«Каждая моя фотография — не просто страшная. Она — как правда, как истина», — фотохудожник из Кобеляк Константин Бобрищев

«Учитывая возраст, уже давно боюсь не успеть что-то завершить»

В следующем году Константину Васильевичу исполнится 80. Родные давно просят его «угомониться». А он отвечает, что работа над фотографией его спасает и держит на этом свете. Даже во время презентации, состоявшейся на днях в Полтавской областной филармонии, главный виновник торжества не выпускал свою «Минолту» из рук. Хотя действо должен был снимать на нее взрослый внук…

— К большому сожалению, не могу позволить себе более совершенную аппаратуру, — говорит пан Константин. — Мечтаю о фотообъективе, приближающем с большого расстояния без потери качества. Собирал на это средства, но все вложил в издание «Портретов…». Мне очень помогли несколько местных предпринимателей, а затем сбор остановился. И я, чтобы ускорить процесс, доложил свои более ста тысяч гривен. Никоим образом не жалею об этом, клянусь. Учитывая возраст, уже давно боюсь не успеть что-то завершить.

— Хотя, — улыбается, — была мысль… мобилизоваться. Как-то увидел в Интернете сюжет о 71-летнем военнослужащем с позывным «Дед» и подумал, что тоже мог бы чем-то послужить ребятам на передовой. Это было бы еще и бегством от одиночества.

— Прошло одиннадцать лет после смерти жены, а я до сих пор не могу с этим смириться, — говорит Константин Васильевич. — Остался один в огромном доме, который не могу зимой весь обогреть. Продавать его и перебираться в меньший категорически не хочу, потому что здесь живет память о Людмиле. Мои утешители — две собаки. Обычно, когда возвращаюсь со съемки и начинаю обрабатывать отснятый материал, они укладываются возле меня на полу и, наверное, переживают со мной мои эмоции.

Одна, Зевка, меня уже дважды спасала от очевидной смерти, когда начинал дымить камин.

Домой со съемок фотограф привозит минимум около двух тысяч кадров, а то и три тысячи. И тогда начинается едва ли не самое тяжелое: очередное погружение в зафиксированную на камеру боль и отчаяние, чтобы выбрать тот единственный кадр, который поразит мир.

«Я объездил десятки сел и городов, почти дотла разрушенных российскими захватчиками: Буча, Ирпень, Гостомель, Макаров, Ахтырка, Авдеевка… Встречался с сотнями людей, которые в адском лихолетье потеряли родных и близких, — написал в предисловии к книге Константин Бобрищев. — Записывал их рассказы о том, как рашисты убивали, пытали, насиловали, грабили. Записывал и фотографировал, четко осознавая масштабы злодеяний и то, что в будущем эти жуткие кадры должны увидеть наши внуки и правнуки. В них они будут видеть нашу несокрушимость, реалистичную картину смертельно тяжелых дней и лет. Будут гордиться подвигами героев, погибших за право жить на своей земле, говорить на родном языке. Погибли за свободу и государственную независимость нашей Украины».

А с некоторых пор Бобрищев начал фотографировать похороны воинов, церемонии прощания. Эти снимки стали основой «Портретов войны».

Объектив становится несовместимым со скорбным ритуалом

— Это особенно тяжелая работа. И далеко не всегда благодарная, — продолжает Константин Васильевич. — Достать аппарат и навести объектив на тех, кто переживает личное горе, морально непросто. Просто объектив становится несовместимым со скорбным ритуалом. Но ты должен работать. Потому что это нужно! Однако нередко бывает, мне в грубой форме запрещают это делать, да еще и проклинают. «Что вам здесь надо? Вас сюда никто не приглашал. Уходите отсюда!» — подобные слова я слышал не раз и не два от участников похоронных процессий. Приходилось извиняться и отходить. Очень жаль, но сколько красноречивых, впечатляющих кадров из-за этого не удалось сделать.

Даже сейчас жалею, что на прощании с родными братьями Николаем и Александром Швецами в селе Ветрова Балка мне не удалось сфотографировать их побратима на кресле колесном. Это был бы такой жгучий и болезненный кадр! Но меня попросили не снимать.

— Фотографировать ведь можно только с разрешения человека…

— Да, есть соответствующий закон, предусматривающий спрашивать разрешения у отдельного человека сфотографировать его. Но если делается снимок процессии (свадьбы, похорон и т. д.), то в этом случае, конечно, разрешение каждого не требуется. Я сфотографировал того бойца на расстоянии среди других людей, но, к сожалению, получилось не так, как я это представлял.

— Однако в книге немало снимков, на которых зафиксированы эмоции людей в моменты прощания с погибшими, сделанных вблизи. Вы спрашивали разрешения?

— Да. Подхожу, извиняюсь, прошу разрешить сфотографировать. «Да делайте, раз надумали», — обычно отвечают мне родные, убитые горем.

Всего я побывал на более чем сотне похорон погибших защитников — своих земляков. В этих церемониях столько трагизма, боли, надрыва и документальной правды! Поэтому каждая моя фотография — не просто страшная. Она — как правда, как истина.

Фотографии с прощаний обладают поразительной достоверностью. Две женщины рыдают на гробу. Руки матери, гладящие холодную голову сына. Упавшая в обморок молодая вдова, которую подхватывает стоящий рядом мужчина…

Каждое запечатленное мгновение переходит в категорию вечности.

— Какой кадр вас лично больше всего поразил?

— Наверное, все-таки с похорон братьев Швецов. Невозможно было без слез смотреть, как их семидесятилетняя мама в безутешном рыдании бросалась то к одному гробу, то к другому, словно пыталась удержать своих детей на этом свете. Когда гробы опускали в могилы, женщина на коленях поползла за ними. Люди подхватили ее у самого края могилы, и мне удалось зафиксировать этот момент.

Екатерина Григорьевна Швец присутствовала на презентации книги. По ее словам, сыновья не прятались от мобилизации. Так случилось, что им вместе вручили повестки на улице и вскоре, неподготовленных, отправили на Курщину копать окопы. Братья, строители по специальности, погибли в один день. Одному было 49, другому — 39.

Ведущий мероприятия Глеб Кудряшов, вручая осиротевшей матери букет цветов, опустился перед ней на колени. А присутствующие стоя и со слезами на глазах почтили память ее сыновей.

Воин с обложки, который устал терять побратимов

В книгу «Портреты войны. На грани подсознания» вошло около полутысячи фоторабот автора. Это, говорит он, какой-то четверть процента от снятого материала. Значительная часть их выполнена в его любимом черно-белом формате.

— Черно-белыми красками можно лучше всего передать цветовую гамму, — говорит фотохудожник. — В цвете невозможно поставить акценты, они рассеиваются. Кстати, организаторы фотовыставок уже давно требуют от участников прежде всего черно-белых работ, а уже потом цветных. Они глубже.

На титульной странице — печальное и мужественное лицо молодого воина с казацким чубом. Его голова склонена в скорби. Как лик святого.

Имя воина с обложки — Александр Кондаков. Он младший лейтенант, командир разведывательной роты. Узнав о приглашении на презентацию книги, его командир без колебаний выписал ему командировку в Полтаву.

— Имею честь защищать государство уже более десяти лет, — сказал Александр. — За это долгое время потерял много побратимов — настоящих друзей. Это самые большие мои военные потери. Если честно, я устал от них.

Константин Васильевич поймал момент во время одного из прощаний на кладбище, когда я стою в унынии над гробом побратима. Получился очень сильный образ. И это на века. Об этом я смогу рассказать своим детям. Очень благодарен автору за его выбор.

— Сначала у меня был замысел поставить на обложку фото троих мужчин, к которым прижалась женщина, — объясняет Константин Бобрищев. — Я сделал его во время похорон молодого воина из многодетной семьи. Так случилось, что незадолго до этого его брат, тоже военный, перенес ампутацию руки. Чтобы попасть на похороны, он просто сбежал из госпиталя. А назад вернулся с другим братом, который согласился отдать ему свою почку. Потому что раненому срочно требовалась еще одна операция. Меня чрезвычайно поразила эта история.

И название у меня было другое — «Матрица ада». Однако два человека, имеющие на меня определенное влияние, сказали: «Здесь должен быть портрет!». Так на обложке появился Саша. И изменилось название. Хотя, если будет переиздание, я вернусь к названию «Матрица ада». Но оставлю портрет.

Европа смотрит на Украину через фотообъектив Константина Бобрищева

Константин Бобрищев — типичный перфекционист, поэтому уже задумал переиздание только что вышедшей книги. Просто ему не нравятся сочетания снимков на отдельных страницах. Хочет заменить их более сильными, чтобы усилить содержание. А также добавить еще десятка полтора из последних фоторабот.

— Спросите, почему именно фотографии отдал предпочтение перед текстовым материалом? Отвечаю: потому что по достоверности написанное не сравнится со снимком, — говорит Константин Васильевич. — В задокументированных фото много общих эмоций, мыслей, ощущений… Свой личный долг перед погибшими героями вижу в том, чтобы донести свет их жизни до грядущих поколений. И пусть это будет им духовным памятником!

Впрочем, уникальная книга содержит и дневниковые записи автора, которые он начал вести с начала полномасштабной войны. В них зафиксированы важнейшие события, переживаемые украинским народом за это время, и личные оценки и мысли фотохудожника. И это тоже весомая часть исторической летописи, которую ведет Константин Бобрищев.

— Я осмелюсь назвать эту книгу, являющуюся произведением полиграфического искусства и безупречного книжного дизайна, библией сопротивления украинской души врагу, — отметил архиепископ Харьковский и Изюмский Афанасий (известный в миру писатель Владимир Шкурупий). — Здесь боль, здесь горе, здесь несчастье. Но самое главное — сила духа нашего народа. Это не просто фотографии, поражающие своей глубиной и силой художественного образа. Это история борьбы украинской нации в лицах за право жить на собственной земле, говорить и творить на родном языке.

И это огромная подвижническая работа автора. Потому что добровольно нырнуть в глубину того горя, которое обрушилось на наш народ, чтобы в мгновениях фотографий запечатлеть эпоху нашего времени, может только человек с большим и неравнодушным сердцем, способным откликаться на боль того, кто рядом.

Во время презентации «Портретов войны» автор представил еще одну небольшую книгу своих работ, изданную украинской диаспорой в Италии по инициативе Тамары Позняковой при поддержке нашего посольства. В ней собраны его фото, которые с конца прошлого года демонстрируются на выставках в разных уголках этой страны. Выставку пожелали принять 20 городов, в том числе Рим.

Европа смотрит на Украину через фотообъектив Константина Бобрищева…

Ранее «ФАКТЫ» рассказывали о фотовыставке, посвященной женщинам, чьи мужья, дети, отцы служили в 30-й отдельной механизированной бригаде имени князя Константина Острожского и пропали без вести на Бахмутском направлении.

Фото предоставлены Константином Бобрищевым и Александром Розумом

66

Читайте нас в Facebook