«Дети начали забывать родной язык, поэтому решили возвращаться в Украину», — эмигрантка и меценат, возродившая архитектурный памятник на Полтавщине
Поговорив с меценатом, которая до сих пор не называет своей фамилии, мы решили рассказать о ней больше. В частности, о том, что побудило ее вернуться на родную землю и что она нашла в глухом селе.
«Я здесь счастлива!»
Жить в английском графстве и полтавской глубинке — две большие разницы. В Старом Хуторе нет даже магазина, а продуктовая лавка приезжает раз в неделю.
До Гиревых Исковцев — административного центра сельского совета — 15 километров полностью разбитой трассой. Это почти час (!) езды.
Даже чтобы поговорить по телефону, селяне вынуждены искать точки в своих дворах, где ловит мобильная связь.
Газ здесь есть только на одной улице, а за ее пределами люди отапливают дома дровами. Да и домов этих уже осталось совсем немного. С момента последней переписи населения в 2001 году количество жителей Старого Хутора уменьшилось еще на сотню и сейчас составляет чуть более 80. Здесь нет ни детского сада, ни школы. А детей школьного возраста всего десять. И двое из них на днях прибыли из Великобритании.
Двое новеньких школьников в Старом Хуторе — дети 36-летней киевлянки Ирины, мецената, которая на собственные средства с помощью общины, находясь в вынужденной эмиграции, восстановила в селе помещение бывшей земской школы, построенной по проекту известного архитектора Опанаса Сластиона. Сын женщины 1 сентября стал первоклассником, а дочка отправилась в четвертый класс.
— Я счастлива, что мы здесь, — глаза Ирины светятся радостью. — Здесь просто наслаждаемся жизнью! Школа в Гиревых Исковцах, где они учатся, очень хорошая. Единственная проблема — разбитая дорога, по которой их возит школьный автобус.
— Так, может, вы и трассу до Гиревых Исковцев отремонтируете? — шутя спрашиваю ее.
Она лишь улыбается в ответ и разводит руками. Она, которая спасла памятник культуры местного значения в Старом Хуторе, — бывшую школу в стиле украинского модерна. Кстати, кто-то должен был бы уже заменить визитку этого древнего села в Википедии, поскольку на размещенном фото — заброшенное неухоженное здание с развалившимися ступеньками, а теперь оно как новая копейка.
… Все началось ровно год назад. Ирина, которая в тот момент находилась в Англии, куда вывезла детей от войны, наткнулась в интернете на свежий снимок бывшей школы в Старом Хуторе, построенной по проекту архитектора Опанаса Сластиона. Состояние помещения женщину настолько поразило, что она начала немедленно действовать, даже не посоветовавшись с мужем или с кем-то из семьи.
— Это село, в котором родилась моя мама, где я, по сути, выросла, потому что родители часто отправляли меня из Гадяча к дедушке с бабушкой, — говорит Ирина. — Помню, во времена моего детства в этом помещении был магазин. Я тогда даже не подозревала, что здание с нетипичными для сельской местности окнами и дверями, а также кирпичной кладкой имеет историческую ценность. Но когда увидела на снимке почти полностью разваленный порог, обшарпанные стены и выбитые стекла, у меня защемило сердце. Поэтому решила попробовать спасти эту жемчужину.
Ирина преподавала английский язык для украинских беженцев, имела постоянный заработок, часть дохода могла выделять на ремонт памятника культуры. Позвонила по телефону заведующей Старохуторским клубом и по совместительству библиотекарю Оксане Берестовской и попросила у нее помощи: «Мне очень хочется восстановить школу, чтобы она не рассыпалась. Если бы кто-то на месте организовал людей, я бы высылала средства на ремонт».
Селяне охотно откликнулись на такое предложение. Сначала мужчины выкосили сорняки и вырубили заросли вокруг заброшенного помещения. А потом принялись менять разбитый шифер на крыше — спешили до затяжных дождей и холодов сделать помещение максимально защищенным. Добровольные помощники Ирины брали чеки на краски, стекло, кирпич, цемент
Решение организационных моментов в большей степени взяла на себя староста села Наталья Давыденко. В частности тех, что касались подвоза рабочей силы и стройматериалов.
— Честно, никто не считал, сколько денег ушло, но сумма не заоблачная, — отвечает Ирина на мой вопрос о стоимости воплощения идеи. — Для моего кошелька это не было ощутимо, тем более работы выполнялись постепенно. Зато сплоченность людей оказалась бесценной. К работам присоединялись все, кто мог. Я прямо на расстоянии чувствовала этот неповторимый дух толоки, который объединяет народ в общем деле. Для нас всех это было действительно важно и интересно. Очень надеюсь, наш опыт кто-то повторит еще в других местах.
«Здесь даже стены вдохновляют»
— Как и все, кто бежит от войны, мы надеялись, что скоро вернемся в Киев, где жили до этого, — продолжает Ирина свою историю. — Но прошло три с половиной года, а войне не видно конца. Мои дети начали забывать родной язык, потому что попали в Англию, когда сыну было три года, а дочери — пять. Нам всем не хватало общения с родными. И я приняла решение возвращаться в Старый Хутор. В Киев не рискнула везти детей, а в родительской квартире в Гадяче нам было бы тесно.
— Вы умеете топить печь дровами? — интересуюсь у собеседницы.
— Никогда не приходилось, но видела, как это делает моя бабушка, которой уже 84, — отвечает она. — Не думаю, что с этим будут проблемы. Сейчас занимаемся подведением воды в дом, так что будет душ. Бытовые неудобства меня меньше всего пугают. Все-таки здесь больше преимуществ: большой двор, свежий воздух, «домашний зоопарк» с курами… А какое это счастье для бабушки, что она не одна в доме!
Ирина пока взяла паузу в работе. Тем временем стала самой молодой участницей сельской самодеятельности — творческого коллектива «Хуторяночка». Женский хор, костяк которого составляют женщины 50+, готовится к отчетному концерту общины в Гиревых Исковцах.
— Сходимся на репетиции, поем украинские песни, и меня просто распирает гордость, что мы дали новую жизнь более чем столетнему памятнику культуры, — говорит Ирина. — Даже не ожидали, что так хорошо получится. Сначала хотели просто «собрать» в кучу здание, чтобы оно не развалилось. А вышла такая красота! Стоишь среди просторного зала, смотришь через шестиугольные окна на поля, на закат, чувствуешь невероятно теплую ауру… Здесь даже стены вдохновляют! Это настоящее счастье!
До ремонта помещения участницы художественной самодеятельности собирались для репетиций в фельдшерско-акушерском пункте — он занимает небольшую площадь в боковой части бывшей школы, которая когда-то служила жильем для учителей. Однако ФАП не всегда был доступен в нужное время. А теперь репетиции проходят в клубе, который переехал из окраины в отремонтированное историческое здание, что долгие годы стояло пустым.
— Это просто чудо, что помещение уцелело, — отмечает заведующая клубом и по совместительству библиотекарь Оксана Берестовская. — Его спасли предприниматели, которые держали здесь магазин. Потому что от другой, средней школы, построенной в послевоенное время, не осталось и следа — сельчане после распада колхоза разнесли ее по кирпичику-шиферине. Пока были колхозы, пока все держалось. Хотя и тогда развивали только административные центры, а об отдаленных селах не заботились. Поэтому в Старом Хуторе все начало приходить в упадок. В результате молодежь массово уезжала… Моему мужу 57 лет, он местный, и когда ходил в школу, в их классе было всего восемь учеников. А наш старожил, 90-летний Федор Алексеевич Федоренко, вспоминает, что в его классе было сорок.
Конечно, больше ста лет назад в Старом Хуторе было достаточно детей, чтобы в нем открыли начальную школу.
Аутентичную грубку кто-то разобрал, разрушенный войной шпиль не восстановили
Напомним, в 1908 году, когда начальное четырехклассное образование в Российской империи стало обязательным, Лохвицкое уездные земство утвердило проекты школ архитектора, этнографа и художника Опанаса Сластиона, который в то время жил в Миргороде. Тогда это было действительно революционное решение. Ведь до того почти столетие украинский архитектурный стиль на Левобережной Украине находился под запретом российского императора. Но, несмотря на запрет, Опанас Сластион, которого называют идеологом украинского модерна начала XX века, развивал национальную идентичность в архитектуре. И Лохвицкое земство не побоялось утвердить именно его проекты. Оно стало единственным на Левобережье, которое согласовало строительство деревянных школ в «кирпичных вышиванках», как некоторые их образно называют. Узоры, говорят исследователи, автор заимствовал из альбомов Елены Пчилки, матери Леси Украинки, которая их собирала. Необычный внешний орнамент фасада «рисовался» в результате особой кладки — выступов и впадин, без использования фигурного или обтесанного кирпича.
В Старом Хуторе была однокомплектная, где работал один учитель и училась одна группа разновозрастных учеников.
Кстати, раньше школу в селе называли «шпилевой», потому что в оригинале ее украшал шпиль. Однако во время Второй мировой здание подверглось разрушению, и шпиль уже не восстанавливали.
А во время недавнего ремонта сельчане восстановили грубу, потому что аутентичную с духовкой кто-то разобрал. Сюда когда-то был подведен газ, но батареи тоже кто-то срезал. Так что в клубе будут топить дровами, как и прежде, более 100 лет назад, в школе.
Чтобы сохранить уникальные памятники культуры, известные как школы Сластиона, известная журналистка, ныне председатель Национального комитета ЮНЕСКО «Информация для всех» родом с Полтавщины Ольга Герасимьюк 8 лет назад инициировала проект «Школы Лохвицкого земства», благодаря чему уцелевшие здания внесены в Государственный реестр недвижимых памятников Украины местного значения.
— Я очень благодарна Ольге за то, что она заботится о сохранении истории, — говорит Ирина. — Скоро мы вместе с ней прикрепим к нашей школе уже изготовленную памятную доску.
Ранее «ФАКТЫ» рассказывали о 83-летней мастерице с Полтавщины, которая возродила старую технику плетения корзин из рогоза.
Фото «Суспільне Полтава»
3093Читайте нас в Facebook
