«Гибель партнера была определенным движущим фактором, почему я пошел на фронт»: военный и активист ЛГБТИК+сообщества о вызовах во время полномасштабного вторжения

«Они физически и морально истощены»

— Дмитрий, вы сейчас находитесь в армии?

— Да, я действующий военный. У меня должность в управлении штаба, я выполняю свои конкретные задачи. Часто общаюсь с теми, кто сейчас участвует в боевых действиях. К сожалению, они физически и морально истощены. Да, им оказывается помощь, в том числе и психологическая, но это не заменит полноценной семьи. Сказывается и то, что для многих война уже длится больше десяти лет. Есть добровольцы, которые пошли в армию еще в 2014 году.

— Вы тоже уже были в армии до полномасштабного вторжения.

— В 2018 году прошел срочную службу. Тогда «срочников» не допускали к боевым действиям на Донецком направлении. Я даже рассматривал варианты контрактной службы, но в то время никто не думал, что дойдет до полномасштабной войны. В конце концов все-таки решил вернуться к гражданской жизни и присоединился к рядам ВСУ уже после вторжения, в середине 2023 года.

— Вас мобилизовали?

— Нет, это было мое решение. Я понял, что иначе просто не могу поступить. Начал собирать документы — у меня были определенные проблемы со здоровьем, которые так и остались. Почти год я проходил ВЛК, комиссии, собирал пакеты документов. И все это время искал себе место по своим способностям. Была возможность самому договориться с частью, и я этим воспользовался. В 33 года уже оформил договор.

— Никогда не жалели об этом?

— В целом — нет. По крайней мере это лучше, чем быть пойманным где-то на улице и отправленным куда угодно. Я сделал свой выбор самостоятельно и чувствую себя сейчас достаточно уверенно.

«Приходится что-то придумывать, чтобы дали разрешение на встречу»

— Вы открыто говорите о своей принадлежности к ЛГБТИК+сообществу.

— На самом деле я открываюсь в зависимости от ситуаций. Если меня спросить напрямую, врать не стану, но и всем рассказывать о себе — тоже.

— На службе об этом знают?

— Близкие люди — да. Но если меня не спрашивают, сам об этом не скажу. Сейчас людям в большинстве своем все равно, что кто-то принадлежит к сообществу. В последние годы общество стало более терпеливым и менее радикально настроенным. С чем это связано? Думаю, «видимость» вопроса. Появилось много источников информации, таких людей, как я, понимают, воспринимают. И это не может не радовать.

— Говорят, армия — отражение нашего общества. В армии осталась дискриминация?

— Конечно. Армия не то место, куда человек может прийти и откровенно сказать о своих предпочтениях. Думаю, проблема в том, что много установок, правил, решений в армии тянется еще с советских времен. В том числе и по отношению к людям с другими принципами. Речь о физической агрессии к представителям сообщества не идет. Сейчас достаточно активно в армии работает «горячая линия» и, если что-нибудь случилось, один звонок может разрушить карьеру командира. А вот морально — можно навредить. Но и здесь все зависит от того, какой ты человек. Если положительный, полезный в деле, то в целом личная жизнь не имеет значения. До определенного момента…

— Что имеется в виду?

— Встречи с партнером, когда приходится что-то придумывать, чтобы дали разрешение. Если будет сложная ситуация и партнер попадет в госпиталь, то никому не докажешь, почему должен быть рядом, потому что по закону ты ему никто. Закон, который должен изменить эти правила и разрешить однополые браки, так и не сдвинулся с места. Общество готово, а вот те, кто принимает проекты, к изменениям не готовы.

«Мы вдвоем поняли, что, наверное, переживем все»

— Ваш бывший партнер был военным…

— Да, но он погиб в конце 2022 года. Был прилет дрона в экипаж. Трое побратимов погибли сразу, а его тяжело ранило. Военные сумели госпитализировать его в Днепр, и он был жив еще меньше суток. К сожалению, я не успел к нему приехать и проститься. Знаете, смерть партнера была тоже определенным движущим фактором, почему я пошел на фронт.

— Вы сейчас в отношениях?

— Да, мой партнер — бывший военный, списанный по состоянию здоровья. На деньги от освобождения он купил станок, открыл мастерскую и создал интернет-магазин. Благодаря службе мы вдвоем поняли, что, наверное, переживем все. Он вернулся с фронта, а я пошел. Больно только, что, к сожалению, открыто встречаться мы не можем.

Читайте также: Скандальный певец Melovin обручился с военным ВСУ на Майдане в Киеве

— Когда произошло ваше первое «открытие»?

— Более десяти лет назад. Классическая история: я открылся кругу близких друзей, с которыми проводил много времени. В нашем общении это ничего не изменило, хотя общество тогда, конечно, не было готово. Нас вроде бы не существовало.

— Вы рассказали и…

— Мне стало легче. Не нужно было ничего скрывать. За всю мою жизнь после моего открытия только два человека отвернулись от меня. Даже отец меня принял. Хотя, может, первый год этой темы мы совсем не касались. Я из Одессы, но отец больше 15 лет живет за границей. Во времена вторжения мы не виделись, а вот общаемся часто. Даже в последние годы эмоционально стали гораздо ближе. Знаете, война ускоряет многие моменты. Люди начали откровенно говорить о себе, понимая, что мы живем одним днем. Что будет в следующие пять минут — никто не знает.

— О чем сейчас мечтаете?

— Чтобы у родных было побольше здоровья и терпения. Это единственное, что от меня не зависит. Терпения всем, кто ждет своих близких.

— Война вас изменила?

- Конечно, как и каждого украинца. Признаюсь, до вторжения сам не понимал, какова цена каждого дня нашей жизни. Сейчас знаю, благодаря кому это. Я стал более флегматично черствым. Не так остро реагирую даже на тяжелые истории. Побратимы изменили мое восприятие армии. То, что делает украинское войско, — очень круто! Конечно, морально и психологически человек возвращается с фронта другим. Для общества, возможно, лучшим, для самого себя — нет. У меня есть ясное понимание и картинка будущего.

— Поделитесь?

— Нет, пусть это останется пока моим, личным. А вот относительно ЛГБТИК+сообщества и будущего верю, что после нашей Победы на законодательном уровне произойдут изменения. И придет время, когда можно будет со своим партнером объявить семью и стать ячейкой общества. Потому что хочется просто нормальной жизни.

Ранее военнослужащий-гей рассказал «ФАКТАМ» о службе на фронте и преследовании его семьи.

Проект «Без ярлыков» создан при поддержке гранта Фонда польско-немецкого сотрудничества.

1096

Читайте нас в Facebook