Пережив пять ужасных лет плена, открыл вместе с женой уникальный ресторан: в чем изюминка заведения
— Мне давно нравится готовить, но моя предыдущая профессия очень далека от ресторанного дела — до российско-украинской войны я был программистом, — рассказал «ФАКТАМ» Богдан. — В 2014 году я оказался в армии по мобилизации. Воевал в составе экипажа танка. Обстоятельства сложились так, что в начале 2015 мы попали в плен.
Меня удалось обменять последним из нашего экипажа, я находился в неволе долгие пять лет. Когда в 2020 вернулся в свободную Украину, продолжил работать программистом. Однако у нас с женой Викторией (здесь важно сказать, что она настойчиво добивалась моего освобождения из плена, очень ей за это благодарен) еще где-то с 2014-го появилась мечта открыть собственное заведение питания. То есть этот замысел довольно давний, и вот сейчас нам удалось его воплотить.
«Мы имели некоторые сбережения, но это была не такая большая сумма, чтобы открыть ресторан»
— Что стало толчком, чтобы от мечты открыть заведение питания перейти к конкретным делам? — задаю вопрос Богдану Пантюшенко.
— Мы с женой не один раз проговаривали, какое конкретно заведение откроем. Сначала склонялись к идее небольшой бургерной. Но потом все переиначили. Почему? Мы поселились в новом жилом комплексе в Новоселках Киевской области. И проанализировав, чего не хватает в инфраструктуре этого ЖК, решили, что здесь не лишним будет ресторан для всей семьи с обустроенной детской зоной (пункт об особом внимании к малышам нам подсказало то, что после моего возвращения из плена у нас с Викторией родился сыночек).
— Понятно, вы сделали выбор в пользу открытия семейного ресторана. Что сделали, чтобы это стало реальностью?
— Начали искать информацию на разных ресурсах в интернете, как люди открывают такие заведения, сколько это стоит, какие документы нужно оформить, какие требования к помещению, локации, какой должен быть ассортимент
Мы имели некоторые сбережения, но это была не такая большая сумма, чтобы за свой счет открыть ресторан. Так что поинтересовались, есть ли возможности получить средства от государства. Увидели, что есть вариант получить грант от Украинского ветеранского фонда — у него есть программы грантовой помощи ветеранам на начало и развитие собственного бизнеса.
Мы с женой взялись за разработку бизнес-плана и концепции заведения. Опыта в этом делв у нас тогда не было. Однако мы очень старались разобраться, консультировались с опытными специалистами в этой сфере. Наконец, все получилось — мы подали документы и получили грант.
— У вашего ресторана есть какая-то изюминка?
— Есть. Мы решили оформить интерьеры так, чтобы они ненавязчиво помогали прививать и укреплять у наших маленьких посетителей любовь к Украине.
Здесь следует сказать, что в ресторане несколько пространств. В одном из них мы разместили большое количество фотографий живописных уголков Украины, которые стоит посетить, увидеть вживую. К большому сожалению, в некоторых из этих мест побывать пока невозможно, потому что они временно оккупированы. В другом пространстве стены расписаны рисунками, иллюстрирующими историю нашего государства. А детской зоне — на стенах цветные изображения героев современных популярных украинских мультфильмов. На 118 квадратных метрах, которые занимает ресторан, мы создали комфорт и уют.
— Для создания интерьеров вы приглашали дизайнера или сами придумали, как оформить пространство?
— У нас было свое видение, какими должны быть интерьеры. Профессиональные дизайнеры реализовали эти идеи.
— В меню вашего ресторана традиционная украинская кухня?
— В какой-то степени это так, но не совсем. Объясню. Мы решили в основу нашего меню положить блюда, которые обычно едят современные украинцы. То есть это фактически пищевой интернационал, в котором украинская (например, борщ, драники, вареники), итальянская (паста) и американская (гамбургеры) кухни.
— Пригласили профессионального шеф-повара?
— Отвечу так: на кухне работают профессиональные компетентные люди.
— В свою команду вы пытались подобрать ветеранов и их родственников?
— С подбором сотрудников ситуация такова: поскольку ресторан находится в жилом комплексе за пределами столицы, мы искали обученных квалифицированных специалистов. Понятно, что если среди них будут ветераны, их родственники или родственники погибших героев, то предпочтение при принятии на работу предоставим этим людям. Но сейчас в нашем жилом комплексе и вокруг него нет ветеранов-поваров, ветеранов-барменов, поэтому мы пригласили специалистов из числа просто квалифицированных людей. Замечу, что почти у половины наших сотрудников родители воюют на фронте.
— Быстро удалось сделать ваше заведение прибыльным?
— Скажу честно, прошлая зима в этом плане была тяжелой. На то есть объективные причины. Объясню: как правило, такие рестораны, как наш, открывают в начале весны. Резон в том, что в течение теплого сезона люди знакомятся с заведением, оно набирает определенное количество постоянных посетителей. И осенью, зимой, эти люди более или менее стабильно его посещают. Это обеспечивает желаемый уровень рентабельности. А мы через разные форс-мажоры открылись только в конце лета прошлого года. Впереди был холодный период. В это время привлекать постоянных гостей значительно сложнее. Потому и говорю, что прошедшая зима была тяжеловатой для нашего бизнеса. К счастью, трудная полоса уже позади.
«Сначала избивали очень жестоко. Особенно когда слышали, что наш танк воевал за поселок Спартак»
— Спрошу о плене, который длился для вас пять лет. Точнее, о том, сколько времени ушло на реабилитацию по возвращении?
— Приблизительно год.
— Что было самым тяжелым в неволе?
— Начну с того, что за пять лет пришлось находиться в семи местах принудительного содержания. Каждое из них имело свою специфику. В одних невероятно холодно. В других совсем никудышное питание. Относительно побоев. Сначала избивали очень жестоко. Особенно когда слышали, что наш танковый экипаж участвовал в бою за мост в поселке Спартак. Я тогда имел казацкую чуб, и поэтому враг тоже очень свирепствовал. Нашего механика-водителя обменяли через несколько месяцев. А вот наводчика танка Ивана Лясу, получившего в бою ранения в голову, почти три года держали в плену. Ну, а меня — все пять. Что касается вашего вопроса, то выделить что-то одно, что было самым трудным, не просто.
— Вам передавали письма от жены и других родственников?
— В первые месяцы плена не было никакой коммуникации с родными. А когда меня перевезли в так называемую «избушку» — здание Донецкого управления СБУ, в котором враг разместил свою воинскую часть и удерживал пленных, нам даже давали возможность звонить родственникам. Потом меня переводили в другие места, где связи с семьями у нас подолгу не было. Наконец, нам объявили, что будет возможность переписываться при посредничестве Международного комитета Красного Креста. Но было одно «но» — письма шли несколько месяцев. Однако мы и за это были благодарны, ведь лучше так, чем никак.
— Накануне обмена у вас было предчувствие, что скоро свобода?
— Понимаете, начиная с 2015 обмены неоднократно срывались. Ты надеешься, что вот-вот вернешься домой, а получалось наоборот. Это, конечно, сильно било по нервам. Перед тем как меня и других ребят удалось обменять, мы узнали, что такое планируется. В этот раз мои надежды оправдались — снова стал свободным человеком.
Ранее «ФАКТЫ» рассказывали, как полтавчанин-военный Александр Коб и его жена Анастасия открыли мастерскую по изготовлению изразцов ручной работы.
Читайте также: Супруги создали производство беспилотников за деньги, заработанные на вышиванках: начать бизнес ветерану помог миллион от государства
Фото предоставлены Богданом Пантюшенко
3255Читайте нас в Facebook
