«Выжившие выползли на дорогу. И на этой дороге лежали»: исповедь медика, пережившего теракт в Еленовке
Сегодня, 28 июля, Украина впервые на всегосударственном уровне чествует память о погибших в российском плену. Эта дата приурочена к трагической годовщине теракта в Еленовке Донецкой области. Журналистка The Kyiv Independent Евгения Моторевская напомнила в Facebook исповедь очевидца теракта, выжившего в том аду военного медика Юрика Мкртчяна.
«Три года назад, в ночь с 28 на 29 июля, россияне взорвали в лагере «Еленовка» барак с военнопленными бригады «Азов».
Два года назад мы записали интервью с военным медиком Юриком Мкртчяном, который, находясь в плену, оказывал первую помощь тяжелораненым защитникам. Это было тяжелое интервью.
Юрик Мкртчян добровольно согласился дислоцироваться на вертолете в окруженный Мариуполь в начале полномасштабного вторжения. В апреле 2022 года попал в плен. В «Еленовке» был одним из немногих пленных медиков, допущенных к раненым защитникам Мариуполя. Россияне не предоставили ни медикаменты, ни средства для реанимации. Медики резали простыни на куски и тампонировали раны.
Эвакуацию тяжелораненых администрация лагеря не проводила до самого утра.
Дальше прямая речь:
Приблизительно в 11 часов, ближе к полуночи, мы услышали взрыв, посыпалось стекло в нашем бараке, потом было пламя яркое на все небо. Мы вышли на улицу и через несколько минут услышали дикий рев на весь Донецк несчастный. Люди кричали и стонали. Россияне начали паниковать, все охранники бежали из тех мест, где мы находились. Вот так продолжалось до часа времени. Затем прибежал один из сотрудников администрации, сказал, чтобы мы брали все, что есть и оказывать помощь.
В голове не укладывалось, что там будет столько раненых. За всю жизнь ни один врач не столкнется с таким сиюминутным массовым поступлением. Выжившие выползли на дорогу. На этой дороге они лежали. Мы переступаем порог забора, видел несколько ребят, одного с пробитой головой, другого с рваной раной на конечности, с кровотечением. Я не могу сказать, что я испугался, но был ступор какой-то. Поднимаю голову, вижу своих старших командиров, что они уже начинают сортировать тяжелых больных, оказывать им помощь. Я говорю россиянину: «дай фонарик». Он не дает. И при этом проводит тем фонариком, и я вижу, что к концу того, как он светит, все усеяно телами.
Я начал проходить от одного раненого к другому. Выделил тяжелых больных. Остановка критического кровотечения. Тех, кто не дышал — на бок. Я увидел, что там много ребят с черепно-мозговыми травмами, которые уже начинают… их уровень сознания уже начинает падать. И их нужно в первую очередь эвакуировать. Мы их загрузили и я начал выносить за забор, их даже россияне первыми забрали, но через несколько минут вернули обратно. И ко мне мой старший командир подошел, говорит: что будем делать? Я говорю, что если они его не забирают, то они его тем самым убили. Мы уже ничем не могли помочь. Мы просто отложили всех в угол, покрыли и начали заниматься другими.
У нас нет часов. Но я вижу, что уже светает, никого они не отнимают. Вот эти уже трудные, которым мы не смогли помочь, они начинают умирать. Один за другим. Мы их собрали под забор, русские настроили себе фонарики и смотрели, как мы работаем. У меня создалось впечатление, что люди смотрят блокбастер. Они смотрят, как я провожу сердечно-легочную операцию, комментируют, смеются. Понимаете?
Они следовали один за другим. Я этому провожу реанимацию, слышу, как Димон (пленный нейрохирург) кричит, что еще один «подходит». Я понимаю, что я уже ничем не помогу. Его оставляю, иду к следующему, в надежде, что я что-то с ним сделаю. Тоже самое. Минус.
Как можно смотреть полночи, как люди умирают, и ни хрена не сделать? Как это можно вообще оправдать?
Вечная память защитникам", — написала она.
Материалы, опубликованные в рубрике «Блоги», отображают мнение автора и могут не совпадать с позицией редакции.
723Читайте нас в Facebook
