, не только прихожане церкви, — бесчисленное количество переданных на фронт запчастей к технике, дронов, генераторов, приборов ночного видения, тепловизоров, биноклей, зарядных станций, «Старлинков», медикаментов… А также 8 джипов и пикапов, о которых было сказано ранее. То есть всего того, чего никогда не хватает ВСУ, и что было нужно еще на вчера.
Собеседник с удовольствием отмечает: в последнее время «Старлинки» упали в цене. Если раньше цены стартовали от 30 тысяч за штуку, то сейчас уже 19. И это радует, потому что к «Старлинку» надо еще и зарядную станцию с генератором. Теперь этот «энергетический комплект» обходится дешевле.
Бывают и нетипичные заказы. Например, стиральные машины, холодильники, газовые плиты. Ну, а к этому добавляются разнообразные гостинцы. Как-то консервы, пирожки, вареники, холодцы, котлеты, отбивные, блинчики, «оливье», «шубы»…
— Домашнюю еду, которая быстро портится, мы возим тогда, когда позволяет температура, во-первых. Во-вторых, только после согласования с бойцами, — объясняет, когда я замечаю, что вокруг пасхальных передач на фронт много негатива, ведь избыточное количество просто не съедается и пропадает. - Специально мы ничего не печем, не варим и не покупаем. Иногда ребята заказывают пасхальные атрибуты не только на свое подразделение, но и на соседние. Во всяком случае, такого не было, чтобы у них что-то пропадало.
Да и ездим мы не в штабы, не в раскрученные бригады, а туда, куда практически никто не доезжает. Там нас действительно ждут, там всегда нам рады. На моей памяти не было такого, чтобы хотя бы две волонтерские группы посещали одно подразделение на Пасху.
Да, запросы от военных на домашнюю еду существуют. Правда, не всегда, не везде и намного меньше, чем раньше. Не настолько уж у нас солдаты сегодня голодные, чтобы собирать деньги, а потом тратить их на продукты, на те же энергетики.
Продуктовые передачи очень уместны, когда военные, например, переезжают с позиции на позицию. Минимум неделю-две, пока их еще поставят на баланс или не прикомандируют к какой-то бригаде или роте, у них всегда есть проблемы с питанием.
Когда подразделение выводят на восстановление, материальное обеспечение бойцов значительно уменьшается, и из тех выплат они значительную часть используют на питание. Тогда тоже иногда скромно в индивидуальном порядке спрашивают, нет ли у нас возможности подбросить им домашней еды. Кстати, на днях мы развозили такие индивидуальные заказы для служащих 44-й бригады, которые вышли на восстановление.
Как раз отгоняли джип, который капитально отремонтировали в Лубнах, и загрузили его по максимуму. Я за пять дней до поездки выставил пост в «Фейсбуке», и люди нанесли в церковь все, что ребята заказали, и то, чего, может, не заказывали…
Как настоящий украинец никогда не стоял в стороне от судьбоносных событий в стране
Как и каждый волонтер ВСУ, Владимир Игнатович имеет право ежемесячно отправить «Новой почтой» 10 посылок весом до 100 килограммов каждая по промокодам. Конечно, ни один промокод у него не пропадает.
А вот регистрировать благотворительный фонд на свое имя он принципиально отказался, поскольку каждый такой фонд берет для своих нужд 20% от поступлений.
— Конечно, я не пользовался бы этими процентами, но смог ли бы это кому-то доказать, если бы открыл фонд? — улыбается мой собеседник. — Но ведь волонтерство — это бескорыстие в желании помогать окружающим.
Со сборами, говорит, стало намного труднее. Если в начале полномасштабной войны на автомобиль, который стоил 8 тысяч евро, община собрала деньги за неделю-другую, то теперь сборы очень затягиваются во времени. Сначала на его счет сбрасывали деньги даже украинцы, которые живут в россии. Из Польши поступали пожертвования…
Зато сейчас нет проблем купить те же приборы ночного видения, «мавики», которые раньше везли из-за границы.
— Честное имя очень важно в волонтерском служении, — продолжает отец Владимир. — Я в Лубнах с 2004 года. Приехал сюда по благословению тогдашнего патриарха Филарета, к которому обратились жители города с просьбой открыть здесь церковь Киевского патриархата. Мы создали ее с нуля: выкупили с прихожанами помещение, строили по разработанным проектам…
В то же время как настоящий украинец, который не мог стоять в стороне от судьбоносных событий в стране, отец Владимир раз в неделю вместе еще с двумя-тремя священниками и другими жителями города ездил в Киев на «оранжевый» Майдан. Электричками, чтобы было подешевле. Утром приезжал, а вечером возвращался. Так же выражал свой протест во время Революции Достоинства.
У благочинного Лубенского округа нет визитки Дмитрия Яроша, но опосредованно он имеет отношение к подразделению «Правого сектора». Когда его бойцы заселились в одну из сельских школ в районе, где проходили военную подготовку, он организовал в их поддержку сбор средств. Для них закупали продукты, одежду, матрасы, одеяла, носки, посуду и тому подобное. Позже прихожане собирали продукты, и он раз или дважды в месяц отвозил их в благотворительную организацию «Полтавский батальон неравнодушных», во главе которой стал архиепископ (ныне митрополит) Полтавский и Кременчугский Федор. Владыка сам часто лично отправлялся с гуманитарными грузами и просветительскими миссиями на фронт. Также передавали собранные вещи лубенскими волонтерам, которые ездили на передовую.
— Конечно, тогдашние и сегодняшние масштабы даже сравнивать нельзя, — говорит отец Владимир. — Но когда началось полномасштабное вторжение, опытные волонтеры уже имели наработки и знали, что делать, к кому обращаться за поддержкой. Мы, например, с первых дней наладили развоз горячего питания на блокпосты, где стояли ДФТГ (добровольные формирования территориальных общин). Закрывать актуальные потребности помогали мои друзья из руководства АО «Лубныфарм», предоставляя мешки, бочки, канистры, медикаменты. А через два месяца, когда добровольцев начали постепенно отправлять на фронт, мы поехали за ними. А потом и в госпитали…
Надежными помощниками отца Владимира стали благотворительный фонд Melek, кухарки детского реабилитационного центра «Надія» и кафе «Оленка», которые находятся возле церкви, коллектив детсада из Высшего Булатца, депутат Верховной рады Анастасия Ляшенко, многочисленные предприниматели, агропроизводители, прихожане и просто небезразличные люди.
А еще в храме, во главе которого стоит отец Владимир, с первого дня войны 2014 года ежедневно молятся за наших воинов. Церковные служители молятся за них дома утром и вечером. Во время каждой службы в воскресенье и праздники только зачитывание имен занимает до получаса.
— В московских церквях берут по 100 гривен за каждого названного воина. А у нас бесплатно, — отмечает настоятель.
За свое бескорыстное служение ВСУ отец Владимир (Игнатович) удостоен многими благодарностями, грамотами и военными наградами.
- Каждую из них разделяю со своими прихожанами, — говорит он.
Ранее «ФАКТЫ» рассказывали, как полтавские волонтеры производят уникальные маскировочные сетки для защиты наших бойцов в условиях городских боев.
Читайте также: Дерусифицированный десерт и боевой печеник «Пиксель»: как невероятные сладости полтавского кулинара зарабатывают средства для ВСУ
Фото предоставлены Владимиром Игнатовичем
1157Читайте нас в Facebook
