Новые вражеские БпЛА сделаны из материала, похожего на бумагу, поэтому их не видят радары: в «Хартии» придумали, как засекать дроны-невидимки

«В материале на российском сайте жирными буквами отмечено, что этот БПЛА невозможно сбить имеющимися средствами ПВО»

Главный сержант дивизиона ARCUS Андрей с позывным «Якорь» в «Хартии» с 2022 года. Тогда это было добровольческое подразделение.

- Нас в нем было не больше 100 бойцов, — вспоминает Андрей. — Когда уже была создана бригада «Хартия», мне предложили: «Друг, надо возглавить подразделение ПВО». Я тогда был пехотинцем, отношения к ПВО не имел, поэтому стал придумывать поводы отказаться. Но потом решил, что стоит взяться, потому что это очень нужное дело.

За прошедший месяц в зоне нашей ответственности из каждых 100 российских «Молний» только три долетели до своих целей. Здесь следует сказать, что больше всего противник использует именно эти беспилотники, потому что они дешевые, их производство не требует высоких технологий. Примечательно, что практически 95 процентов наших бортов-перехватчиков применяется против «Молний», а также мавиков. Мы прикрываем небо над подразделениями нашей бригады «Хартия». Для этого применяем разные БпЛА, в том числе самолетного типа.

Важно, что сейчас через нашу зону ответственности «Молнии» в Харьков не прорываются. Более того, наши операторы научились перехватывать их еще над территорией страны-агрессора. Так что обломки падают на головы россиян.

— Сколько в среднем длится дежурство каждого из экипажей ПВО? Какое количество вражеских целей удается обычно сбить за дежурство?

- Дежурство, как правило, продолжается где-то 20 дней. Следует понимать, что на разных участках нашей зоны ответственности активность вражеских атак беспилотниками отличается. Однако в среднем за дежурство экипаж уничтожает до 100 вражеских БпЛА. На некоторых участках меньше.

Случаи бывают очень разные. Даже такие, когда пилоту одним дроном-перехватчиком удается сбить две «Молнии» и вернуть свой борт домой. И в этот же день он может уничтожить еще несколько «Молний», применив в том числе перехватчик, с помощью которого уничтожил предыдущие две «Молнии».

Кстати, месяца полтора-два назад произошел случай: наш экипаж направил дрон на перехват «Молнии», но не нашел ее. Он повернул назад. Вдруг увидел какой-то непонятный БпЛА. Пилот получил команду догнать его. Оказалось, что это была неизвестная ранее модель вражеского беспилотника. Его удалось уничтожить. Мы начали искать в Интернете, что это за вражеский борт. Оказалось — новейший разведчик «Суперкам С180». В материале на российском сайте жирными буквами отмечено, что этот БпЛА невозможно сбить имеющимися средствами ПВО.

Читайте также: «Мы первыми начали применять дроны, а россияне у нас научились»: Роман Чабановский об эволюции БпЛА и тактике врага

— Действительно беспилотник-невидимка?

— Судите сами: мы его не видели на экранах радаров. И это действительно может представлять проблему.

— Почему «Суперкам С180» не засекает радар?

— Потому корпус этих беспилотников изготовлен из материала, похожего на бумагу. Поэтому он не отражает (или плохо отражает) радиосигналы. Здесь уместно напомнить, как работает радар. Он испускает мощный радиосигнал. Если радиоволны натыкаются, к примеру, на самолет в небе, то они отбиваются от него и возвращаются вспять. Радиолокационная станция их улавливает, и таким образом обнаруживается летательный аппарат. Поскольку новейший разведывательный беспилотник врага почти не отражает радиоволны, то зафиксировать его радаром проблематично.

— Удалось решить эту проблему?

— Да. Мы уже нашли способ — визуально обнаруживать эти беспилотники.

«Психика постоянно под нагрузкой»

— Как удается одним дроном-перехватчиком (фактически камикадзе) сбить несколько «Молний»? — задаю вопрос бойцам.

— Да, это почти фантастика, — отвечает, улыбаясь пилот дронов-перехватчиков Максим с позывным «Скрипач». До службы в «Хартии» он работал в оркестре Харьковского академического театра оперы и балета. — Повреждаешь перехватчиком пропеллер «Молнии», и она падает. А пропеллеры нашего дрона остаются невредимыми. Значит, можно продлить полет. Он продолжается, и здесь айстар (координатор, к которому сходится вся информация — Авт.) сообщает, что летит еще один российский беспилотник (часто противник запускает 2−3 «Молнии», следующие одна за другой). И ты направляешь свой беспилотник на следующую цель.

— Чаще всего одним бортом сбивают несколько российских дронов из-за того, что не срабатывает плата инициации подрыва, — добавляет Андрей с позывным «Якорь». — То есть подрыв не срабатывает, поэтому можно идти на таран «Молнии».

И еще скажу такое: как правило, сбитый вражеский дрон падает в поле, однако был случай, когда не сработала плата инициации, а наш беспилотник так удачно таранил «Молнию», что она приземлилась четко по позиции врага — чуть не попала во вход в блиндаж.

Читайте также: россия пытается «ослепить» украинские дроны: оккупанты начали глушить Starlink

— Пилоты получают гонорары за сбитые вражеские дроны?

- Да, — отвечает Андрей. — Дополнительно к основным выплатам, государство начисляет деньги за сбитие дронов. Цены разнятся (озвучивать их не буду) в зависимости от беспилотника.

— Используете искусственный интеллект для уничтожения беспилотников противника?

- Уже есть БпЛА, которые сами доводятся на цель, и летят именно в тот район, где есть вражеские беспилотники, — отвечает Андрей. — От наших экипажей требуется поднять борт-перехватчик в воздух и включить функцию «догнать цель». Дрон-перехватчик сам летит в нужный район, идентифицирует цель.

Важно понимать, что самое сложное в нашем деле — именно найти цель. Догнать и поразить гораздо проще.

И еще такой нюанс: особенно сложно искать вражеские БпЛА в ночное время на фоне города. Ведь в темную часть суток используется тепловизионная камера. В городе множество источников излучения тепла. Так что для ночной камеры весь город «светится». На этом фоне выявить тепловую точку от беспилотника — непростая задача.

— Как обычно складывается ваш боевой день, месяц?

- Что прежде следует сказать, что имело сна, — отвечает Максим «Скрипач». — Если на нашей позиции есть как дневные (с обычными камерами), так и ночные (с тепловизионными камерами) борта, то можем работать круглосуточно.

— В темное время суток вылетов у вас меньше?

- Да, но все равно они есть. Поэтому выбиваешься из нормального режима сна — сон рваный. Нельзя сказать, что работаешь в режиме non stoр, но нагрузки внушительные.

Что касается быта на позиции, то стараемся сделать его максимально комфортным (насколько это возможно в тех условиях) — даже в подвале или блиндаже. Где-то на 85 процентов наших позиций есть четырехлапые друзья — кошки, ведь они помогают разгрузить нервную систему. Собственно, на позициях все, как у других людей — завтракаем, обедаем, ужинаем и работаем, конечно. Правда, часто боевая работа и обычные повседневные дела делаются одновременно (если посмотреть видео, снятые на позициях, вы в этом убедитесь). Скажем, такой видеосюжет: пилот заходит на цель, сбивает ее, айстар подтверждает поражение цели. Камера переводится в сторону, а там картошка с салом жарятся. Мы пытаемся шутить, но позиции часто находятся на таком расстоянии от врага, что ежесекундно противник может их атаковать. В воздухе висят мавики, прилетает оптоволокно, от айстара поступают сообщения, что в наш квадрат летят КАБы, и называет шесть координат, куда они могут ударить. Словом, психика постоянно под погрузкой.

Читайте также: Украинские дроны превращают тыл россиян в активное поле боя

— С какого расстояния, как правило, засекаете дроны, скажем, «Молнии» и сколько времени у вас есть, чтобы сбить? — спрашиваю Максима «Скрипача».

- Фиксируется цель преимущественно на расстоянии 25−30 километров от линии столкновения. То есть, айстар получает данные, что зафиксирована воздушная цель, передает экипажу (или экипажам), в направлении которого летит вражеский беспилотник. Сразу же экипажи поднимают в воздух дроны-перехватчики. То есть перехватчик часто уже готов к взлету. Остается вынести его на поверхность и — вперед. Перехват происходит на расстоянии 10−15 км от места дислокации экипажа. Задача — сбить как можно дальше от позиций нашей пехоты.

— Относительно готовки пищи на позициях. Вы рассказали, как жарили картошку с салом. Как замаскировать такие источники тепла от камер на беспилотниках врага? — задаю еще один вопрос Максиму «Скрипачу».

- Смотрите, приготовление пищи происходит под землей. Источник огня не мощный — это туристические или подобные горелки. Потому блиндаж оно не засветит.

- Тепло выделяет не только горелка, но и генератор, — добавляет Андрей «Якорь». — Выхлопные газы следует отвести. Если позиция в подземном блиндаже, то специально выводится под землей несколько труб в разные стороны. Благодаря этому дым максимально рассеивается.

«В „Хартии“ после курса базовой военной подготовки новобранцы проходят двухнедельную адаптацию, а уже после этого начинается обучение по направлениям»

— Как происходит обучение новичков в вашем подразделении?

- Если мы принимаем в подразделение бойца, прошедшего подготовку пилота БпЛА, у нас он будет иметь 2−3 недели обучения работе по воздушным целям, — отвечает Андрей. — Для этого у нас есть симуляторы, на которых воссоздан даже ландшафт нашей зоны ответственности. Предусмотрено, чтобы новый человек летал на симуляторе именно на тех БпЛА, которые реально используются в нашем подразделении и сбивал именно те цели, на которые обычно охотятся наши экипажи (речь идет о виртуальных полетах и уничтожениях целей, ведь на данном этапе обучения они проводятся на симуляторе — Авт.).

После успешного прохождения курса на симуляторе пилот начинает работать с реальным дроном самолетного типа. Но это еще не боевая работа — продолжается обучение. Мы запускаем учебную цель. Ставим задачу, найти ее и зайти на нее. Сбивать, конечно, не нужно, потому что в качестве учебной цели используется наш беспилотник. После успешного прохождения этого этапа подготовки допускаем к боевой работе.

Отмечу также, что кроме обучения пилотскому мастерства, проводим подготовку по тактической медицине и огневой подготовке. Ведь на фронте может произойти все, что угодно — экипажам, возможно, придется вступать в огневой контакт с врагом.

Читайте также: «Когда-то об этих воинах будут говорить как о творцах украинской истории»: в Полтаве открыли фотовыставку о бойцах «Хартии»

— Какие требования к претендентам служить в вашем подразделении ПВО?

- Прежде всего ищем мотивированных новобранцев, — отвечает Владислава с позывным «Симка», которая занимается рекрутингом. — С каждым кандидатом проводим собеседование — с сержантом, а затем со мной. Скажем, человек говорит, что он классный водитель, но хочет быть пилотом. Если в ходе обучения окажется, что у него не выходит стать пилотом, это не значит, что мы откажемся от этого человека. Ведь есть много других должностей. Например, должность техника по сбору дронов.

- За каждым уничтоженным вражеским беспилотником стоит немало тыловой работы: техников, связистов, водителей, делопроизводителей и т. д., — добавляет Андрей.

— В «Хартии» после курса базовой военной подготовки новобранцы проходят двухнедельную адаптацию, а уже после этого начинается обучение по направлениям, — продолжает Владислава «Симка». — Все инструкторы боевые — учат на своем фронтовом опыте (это не то, что из книжечки теорию прочесть).

— Как в вашем подразделении с отпусками?

- После возвращения с позиций, если даже есть 10 дней отдыха, кто-то должен остаться в резерве на пункте постоянной дислокации, — отвечает Максим. — Но и на пять дней поехать домой — это невероятно классно. Мы защищаем свои семьи. И то, что есть возможность с ними видеться, очень ценится ребятами.

Кроме этих дней отдыха, есть отпуска. Один — гарантировано на 15 дней.

Ранее «ФАКТЫ» публиковали интервью с командиром одного из крупнейших добровольческих формирований территориальной громады Киева «Мрія» Сергеем Сасом, который рассказал, что делать, чтобы меньше дронов прорывались в города.

55

Читайте нас в Facebook