ПОИСК
Происшествия

«Терпи. А не можешь — вешайся», — сказал рашист онкобольному пленному

12:15 9 апреля 2022
Черниговщина после оккупации

С каждым днем всплывают новые подробности того, что натворили в Украине проклятые орки. И от каждой такой истории просто волосы дыбом. Жительница Чернигова Лариса Рень поделилась в сети впечатлениями после поездки в село Ягодное Черниговской области, которое месяце было в оккупации, и только в начале апреля рашисты его оставили.

«Я поехала навестить и помочь моему свекру Владимиру Реню после того плена в школьном подвале. Мы прошли только по одной улице. От жуткой панорамы сердце сжималось от боли. Фото разрушений, которые я видела до этого, не передавали всего несчастья, постигшего это село. Вся улица — как сплошная рана. На другие улицы мы уже не могли идти… Разрушены хозяйственные постройки. Пожарища от домов. Полное отсутствие заборов — по ним просто ездили решисты. В некоторых «уцелевших» домах разбиты кровли, выбиты окна с рамами. И это не фильмы ужасов, — рассказывает Лариса Рень. - Это реалии, которые принес русский мир. Рассказ о 27-дневной оккупации и русском мире моего свекра: «Они приехали на разной военной технике. У меня во дворе поставили гаубицу. В дома попадали просто — простреливали замки в дверях.

Телефон забрали и сразу растоптали на моих глазах. Российские солдаты были как под кайфом. Жестокое выражение лица и ненависть. Особенно жестокими были буряты. Три раза меня жестко допрашивали русские солдаты. Били ломом по ногам. Я упал и ненадолго потерял сознание. В другой раз меня отправили в мой домашний погреб. Когда я спускался, услышал, что за мной словно что-то катится. Это была «лимонка». Я успел закрыть дверь и откатиться к стене в погребе. Это меня выручило. Они еще спрашивали: «Живой???». В доме все перерыли — одежду в шкафах, книги. У меня была карта с моими пометками, которую я использовал для рыбалки, так за эту карту еще пытали. Потом мне приказали идти в школьный подвал, где одновременно находились 360 человек. Духота, кашель, мало места. Приходилось спать полусидя.

Владимир Рень

Кормили дважды в день. Воды было не достаточно. Однажды представился случай спросить у одного солдата, зачем они пришли и все это делают. Ответ был: «Я срочник. Воевать не хочу, мы братья. Меня дочь дома ждет. Но приказ есть приказ». Самое страшное было, когда один мужчина просил отпустить домой за жизненно необходимым лекарствам (для онкобольного), а рашисты сказали: «Терпи. А не можешь — вешайся». В подвале люди начали умирать. Живые были вместе с мертвыми… Сначала не разрешали хоронить. Когда разрешили и люди пошли копать яму, русские солдаты их обстреляли. Одного из копателей спасло то, что он упал в выкопанную яму. Другой был ранен". Эти воспоминания со слезами на глазах. До сих пор болят ноги, хромает. Вспоминает о нашем деде, который очень хотел пить. Деда уже нет.

Двор усеян остатками русского мера — консервные банки, жестяные банки из-под энергетика, изготовленного «для продажи в россии», накладные с перечнем провизии для военных, много-много использованных гильз. В мусоре замечаю футболку с надписью «армия россии» и… памперс…

И о мародерстве. У свекра и деда забрали все одеяла и электроинструмент — болгарки, сварку, электропилы".

Читайте также: «Нашу машину расстреляли российские танки под Черниговом. Маму и 15-летнего Максима убили, их тела остались там»

1952

Читайте нас в Telegram-канале, Facebook и Instagram

Заметили ошибку? Выделите её и нажмите CTRL+Enter
    Введите вашу жалобу
Следующий материал
Новости партнеров