ПОИСК
Интервью

Иван Драч: "Все-таки добрых людей на свете намного больше, чем злых, потому я и не впадаю в отчаяние"

8:30 18 октября 2016
Иван Драч
Ольга УНГУРЯН, «ФАКТЫ»
Знаменитому украинскому поэту и общественному деятелю Герою Украины вчера исполнилось 80 лет

Говорят, стихи являются нам свыше. На Ивана Драча в детстве «Кобзарь» Шевченко упал с неба — в прямом смысле слова. Книжку, вспоминает Иван Федорович, с вклеенными прокламациями в войну сбрасывали советские самолеты. А на земле уже лежали книги (их выбросили оккупировавшие село немцы, устроив в школе конюшню), которые подбирали дети…

Земное и небесное — грань между ними не так уж и непреодолима. И это ощущаешь, соприкасаясь с поэзией Ивана Драча. В одной из его известных баллад сельский дядько Кирило получает в подарок… крылья. И сколько ни пытается избавиться от них, бесполезных в хозяйстве, — ничего не выходит. В конце концов он «крилами хату вшив, крилами обгородився»…

— Мама моя была неграмотна, но обладала уникальным словесным багажом, — рассказывает Иван Федорович Драч, с которым мы встретились накануне его юбилея. — Я всегда поражался богатству ее речи. А жили мы бедно. Отец не любил советскую власть, убегал от колхоза куда глаза глядят. Учительствовал и в далеком Дагестане. Забрал туда маму с моими двумя старшими братьями, и это спасло нашу семью от голода 1932—33 годов. Потом уже вернулись на Киевщину в Телиженцы, где я и появился на свет.

Помню, отец выговаривал матери: «Мовчи, бо цей Павлік Морозов піде і скрізь рознесе» (я ведь был активистом в школе). А мама в ответ: «Нема дурних! Іван нас любить». Она была верующей. И меня тайком водила по церквям. Просила: «Іване, що хочеш говори, але проти Бога, дитино моя, щоб ти слова кривого не сказав!»

РЕКЛАМА

— Родители застали ваш дебют в литературе?

— Да, и с этим связана курьезная история. Максим Рыльский написал статью «Батьки і діти» о «молодой поросли» — Винграновском, Коротиче и Драче. Эту статью, опубликованную в «Вечернем Киеве», перепечатала московская «Литературная газета». Дошла она и в Телиженцы. Приходит к нам домой отцовский приятель — сельский учитель: «Дивіться, тут про вашого Івана пишуть». И читает вслух. А в статье Рыльский сетовал: ему непонятно, что такое «сива печаль Козерога», но понятно другое — «гливке болото рідного села». Так пусть, замечал классик, молодой поэт увидит что-то еще, кроме болота! Прочтя это, учитель советует моим родителям: «Хай Іван бiльше про таке не пише, бо загримить туди, де я був». А он 12 лет отсидел в лагерях. И тут мама выдает свой комментарий. Вытягивает чугунок с борщом да как хряснет им об пол! «Якщо, — говорит, — ти моєму сину пророкуєш таке майбутнє, то більше сюди не заходь і не політикуй». И выгнала его из хаты. Вот такой была реакция на статью «Батьки і діти».

РЕКЛАМА

«Політикувати» Ивану Драчу все же довелось. Он «взорвался» на съезде писателей в 1986 году — когда взорвался Чернобыль. «Сын Максим учился тогда на четвертом курсе мединститута, — вспоминает Иван Федорович. — Он вместе с коллегами спасал стариков, детей — вывозил их из зоны. И сам заболел. Облучился. А Чернобыльская трагедия всячески замалчивалась, и меня это возмутило. Понял, что нужно заниматься политикой. Вместе с единомышленниками мы создали общество защиты украинского языка „Мемориал“, Народный Рух Украины… В 1990 году впервые массово отметили День соборности: миллионы людей, взявшись за руки, выстроились тогда в живую цепь, протянувшуюся от Киева до Львова. Я стоял на Софиевской площади в Киеве, и с меня начиналась эта живая цепь…

Но, знаете, заметил такую вещь: после того как я где-то выступал и говорил что-то резкое, сына избивали… Последние годы Максим занимался медицинским бизнесом и жил в Праге, но регулярно приезжал проведать нас. В Киеве его и убили в день 20-й годовщины Руха. Официальная версия — несчастный случай. Дескать, Максим шел по улице, упал и ударился головой о бордюр, получив смертельную травму. А когда мы с женой стали выдвигать свои версии, то увидели, что все — милиция, больница, прокуратура — связаны в один страшный клубок. Змеиный…»

РЕКЛАМА

— «Я не родився хижим звірем, і в цьому вся моя біда. А тонкосльозим, тонкошкірим…» — признавались вы в одном из стихотворений. Что помогает сегодня не впасть в отчаяние?

— То, что на белом свете доб­рых людей намного больше, чем злых. Вот сейчас на улице ко мне подходят незнакомые прохожие, спрашивают, как здоровье, сочувствуют, что жена в больнице. И я думаю: Господи, сколько доброты на свете!

Ну, а то, что злые люди присутствуют, — так это для пропорции. Добро и зло борются друг с другом. И в этом, наверное, смысл жизни.

— Научились прощать?

— Если сегодня не простишь, завтра не с кем будет поговорить.

— И на судьбу не нарекаете?

— Нет. Бог ведь терпит меня так долго. Он дает столько, сколько можешь выдержать. А не выдержишь — тогда все…

— «Первая книжка, прочитанная мной на русском языке, — «Сказка о Кощее Бессмертном», — писали вы в предисловии к своей книге избранных произведений «Слово», увидевшей свет в переводе на русский в 2009 году. Сейчас, в пору разгула кремлевского «кощея», с кем-то из российских писателей контактируете?

— Ни с кем контактов не имею. С Евтушенко последний раз общались, когда он приезжал в Киев. Потом ему, бедному, отрезали ногу в Америке. А после он такое понаписывал про Донбасс… Но вот что примечательно: два года назад, когда я выступал в Баку и говорил, что думаю о ситуации в Крыму и на Донбассе, меня неожиданно поддержал российский интеллигент. Бывший министр культуры, бывший ректор Института литературы Евгений Сидоров заявил: «А я поддерживаю Ивана Драча!»

— Удивительно…

— Я сам удивился. И подумал тогда: если есть хотя бы единицы людей, нас поддерживающих, то грех рвать все связи с российской культурой и интеллигенцией. Я за то, чтобы находить контакты, как бы ни было больно. Потому что этого монстра Кощея, или Путина, мы в одиночку не одолеем. Нужны общие усилия интеллигенции — украинской, европейской, американской… И российской также.

— Но не бессильно ли Слово против пропаганды? Людмила Улицкая, одна из немногих российских литераторов, не поддерживающих путинский режим, как-то привела печальную статистику: книги сейчас читает семь процентов населения планеты, а из этого количества лишь семь процентов — серьезную литературу…

— Мне кажется, легче всего впасть в отчаяние и расписаться в бессилии. Но смотрите: на памятном мероприятии в Бабьем Яру президент Порошенко в своем выступлении цитирует великого украинца Ивана Дзюбу. Слово писателя, если оно заронено, не исчезает спустя 50 лет.

— Однажды вы с гордостью сказали, что богатый человек — имеете внука и двух внучек.

— Да. Внук Иван учится на втором курсе университета имени Драгоманова. А внучки — Маруся и Мартуся — еще школьницы. Учатся в чешско-английской школе, дома разговаривают по-украински. На свой день рождения собираюсь поехать в Прагу, повидать всех девчат. Дочка Марьяна там работает, руководит украинской редакцией «Радио «Свобода». И за происходящее в Украине мы переживаем сообща.

Мне памятна передача, которую мы с Марьяной делали в 1997 году, — тогда я организовал поездку в урочище Сандармох на Соловках, где энкавэдэшники расстреляли цвет украинской интеллигенции. В Киеве возле Красного корпуса Университета была панихида, правил патриарх Филарет. На несколько часов перекрыли улицу Владимирскую, отменили занятия в университете, и каждого убиенного наконец-то вспомнили.

— Читала, что после поездки на Соловки вас во сне преследовали «гулаговские» видения. Скажите, а стихи вам снятся?

— Стихи являются постоянно. По правде говоря, могу «зацепиться» за что угодно — ветку дерева, чашку, цветок — и сходу сочинить пять-семь строк. Но это же непристойно! Писать нужно, когда накипело, иначе превратишься в какой-то механизм.

Сейчас я пишу книжку очень своеобразную и для меня самого интересную и неожиданную — «Українська апологія Сократа». Между прочим, Стив Джобс говорил: «Я бы отдал все свои разработки за минуту беседы с Сократом». Как известно, Сократа афиняне осудили — он выпил чашу с цикутой. Ему не хватило 30 голосов, чтобы выйти на свободу. И вот я решил отыскать в украинской истории людей, которые могли бы Сократа оправдать.

— Нашли?

— Когда найду, тогда и закончу книгу.

— Иван Федорович, а какие строчки вы бы хотели прочесть нашим читателям?

— Вірші не потрібні нікому,
Саме тому вони — найголовніше.
Душу вкладай у крапку і кому,
Бог ними вічність пише.

Фото в заголовке с сайта life.pravda.com.ua

1529

Читайте нас в Facebook

РЕКЛАМА
Заметили ошибку? Выделите её и нажмите CTRL+Enter
    Введите вашу жалобу
Следующий материал
Новости партнеров