«Боже, оставь меня в живых — я буду писать»: лауреат Шевченковской премии Павел «Паштет» Белянский откровенно о войне и героях своих книг

Смешное и страшное, которое никого не оставляет равнодушным

Паштет родился в 1977 году на Шахте № 9 Перевальского района Луганской области. Его место рождения всегда вызывает улыбку у тех, кто далек от реалий Донбасса. «У вас что там, на-гора новорожденных выдают?» — обычно спрашивают с иронией.

Он вырос среди людей, которые с утра до вечера тяжело трудились на шахтах, среди нецензурщины, грубой силы…

— Эти люди были сильными, и пытались всех нас, детей, сделать такими же, — вспоминает Павел. — Но, знаете, если у тебя каменные руки, даже если ты пытаешься кого-нибудь погладить, ты причиняешь ему боль. А руки были прямо очень из каменного материала. Стремление взрослых сделать ребенка сильным, наоборот, очень часто его ломает.

Но это не о «Паштете».

Отец Павла был военнослужащим, и сын тоже мечтал пойти по его стопам. Однако помешали проблемы со зрением. Поэтому подал документы в Днепропетровский химико-технологический институт. Прежде чем стать писателем, сменил много профессий. Работал и экспедитором, и журналистом. Перебравшись в Киев, открыл свою фирму по изготовлению надгробий.

Свой первый сборник коротких и проникновенных историй под названием «Я работаю на кладбище» «Паштет» издал 10 лет назад. Эта суровая проза о жизни и смерти глазами работника ритуальных услуг сразу же сделала его популярным. На основе рассказов снят одноименный фильм-трагикомедия, сценарий к которому написал автор книги.

Затем практически одно за другим вышли еще несколько его произведений, наиболее тиражными из которых стали «Бабушка умирать не любила» и «Биться нельзя отступить» (2024 г.), которая и победила в конкурсе на Национальную премию Украины имени Тараса Шевченко.

«Учитель украинского языка из Кривого Рога, установщик окон из Днепра, бандит из Херсона, водитель зерновоза из небольшого полтавского села, владелица кафе на побережье Каховского водохранилища, писатель из Киева, сварщик с металлургического комбината, автослесарь, бывший студент — никто из них не планировал становиться военным, — говорится в описании произведения. — Но началось большое вторжение российских войск в Украину, и все они взяли в руки оружие, чтобы защитить свою страну. Теперь они — бойцы отдельного штурмового батальона ВСУ. Вместе с героями вы пройдете путь от формирования подразделения до боев с врагом. Первые штурмы, освобожденные села и их жители, суровый окопный быт, ранения и смерти товарищей, разочарования и потери, хрупкое военное счастье, конец прошлой жизни и начало новой.

Книга автобиографическая и честная, как и вся проза Белянского. Будет смешно, будет страшно, кому-то прочитанное может показаться неудобным и слишком откровенным, но вряд ли кого-то оставит равнодушным".

Сейчас Павел «Паштет» воюет в одной из бригад ВСУ старшим стрелком штурмовой роты. Хотя, признается, уже с год не был на передовых позициях, потому что в последнее время много путешествует по Украине, презентуя свое произведение, выдвинутое на соискание премии.

Буквально за пару дней до объявления победителей конкурса Павел «Паштет» Белянский по приглашению культурного агентства «Терени» встречался с поклонниками своего творчества в Полтаве.

«ФАКТЫ» подают ключевые тезисы из разговора. Дальше — прямая речь.

«Нельзя читать „Паштета“ и не плакать»

— Меня часто спрашивают, где я нахожу время, чтобы писать в окопах, и уместно ли издавать книги во время войны. Слушайте, ну, во-первых, я пообещал Богу. Как не сдержать такое обещание? Это было после очень плотного обстрела. Нас обстреливали несколько дней, просто безостановочно. Когда я потом вылез из норы и увидел посадку, я ее просто не узнал.

Это была незнакомая мне посадка. Там все было перемешано. Было страшно на это смотреть. И я такой: «Боже, сохрани меня, я буду писать. Каждый день буду писать. Только оставь меня в живых. Все, что хочешь, забери. Ногу возьми, руку… Хотя руку нет, потому что рука мне нужна, чтобы писать. Буду жив — буду писать». Ну, и так я обещал Богу и благодарил его.

Во-вторых, это привычка писать всегда. Я всегда делаю какие-то заметки, всегда что-то записываю в телефоне, еще у меня есть где-то там тетради, записные книжки… Ведь вокруг тебя происходит столько всего! Это богатый материал, из которого можно что-то сотворить. Эти истории нельзя пропустить, их нельзя придумать.

Я вообще люблю стратегию маленьких шагов. Если каждый день будешь писать одно предложение, где-то за два года напишешь книгу. Потом сам удивляешься: «Ничего себе! Целая книга! Когда это я ее написал?»

На войне могут где-то тебя убить. И тогда недописанный роман будет цениться еще выше.

Я неплохой наблюдатель. Я умею обрамлять увиденное в словоформы и провоцировать читателя на какие-то эмоции. Я рассказываю реальные истории. Но если меня попросят придумать мир, это не мое. Я люблю описывать то, что видел и слышал сам. Дальше отступаю, чтобы читатель разобрался самостоятельно. Стараюсь никому не давать оценок. Читатель должен быть соавтором твоего текста.

На войне видишь вокруг себя много всего разного, о чем хочешь потом забыть. Но я вам скажу: это нихера не работает. Даже если об этом не написал, все равно будешь это помнить.

Врать я не умею и не хочу. Поэтому писал, как все было. Единственное, что делал точно, так это немного «докручивал» каждого персонажа, чтобы он стал таким обобщенным, чтобы был узнаваемым для всех, кто служил. У каждого, кто был в армии, был старый, добродушный и умный «Дед». У каждого был какой-то там «Малыш» — либо здоровый толстый человек, либо, наоборот, мелкий какой-то мальчик. У каждого был кто-то, кто сидел в тюрьме.

Это о реальной войне реальных людей. О войне нужно говорить реально честно. Если эти истории нигде не зафиксировать, то в их реальность вообще будет трудно поверить.

Однажды, когда уже вышла книга «Биться нельзя отступить», я стоял возле кофейни и ко мне подошел парень, узнал меня. Говорит: «Ты написал книгу? Это же все о моих пацанах!».

Семьи ребят, о которых я писал, узнают их в книге и благодарят. Мои побратимы говорят: «Красавчик, все очень норм, но почему ты о том-то и том-то не написал?».
А один рассказывал, что книгу, которую купила жена, он дочитал, будучи в отпуске. Мужчина ее положил, сел в такси — они ехали в кино — и разрыдался. А жена обрадовалась: «Ну, наконец-то!».

Нельзя читать «Паштета» и не плакать. Это нормально. Это то, ради чего я пишу. Я часто говорю: «Я знаю, почему я написал эту книгу. Я не знаю, почему вы ее читаете».

Надеюсь, у этой книги будет и второе рождение. Когда ее будут читать наши дети и внуки, которые захотят узнать больше об этой войне.

Уверен, что появится еще много хороших книг о ней. Наши главные будущие авторы еще воюют, приобретают опыт и смыслы, теряют смыслы и друзей. Именно из этого материала родится наш главный роман о войне.

«Я из Луганска. Больше я не убегу»

— Кстати, многие, кто читал мою автобиографическую книгу «Бабушка умирать не любила», даже из западных регионов, говорили, что и у них так было. Просто не было шахт вокруг.

Вышло так, что в этом произведении я немного «препарировал» свою семью. Ей это не понравилось, поэтому я сейчас не самый любимый племянник своих тети и дяди, которые остались на оккупированной Луганщине.

Полноценным персонажем и даже главным героем «Бабушки…» стала шахта. На Донбассе это часть быта. Там всё строится вокруг шахты. И всё связано с ней. Шахта работает — всё работает. Она умерла — всё умерло.

Книгу я писал на русском. И когда отдавал ее на перевод, сказал: перевести ее можно на любой язык, но написать можно было только на русском. Но когда потом в тексте встретил слово «ослінчик», на котором сидел дед, вместо табурета, я возразил: «Где-то может быть такой дед, который будет сидеть на „ослінчику“, но это будет не дед из шахтерского поселка!»

Мои земляки уважали государство. Потому что на нем были завязаны все предприятия Донбасса. Государство давало средства. Государство давало работу. Так в чем проблема Донбасса, в отличие от Николаевщины, например, Харьковщины, где также был довольно распространен русский язык? А в том, что там люди работали на земле и таким образом могли прокормить себя. Работа же в шахте была настолько сложной, тяжелой и изнурительной, что человек, даже если у него был дом с приусадебным участком, не имел сил обрабатывать его. Поэтому он не сажал картошку, не держал корову. Только у некоторых были кролики или куры. И когда в 90-е советское государство прекратило свое существование и шахты начали закрываться, люди потеряли заработки, и оказалось, что они ничего другого делать не умеют. А новое государство не предложило им никакой адаптационной программы, как это было, например, в Британии, которая в свое время тоже столкнулась с такой ситуацией. Шахтеры и их семьи оказались наедине со своими проблемами. И у них осталась обида на государство, которое их бросило.

Мы — те, кто не принял образ жизни на Донбассе, — бежали оттуда туда, где нам казалось лучше. И это было, может быть, не очень правильно. Потому что, чем меньше там была концентрация тех, кто любил Украину, тем больше россияне имели шансы сделать то, что они сделали. Может, если бы мы были там, это было бы немного иначе. Не знаю.

Хотя история не любит таких сравнений.

А мобилизоваться для меня вообще был не вопрос. Я был достаточно подготовлен физически. Поэтому утром 25 февраля пришел в пункт сбора терробороны Киева, вечером получил автомат. На следующий день опубликовал в «Фейсбуке» короткий пост: «Я из Луганска. Больше я не убегу».

Когда Киевщину освободили от оккупантов, я попросился в боевую бригаду. С записью в военном билете «ограниченно годен в военное время» брать меня не хотели. Но мне удалось убедить, что глаз, который почти не видит, — не помеха. Так я стал пехотинцем-штурмовиком.

Читайте также: «Когда в стране война, каждый должен делать то, что у него лучше всего получается», — писательница Зоя Казанжи

В норе большинство мечтают о куске хлеба, посыпанном сахаром, а некоторые — о меренговых роллах

—  В новой книге «Пожалуйста, не бойся» о первых днях защиты Киева собраны истории гражданских, которые шли в армию, не понимая вообще, что с ними будет. Которые стреляли по звездам, потому что думали, что это дроны. Которые вообще не знали, с какой стороны браться за автомат. Ведь все это не было связано с их прежней жизнью. Если бы не война, они бы никогда не встретились, даже в одной маршрутке не проехали бы.

Потом запомнилось, как мы с побратимами как-то сидели голодные в земляной норе и мечтали о чем-нибудь сладком. Делили между собой кусок шоколадки, и тут слышу от одного: «Вот бы хлеб сахаром посыпать». А другой продолжает: «А я бы меренговые роллы ел». Остальные ребята напряглись: «Меренговые роллы — что это?». Такие они — разные миры в ВСУ.

Это в первый день войны сложно. Считаю, что россияне совершили большую ошибку, не зафиксировав свои так называемые успехи в первые несколько месяцев. Потому что чем дольше все это продолжается, тем меньше мы боимся. Что пугает человека на боевых? Неизвестность. Сейчас все знаем, что такое баллистика, что такое крылатая ракета. В первые дни, когда звучали тревоги, мы бежали куда-то, прятались, а сейчас такие: «Ракета? Ладно, еще не в моем районе, еще посплю». Мы привыкли ко многому. И эта привычка уже дает нам возможность даже планировать жизнь.

Вот я был недавно в Краматорске. В одном месте после прилета от здания осталась куча мусора. А рядом делают ремонт, открывают кофейню. «Вы серьезно?» — спрашиваю. «Да подождите, говорят, сейчас здесь будет лучшая цена на кофе. Чем сложнее сюда будет заезжать, тем кофе будет дороже».

Шаг за шагом мы привыкаем к этому ужасу. Он становится для нас нормальным. И это, конечно, полный капец. Но, с другой стороны, это и наша сила. Это наша способность держать удар. И так победим.

Мы переживаем сейчас такой опыт, который нельзя потом просто так забыть.

Полномасштабная война все больше заставляет нас вспоминать то, откуда мы родом, возвращаться к своим корням, изучать их, анализировать. На мой взгляд, уникальность Украины в том, что, попадая сюда, можешь выбрать, кем ты будешь. Это как новая Америка, в которую все ехали, чтобы стать тем, кем они хотели стать. Можно было приехать из любой страны и выбрать быть свободным человеком.

Вообще не важно, кем ты будешь. Ты выбираешь биться, выбираешь сторону добра, ты берешь в руки оружие, становишься украинцем. Это уникальная возможность оказаться на стороне добра, справедливости. Многие этим пользуются. И правильно делают.

Служили два товарища

— К сожалению, большинства персонажей книги «Биться нельзя отступить» (а их около десяти) уже нет в живых. Главная героиня — стрелок-санитар Татьяна с позывным «Тигра», — на счету которой огромное количество спасенных парней, перешла в учебный батальон, где учит боевых медиков.

Будет ли продолжение военной тематики в моем творчестве? Есть ли такие истории, которые я оставил на потом?

Хочу рассказать одну из них.

Служили два товарища. Один погиб в посадке, а другой получил ранение и был эвакуирован. И решил он пойти забрать тело друга, чтобы тот не числился пропавшим без вести. Чтобы родители могли его похоронить с почестями и могли прийти на могилу. Ну и пошел. А идти, надо сказать, под вражескими дронами километров семь или десять. Как-то дошел, уже по-темному, нашел погибшего товарища, взял его и стал вытаскивать. Начинается обстрел, его там глушит, он снова получает ранение и понимает, что не сможет вытянуть тело, потому что оно очень тяжелое. Поэтому решает отрезать погибшему ногу, чтобы был материал для проведения ДНК-теста. Отрезает, кладет в рюкзак и успешно возвращается на стабилизационный пункт, отдает свой «трофей» медикам. С чувством выполненного долга сидит, спокойно курит. И тут выходит девушка-медик и говорит ему: «Все хорошо, ты молодец. Но нога не та». — «В смысле?» — «Ты же российскую ногу принес». — «Откуда ты это знаешь?» — «Так на ней штанина российской болотной формы». Оказалось, парень в темноте перепутал тела. И он снова пошел в лесопосадку, за следующей ногой…

Я вижу, что большинство присутствующих в зале не воевали. Сейчас слушают меня с напряженными лицами и, вероятно, думают: «Как такое может быть?». А воевавшие всё понимают и только улыбаются. Потому что на войне еще и не такое бывает…

Ранее о своем решении присоединиться к рядам украинской армии сообщил известный писатель Андрей Любка, который отметил, что пора быть не только для ВСУ, но и в ВСУ.

Фото: культурное агентство «Терени» (Полтава) и из открытых источников

6713

Читайте нас в Facebook