«Я ездила искать мужа по колониям и тюрьмам оккупированной части Донбасса»: жена пленного «азовца», который был тяжело ранен в Еленовке

«Каждое утро выходила из дому, чтобы увидеть трубы „Азовстали“. Если они не упали, стоят, то, значит, Андрей жив»

— Какие ранения летом 2022 года получил ваш муж, когда россияне взорвали «азовцев» в Еленовке? Каково сейчас его состояние? — спрашиваю у Евгении.

— Знаю, что у Андрея тогда было травмировано колено (скорее всего, оно раздроблено), посечены осколками руки, повреждены ключица и ребра. Плюс — ожоги по телу.

— Красный Крест сообщил вам, что Андрей в плену?

— Мне — нет, потому что я находилась в оккупированном Мариуполе, поэтому была не на связи. А матери Андрея, хотя она тоже пребывала на оккупированной территории, сообщили.

— Когда вам удалось эвакуироваться на свободную часть Украины?

— Выехали с детьми в сентябре 2022-го.

— Как удалось вам, жене бойца «Азова», пройти так называемую фильтрацию при выезде на свободную территорию?

— Как раз фильтрации удалось избежать. Собственно, из-за угрозы этой проверки я не рискнула ехать в мае и летом 2022-го. В сентябре были то ли одни сутки, то ли полтора, когда фильтрацию оккупанты не проводили (случайно об этом узнала), и я воспользовалась этим: не теряя ни минуты, со своими тремя детьми (немного времени потратила на то, чтобы позвать их с улицы и собрать еду в дорогу) села в машину за руль — и вперед, в Запорожье.

— Выходит, вы пережили в Мариуполе ужасные март и апрель 2022-го, когда враг штурмовал город. Ваш дом уцелел?

— Стены целые. Рамы, конечно, выбило. Потому что в соседний дом прилетела российская авиабомба. Наша локация была в те дни опасна — от драмтеатра, на который российский самолет сбросил бомбу, до нашего дома — 12 минут пешком. А до большой войны мой муж доходил на работу до «Азовстали» за 25 минут.

Здесь следует сказать, что в Мариуполе наш дом — в частном секторе. На территории нашего подворья есть подвал. В нем мы и прятались от обстрелов и бомбежек.

— Колодец там тоже есть?

— Нет. В первые недели большой войны мы использовали запас воды (хранили ее в бутылках), который у нас был. А когда он закончился, искали разные возможности. Случалось, что не гнушались топить снег, лед. Иногда водой делились соседи. Потому что люди поддерживали друг друга. К колодцу мы начали очень осторожно ходить в конце марта.

— Дети помогали?

— Да, старший сын (тогда ему было 13 лет) помогал.

— Наверное, еду готовили на улице на костре? Где брали дрова?

— Был запас, потому что у нас в доме есть печка. Но тех дров не хватило, поэтому собирали древесину и у себя на дворе, и, если разрешала ситуация, на улице. Наверное, следует напомнить, что в первые дни большой войны в Мариуполе пропали электричество, газ, водоснабжение, связь. Что было, так это регулярные обстрелы российской артиллерии (в том числе — с военных кораблей) и бомбардировки авиации.

— В своем подвале имели запас картофеля, других овощей, консервации?

— Запасы были, но не такие, которые нужно иметь в такой ситуации. В первый день полномасштабного вторжения мы с мужем успели купить в супермаркете и на рынках немного яблок, картофеля, каких-то «дохлых» сосисок… В тот день после трех часов мы уже не выходили из дома. Знаете, это было, наверное, впервые в моей жизни, когда у меня не было нормального запаса продуктов. И это как раз произошло в ужасные дни осады Мариуполя.

— Муж советовался с вами, когда решил вступить в ряды «Азова»?

— Я понимала, что он присоединится к Силам обороны. Однако 25 февраля Андрей написал мне несколько сообщений, что находится на заводе. Я экономила заряд телефона, но вечером включила, написала Андрею, спросила, как он, поел ли. Ответил, что да, поел. Это было последнее сообщение от него.

Знаете, в марте-апреле 2022-го я каждое утро выходила из дома, чтобы увидеть трубы Андреевой «Азовстали». Если они не упали, стоят, значит он жив. Это у меня был тогда такой ритуал — как своего рода защита для психики.

«Состояние ребят, которые были ранены в Еленовке, такое, что приходится задумываться, хватит ли у них сил, чтобы дожить до обмена»

— Весну и лето вы прожили в Мариуполе в оккупации. В сентябре чудом вырвались оттуда в Запорожье. Как после этого узнали, что ваш муж в плену, что он был в «бараке 200» в Еленовке?

— Во-первых, я догадывалась о плене. Мы в мае находились в Мариуполе, поэтому слышали, что наши ребята вышли в так называемый почетный плен. А летом я имела возможность время от времени заходить в Интернет, поэтому мне было известно, что защитников Мариуполя держат в Еленовке и что россияне совершили там теракт, взорвав «барак 200» с пленными «азовцами». Однако тогда, летом, все же была надежда, что новости о подрыве барака — это российский фейк, чтобы повлиять на людей на оккупированных территориях. Я до последнего не верила в этот теракт, пока не позвонил мой дядя из оккупированного Мелитополя (у него был не ограниченный, а нормальный доступ в Интернет) и сообщил, что мой Андрей в списке тяжелораненых в Еленовке.

Услышав это, я решила ехать в Донецк, чтобы найти Андрея в больнице, куда доставили раненых из Еленевки.

— Так вы поехали в Донецк?

— Нет — мама не пустила. Она поехала туда вместо меня. Оказалось, что россияне не афишировали, в какой конкретно донецкой больнице находятся раненые в Еленовке воины.

Читайте также: «Выжившие выползли на дорогу. И на этой дороге лежали»: исповедь медика, пережившего теракт в Еленовке

— Вашей маме все же удалось встретиться с Андреем?

— К сожалению, нет. Так и не смогла его найти. Мы опасались, чтобы она открыто ходила по больницам и спрашивала: здесь ли раненые из Еленовки? В конце концов, мама прекратила поиски — прежде всего, чтобы не навредить Андрею.

До маминой попытки найти Андрея в Донецке я в июне 2022-го ездила искать его по колониям и тюрьмам оккупированной части Донбасса.

Здесь важно сказать, что на самом деле там есть три места, в которых фигурируют слова «Еленовка», «Еленовская». Не было понятно, в каком именно держат защитников Мариуполя. Наконец, когда я узнала, в какой именно Еленовке они находятся и собралась туда ехать, вмешалась мама.

— Не пустила?

— Она встала перед машиной. Такие вот семейные страсти.

— Нормальные страсти. После теракта в Еленовке российские телевизионщики сняли немало пропагандистских сюжетов в донецких больницах о раненых «азовцах». Андрей попал в эти репортажи?

— Да. Когда я была уже на свободной части Украины, где-то в середине сентября во Львове друзья (они нас разыскивали, потому что не знали, что с нами) показали мне видео с российского телеканала, на котором Андрей давал интервью. А прежде его мама (она осталась на оккупированной территории) видела по российскому телевидению Андрея в новостях. Там промелькнули короткие отрывки съемок в больнице, на один из которых он попал. Если конкретнее, то в кадре его было видно через приоткрытую дверь палаты. Но все равно было заметно, что руки сильно иссечены осколками.

— Каким вы увидели мужа в телерепортаже?

— Каким увидела? Следует понимать, что у Андрея не худеет лицо. То есть он может очень сильно похудеть, однако по лицу это почти не видно. Но было заметно, что потерял килограммов 40. Взгляд измученный, но, несмотря на это, в глазах читался характер-кремень. А еще были видны ожоги, которые с шеи переходили на грудь.

Знаю, что из больницы Андрея отправили в донецкий СИЗО. Там он находился недолго. Еще осенью 2022-го его этапировали в россию в Таганрог. Там он не добыл так называемую «прописку» — это такой садистский «марафон» избиения узников и разных издевательств над ними. Почему Андрей не добыл ту страшную «прописку»? Потому что его и еще нескольких пленных пришлось экстренно эвакуировать в больницу в Ростов: у них открылись сильные кровотечения. Одного из них в больницу живым не довезли. Других, как говорили ребята, врачи успели «залатать».

Из Ростова Андрея отправили, так сказать, на «реабилитацию» — в тюрьму в оккупированном Симферополе. Там более-менее нормальное питание и отношение администрации. В Крыму его держали около полутора месяцев, а потом — в СИЗО Камышина Волгоградской области. Вполне возможно, что Андрей там и сейчас.

— Я так понимаю, российская власть не дает возможности мужу переписываться с вами?

— Часть пленных иногда получает известия из дома. Но «азовцам» писем не передают.

— Известно, что эфэсбэшники вешают уголовные дела на многих пленных «азовцев». Андрея это обошло?

— К сожалению, нет. Россияне возбудили против Андрея уголовное дело. Его уже вызывали по этому поводу на допросы. Из рассказов бывших пленных хорошо известно, что представляют собой допросы: пытками ребят заставляют подписать признание или даже самим придумывать для себя «преступления».

Читайте также: «Россияне присудили мне 44 года заключения»: в плену капитана морской пехоты заставляли признаться, что он… агент разведки США

Понимаете, состояние здоровья ребят, раненых в Еленовке, такое, что приходится задумываться, хватит ли у них того здоровья, чтобы дожить до обмена. Именно поэтому мы обращались к народному депутату Александру Ковалеву. Ведь в мае 2022 года он ездил в Мариуполь, договаривался с российской стороной об условиях так называемого почетного плена для защитников и защитниц города. По инициативе депутата Ковалева Верховная Рада Украины проголосовала за Обращение к президенту Украины Владимиру Зеленскому о необходимости добиться скорейшего возвращения из плена 46 «азовцев», получивших тяжелые ранения во время теракта россиян в Еленовке. Мы, родственники, очень надеемся, что это реально поможет побыстрее вернуть наших родных.

Ранее «ФАКТЫ» рассказывали историю «азовца», чудом выжившего в Еленовке и которому врачи в оккупированном Донецке делали операцию без наркоза.

На фото в заголовке: Евгения с мужем Андреем (фото предоставлено Евгенией)

79

Читайте нас в Facebook