«Все мужчины из моей семьи на фронте»: звезда «Служба 112», «Жіночий лікар» Екатерина Вишнева об испытаниях во время большой войны

«У всего этого будут последствия в будущем»

— Екатерина, обычно ли вы смотрите премьеры картин, где снимались?

— Много лет назад я взяла за привычку не смотреть свои новые работы. Потому что очень часто то, что создаешь на площадке и то, что появляется на экране — немного разные вещи. Монтаж — это как волшебная палочка. Моя крайняя премьера — сериал «Служба 112» — стала исключением. У нас была классная команда, и мы собирались на допремьерный показ. Признаюсь, мне понравилось то, что я увидела. Я даже не ожидала такого экшена и немного была в шоке.

— Знаю, что над сериалом работали летом 2025 года.

— Да, это было очень непростое время, учитывая те условия, в которых мы все живем. Я — одна из тех актрис, которые обычно при тревоге ходят в укрытие. Понимаю, что никто не заинтересован в затягивании съемочного процесса, но если я мониторю новости и вижу, что есть опасность, извиняюсь и иду в укрытие.

Помню, как снимали один из сериалов в Киеве: 1-ый сезон ходили в укрытие, и, слава богу, ничего не прилетало. В ночь перед съемочным днем уже 2-го сезона в этот двор прилетело. Нашей локации больше не существовало, ее просто снесло под фундамент.

— Насколько сейчас для вас возобновились съемки по сравнению с мирным временем?

— В творческом плане жизнь нестабильна. Война меняет все — приоритеты, предпочтения. Работы стало меньше, и это нормально — в стране война. Режиссеры, с которыми я работала, члены команды — многие сейчас на фронте. Есть понимание, что так, как было, уже не будет. Мы травмированы, стали опытнее и старше.

— Ваш муж, известный актер Олег Москаленко, также на фронте.

— Да, и потому, понимая все, я лучше свободное время я уделю дочке. Я делаю максимально все, чтобы у нее было насыщенное детство. Но, к сожалению, не могу отменить войну, вернуть ее подруг, уехавших с семьями за границу.

— Как Варвара воспринимает войну?

— Ей семь лет, она ходит в первый класс. К взрывам, сиренам, к сожалению, привыкла, как и многие дети в Украине. Варвара знает, что нужно делать, если раздается сирена. Разбирается, когда работают по дронам или ракетам. Это уже часть ее действительности. К счастью, она быстро отходит от стрессов. Но, к сожалению, я думаю, что все это будет иметь последствия в будущем.

«Три месяца я работала в теплице»

— В начале вторжения вы с дочерью выезжали за границу. Не жалели, что вернулись?

— Никогда. Мы очень благодарны семье, в которой жили в Литве. Я была как у родных людей. В семье было двое детей, и Варя была как третья. Но я ни минуты не жалела, что вернулась. Даже за эти четыре года страхов, ужаса и блэкаутов. Здесь мое место силы.

— Хотя в Литве вы тоже работали как актриса.

— Но начинала разнорабочей в теплице. Уже со временем я написала пьесу как драматург «Багажные истории» и так появился театральный проект. Мы ездили с ним на гастроли даже во Францию. Я получала гонорар как актриса, у меня были съемки, но все равно за границей я оставалась чужой. Три месяца я работала в теплице, три месяца — актрисой. Но все время очень хотела домой.

Читайте также: «Никогда не берегла тело и теперь имею последствия»: известная танцовщица Алена Шоптенко об испытаниях во время большой войны

— Вы были готовы к тому, что ваш муж пойдет на фронт?

— Когда мы были с Варварой за границей Олег оставался дома, волонтерил. Когда вернулись, пробыл с нами меньше года, и его мобилизовали. Но муж сразу сказал мне, что, когда придет повестка, он уйдет на фронт. И я была к этому готова. Я приняла это и с уважением отношусь к его выбору. Да, мне было больно, потому что это было время, когда мы после развода снова наладили наши отношения, но у меня не было ни минуты осуждения.

— Удается видеться?

— Бывает я езжу к мужу, иногда он приезжает. Первые полгода такой возможности не было вообще, я вообще не знала, где он находится. Сейчас стараемся чаще видеться, потому что чем дольше идет война, чем дольше отношения на расстоянии, тем труднее каждому из нас.

— Олег изменился?

- Конечно. Его изменило начало войны, служба, опыт. Я и сама изменилась несколько раз. Как и все. Кто-то стал более жестким и безразличным. Война окончится и потом об этом подумаем.

«Через секунду прилетела первая ракета»

— Вы родились в Кривом Роге.

— И часть моей семьи остается там. Всем очень тяжело. К счастью, этот огород очень растянут по плоскости со многими промзонами. Когда говорят «попадание в город», это может быть совсем в другом конце. Можно считать, что все мужчины из моей семьи на фронте. Муж моей сестры воюет. Брат зятя — тоже, другой брат погиб. Мой двоюродный брат Дмитрий два года как пропал без вести. Не воюет только папа, потому что он уже старше по возрасту.

— Где вы встретили войну?

— Я была дома. Мы живем на пятнадцатом этаже недалеко от аэропорта «Жуляны», поэтому у меня ярко с первых минут полномасштабного вторжения. Утром мне позвонила мой психолог Татьяна Усаченко, уехавшая из Луганска еще в начале 2014 года, и говорит: вставай, собирай вещи, малышку и уезжай. Чемодан уже как месяц у меня был собран. Я посмотрела в окно — машина на бешеной скорости проехала на «красный», а через секунду первая ракета прилетела на Жуляны. За 15 минут с кучей чемоданов и детской коляской я спустилась вниз. Потом посчитала, что общий вес вещей составлял на пять килограмм больше, чем мой собственный. Это был адреналиновый шок.

Читайте также: «Любовь к своей стране не имеет гендера»: квир-человек, волонтер и активист Эдвард Риз о жизни во время большой войны

— Когда вы от него отошли?

- Только в Литве. Тогда я в первый раз заплакала. В стрессовых ситуациях я очень аккумулируюсь, быстро принимаю решения и могу быть жесткой. Потом, когда ситуация проходит, меня начинает трясти и текут слезы. Но в момент опасности — ноль паники. Дней двадцать мне понадобилось, чтобы «выдохнуть». Помню, я отвезла Варвару в садик, ехала назад, слушала украинские песни и оттаяла. И потом некоторое время рыдала каждое утро, возвращаясь, когда отвозила дочь. К этому моменту я, как ни странно, очень классно выглядела, лет на десять моложе. Но на следующий день после того, как «выдохнула», мои годы меня догнали.

— Есть вещи, к которым вы никогда уже не вернетесь?

- Русский язык, контент, сериалы. Я хоть и стояла на двух Майданах, много волонтерила, но не понимала: «какая разница». Мне за это сейчас очень стыдно, но я спорила со своим ныне покойным дядей Валерой, который мне доказывал, что речь — это важно, это — оружие. Я ни разу не снималась на территории говно-страны. Все проекты, которые снимались на русском, были сделаны здесь, в Украине, нашими продакшнами. Да, есть несколько украинских актрис, которые принципиально не снимались в таких продуктах, начиная с 2014 года. Я не могла так делать, потому что должна была зарабатывать деньги, чтобы жить. Но у меня никогда не было иллюзий по поводу россиян, и что они за люди. Большинство относились свысока к нам, украинским актерам. Хотя нам тоже была не интересна дружба с ними.

— О чем сейчас мечтаете?

- Скажу в хронологическом порядке: хочу сняться в главной роли в каком-нибудь классном художественном фильме, сняться в 100-серийке и заработать денег, купить большую квартиру, забеременеть, родить вторую дочь и воспитывать ее с мужем. Надеюсь, к тому моменту закончится война и он вернется домой.

Ранее в «ФАКТАХ» звезда «Лікарки Ковальчук» Анастасия Карпенко рассказала об испытаниях во время великой войны.

907

Читайте нас в Facebook