«Большинство людей не догадываются, из чего созданы мои скульптуры», — мастерица Наталия Пилипенко

«У персонажей есть одна особенная черта: они выглядят так, будто существовали всегда»

- Я создаю авторскую арт-скульптуру, — рассказывает Наталия Пилипенко. — У моих персонажей есть одна особенная черта: они выглядят так, будто существовали всегда. В их глазах — целая вселенная, легкая грусть и очень много тепла. Вот ангелы Весны и Лета. Ангел Весны приходит первым. Он несет маленький челнок для путешествий, рек, детских воспоминаний и долгих теплых вечеров. Ангел Лета приходит следом. Он носит венок из ромашек, собирает первые цветы и будит все, что устало спать. Они встречаются лишь на мгновение. Там, где весна передает лету запах цветов, а лето обещает сохранить их до осени. Именно эта короткая встреча и держит круг года.

— Интересно…

- А вот работа «Кислицы». Это рассказ о диких яблоках и персонаже, который знал каждый заброшенный сад на окраине, где хозяйничал только вольный, колючий ветер. Там, среди зарослей шиповника и старого пырея, до сих пор стояли кривые, покрученные временем яблони. Они не знали человеческой заботы, их никто не подрезал и не белил. Но каждой осенью они упрямо, с какой-то дикой одержимостью, плодоносили. Это были кислицы. Маленькие, твердые, терпкие. От них сводило челюсти. Но они были с таким густым, настоящим ароматом, какого никогда не найдешь в выхоленных сортовых плодах.

Он и сам немного похож на эти яблони. Время хорошо поработало над его лицом, углубив морщины у глаз и вокруг рта. Его старая шляпа, сросшаяся с головой, казалась вылепленной из самой сухой глины, а затертый старый платок на шее напоминал сизый лесной мох. В этот день осень стояла тихая и прозрачная, как холодная речная вода. Он шел медленно, прижимая к себе старое, потемневшее от времени железное ведро. Каждый шаг отзывался глухим, тяжелым стуком. Кислицы, уже переполнявшие ведро, катились под ноги, терялись в траве, но он не обращал внимания. Главное было здесь, в его руках. Он пробовал яблоко. Бледно-зеленое, с одного бока тронутое багряным румянцем. На нем не было глянца. Оно пахло землей, заморозками и запоздалым солнцем. На его устах появилась едва заметная, тихая улыбка. В ней не было громкой радости от того, что собрал богатый урожай. Это была мудрая, немного ироничная улыбка человека, который знает, что самое ценное в этой жизни не дается даром и никогда не бывает безупречно гладким. Настоящая красота всегда немного дикая, горьковатая на вкус и прячется там, куда другие даже не подумают заглянуть. Он остановился, и взгляд его влажных глаз обратился куда-то мимо горизонта, туда, не небо сходилось с верхушками одичавших садов. Он принес свой урожай. Осень могла начинаться…

«Каждая пуговица когда-то была частью чьей-то истории»

— Ведро и яблоки как настоящие… Как добиваетесь такого эффекта?

— Я не воспроизвожу фактуру ради самой фактуры. Для меня она — это часть истории персонажа. Старое ведро должно выглядеть так, будто им пользовались много лет. Яблоко — будто его только что сорвали. Каждую поверхность я создаю вручную, слой за слоем. Мне важно, чтобы зрителю захотелось прикоснуться к работе. Именно мелкие детали делают вымышленный мир убедительным.

— Какой персонаж ваш любимый?

- Один из них — Пуговичник, или Коллекционер потерянных пуговиц. Он собирает пуговицы, потерявшиеся по дороге. Ведь каждая из них когда-то была частью чьей-то истории. Он знает, что маленькая перламутровая пуговица выпала из свадебного платья. Деревянная принадлежала детскому пальтишку, в карманах которого были каштаны. Металлическая — пережила далекие путешествия. Старая тканевая — помнит запах сирени и бабушкины руки… Пуговичник находит их в щелях старых полов, на тропинках после дождя, в ящиках забытых комодов. Большие и маленькие, пустые внутри, немного потертые пуговицы с четырьмя дырочками. Через них когда-то проглядывали нити, связывавшие воедино чужие судьбы, а теперь сквозь них видны лишь воздух и время. Пуговичник очищает их от пыли и складывает в свой сундук. Он верит, что пока сохранена хотя бы одна мелочь, история не исчезает окончательно. Он сидит, перебирает пуговицы и думает: «Кто-то где-то сейчас ищет именно эту…» Чью пуговицу он держит сегодня?

«Люди часто видят в моих работах что-то очень личное и находят в них собственные смыслы»

— Как рождаются идеи ваших работ?

- Обычно все начинается с образа, который вдруг возникает в воображении. Потом я долго его обдумываю, и постепенно вокруг него рождается целый мир. Мне интересно рассказывать зрителю о настоящих человеческих чувствах, мечтах и надеждах. Каждая скульптура для меня — это маленькая история, которую зритель может увидеть и продолжить по-своему. Пожалуй, именно поэтому люди часто видят в моих работах что-то очень личное и находят в них собственные смыслы.

— Какую бумагу используете для папье-маше? Старые газеты, картон?

— Я использую разные виды бумаги, ведь каждый из них выполняет свою роль. Для одних этапов лучше подходит тонкая, для других — плотная. Это уже часть моей авторской технологии. Бумага в моем творчестве — основной материал. Тем не менее большинство людей не догадываются, из чего созданы мои скульптуры.

— Как лучше такие вещи вписать в интерьер?

- На самом деле арт-скульптуру не нужно «подгонять» под него. Такие вещи созданы для того, чтобы стать акцентом, вызывать эмоции, останавливать взгляд и начинать разговор. Если человек чувствует связь со скульптурой, он интуитивно находит для нее в доме идеальное место.

— Как долго хранится такая скульптура из бумаги?

- Я часто говорю, что бумага — очень недооцененный материал. Ведь книги, архивные документы и произведения искусства на бумажной основе живут сотни лет при надлежащих условиях. Со скульптурой из бумаги точно так же. Если четко соблюдать технологию при изготовлении работ и правильно их хранить (такие вещи не любят влаги), они могут радовать десятилетиями.

Ранее в «ФАКТАХ» дизайнер Светлана Бардар рассказывала о том, что создание кружевных украшений в технике фриволите напоминает медитацию.

Фото из альбома Наталии Пилипенко

146

Читайте нас в Facebook