«Было ощущение, что это — конец»: звезда «Справа НБР» Михаил Дзюба о пережитом во время большой войны

«Я просто прощался с профессией»

— В преддверии телепремьеры детективного сериала «Справа НБР», которая состоится уже 20 апреля на канале ICTV2, что вспоминается со времен съемок?

— Лучшее, что было в этом проекте — это команда, мы все очень сдружились, это была команда профессионалов, с которыми было очень приятно работать. Единственный минус — съемки были летом, мой персонаж носил костюм и рубашки не самого высокого качества, из-за этого было немного жарко.

— Прошлое лето было жарким не только по температуре, но и из-за постоянных обстрелов столицы.

— Да, обстрелов было много. Часто приходилось спать в бомбоубежище, а утром идти на съемку. Бывали очень тяжелые дни, но во время войны сам факт того, что снимается кино — счастье. Был момент, когда прилетело рядом с домом нашей художницы по костюмам. Но все равно в восемь она приехала на площадку, потому что не могла позволить себе пропустить. Реальность страшная, но снимать кино хочется во что бы то ни стало.

— Когда началось полномасштабное вторжение, были мысли о том, что профессия актера может не вернуться?

— Было ощущение, что это — конец, и это было страшно. Мысли о том, что ты останешься без профессии, в которой столько всего не произошло. До полномасштабки я готовился к нескольким проектам, должны были выйти в прокат «Короли рэпа», где я сыграл свою первую главную роль в кино, и «Между нами». Когда началось вторжение, я просто прощался с профессией и своими работами, которые так и не увидит зритель.

К счастью, фильмы вышли уже позже — во время полномасшабки. Кстати, в 2021 году во время подготовки к фильму была возможность поработать с военными, и я увидел, насколько это профессиональные люди и что они не дадут зайти в Украину просто так, не дав «по зубам».

— Значит, вы были готовы, что произойдет вторжение?

— Я совсем не думал об этом. Я учился в университете на третьем курсе, и именно 24 февраля у нас должен был быть спектакль. Первой в тот день проснулась моя любимая (актриса Олеся Надеева. — Авт.), ей позвонила сестра и сказала, что началась война. Мы собрались и поехали ко мне домой в Хмельницкую область. Потом Олеся уехала в Литву. Там появилась возможность для студентов поступить в Литовскую академию музыки и театра. Сформировалась украинская группа, которую взялся вести мастер Валентинас Масальскис. Он поставил спектакль «Animal Tales», к которому я, кстати, позже присоединился в Литве. Нам предоставили грант, чтобы мы возили спектакль по разным городам. Я присоединился к проекту на два месяца, и мы были с спектаклем в Кракове и Клайпеде. После этого вместе с Олесей вернулись в Киев.

— Не думали остаться за границей?

— Нам очень хотелось домой. Это удивительно, мы жили в Клайпеде, там нет ни обстрелов, ни комендантского часа, и все равно в 11 вечера всегда были дома. Я уезжал, когда в Украине начались затяжные блекауты. Помню, въезжаешь в Польшу — и она сияет как новогодняя елка, а у нас все во тьме. Литовцы очень радушные и всячески нам пытались помогать. Однако все время нам хотелось домой. К тому же литовский язык достаточно сложный, а еще там довольно много россиян, и это триггерит.

Когда мы с Олесей вернулись, то просто «выдохнули». Хотя, конечно, пребывание в другой творческой среде нас обогатило, поскольку у нас была оформлена академическая мобильность, и мы продолжали обучение в литовской академии. Я лично попал на недельный мастер-класс по Playback-театру от бразильца Mario Moura, да и работа с Валентином Масальскисом многого стоит.

«Я сбил режим, набрал вес…»

— Как вы планировали дальнейшую жизнь в начале вторжения?

— Сейчас это звучит даже смешно, ничего мы не планировали. Мне было 22 года. Мы приехали в Полонное — наколотили коктейлей Молотова и записывали какие-то обращения в соцсетях. Думаю, ящик с теми коктейлями до сих пор стоит где-то в сарае.

— За годы вторжения пришло привыкание к тревогам?

— Первые два года мы с Олесей не ходили в укрытия, потом полтора года ходили. Но начала «ехать крыша» от того, что на каждую тревогу ты должен идти в подвал. Я тогда сбил режим, набрал вес… Сейчас, если летит, спим в коридоре. Немного наладился образ жизни и сон. Думаю, если прилетит, то прилетит.

— Вы пережили депрессию?

— Не знаю, была ли она у меня. Просто в какой-то момент началась апатия — для актера это сложная история. Я стал читать больше, чтобы растормошить внутреннюю эмоциональную память, и сейчас чувствую себя лучше.

Читайте также: «Сначала заходит балет, а потом российские танки»: звезда сериала «Табун» Дмитрий Рыбалевский об испытаниях во время большой войны

— Несмотря на войну, вы достаточно активно снимаетесь в фильмах и сериалах.

— Да, Слава Богу, есть работа. Когда вернулась учеба в университете, я начал заниматься сценическим движением и даже сейчас преподаю студентам цирковой академии. Это все в конце концов «вытаскивает», потому что от работы я кайфую.

— У вас хорошая физическая подготовка.

— Это еще история с детства. В Полонном два года я занимался в секции каратэ, затем была цирковая студия, паркур, стрит воркаут. Когда учился в экономическом университете, ходил в секции бокса. Оказалось, что все это не зря, потому что все пригодилось для сценического движения.

— То есть для роли оперативника в сериале «Справа НБР» специально не пришлось готовиться?

— Для того чтобы подготовить хорошую сценическую форму, нужен хороший сон, тренировки и питание. Но тогда, к моменту съемок, было много обстрелов, и мне гораздо сложнее оказалось набрать форму. Я, конечно, занимался, старался, но режиссер была не совсем довольна тем, как я смотрелся.

— Вам 26 лет, думали ли о том, что можете попасть на фронт?

— Пока у меня есть бронь и я занимаюсь тем, в чём сильнее всего. Думал ли я, что меня могут призвать в армию? Конечно. Но если бы брони не было, тогда я бы лучше обратился в какие-нибудь рекрутинговые центры и выбрал то, в чём я хоть немного разбираюсь.

— Что у вас забрала война, как изменила?

— Забрала моего школьного друга, Дмитрия Рыбачка. Он воевал в «Азове» и погиб, защищая Украину. Это повлияло на меня — потому что забрали не просто человека, а, можно сказать, детство, поскольку мы вместе росли, говорили о будущем, о мечтах, о хорошей жизни и сознательно к этому шли. Он погиб, и эти мечты уже никогда не станут реальностью

— Есть ли сейчас желание мечтать о чем-то?

— О победе и хорошем украинском кино. Есть огромное желание восполнить все пробелы в тех темах, которых не хватает украинскому зрителю, как, например, кино для подростков. На мой взгляд, для них очень мало украинского контента. Насколько я себя помню, кино формирует личность и аукается с годами. Хочется быть более вовлеченным в формирование современного украинского культурного пространства. Создавать культурный бум не только в театре, но и в кино. Делать все, чтобы украинский зритель получал удовольствие от просмотра украинских фильмов.

Ранее ведущий программы «Ранок у Великому місті» Григорий Герман рассказал о том, что ему пришлось пережить во время войны.

Читайте также: «В нашей семье погибли почти все мужчины»: звезда сериала «Служба 112» Артем Позняк о вызовах большой войны

Читайте нас в Facebook

Сделайте «ФАКТЫ»
избранным источником
в Google News