«Я до сих пор это не пережил»: телеведущий Константин Грубич об испытаниях во время большой войны

«Если разговариваешь по-украински, считаешься деревенщиной»

— Константин, в последние годы вы активно ездите по стране и собираете истории «тихих звезд». Что это за люди?

— Рубрика в утреннем шоу «Завтрак с 1+1» «Тихие звезды» (1+1 Украина) — это воплощение моей давней мечты. Мне всегда было обидно, что часто медиа сконцентрированы на освещении жизни селебрити. А поскольку я много путешествую, мне попадаются люди, которых знает ограниченное количество, но по потенциалу и интересу они — выдающиеся. Поэтому я поставил амбициозную задачу — рассказать о таких людях, чтобы «тихая звезда» стала громче. Но здесь нужно, чтобы все совпало: история, драма. Поскольку наш зритель перенасыщен информацией и привлечь его внимание тяжело.

— Как, на ваш взгляд, изменились украинцы за последние годы?

— Очень проявились категории «свой-чужой». Для многих открытием стала собственная идентификация, о которой до войны не думали. Я вижу, как за последние годы усилилась роль местных общин. Безусловно, война мешает, но, несмотря на это, даже возрождаются дворцы и помещичьи имения. Люди пытаются сделать центр вселенной у себя дома. Усиливают общины и переселенцы, хотя, с другой стороны, они размывают языковой вопрос, который остается очень «дразнящим».

По сути, идет обычное течение жизни. Странно говорить, но эта война лет через 100 будет определяющим периодом в истории нашей страны! Сейчас решается вопрос тысячелетий, который возник из татаро-монгольских набегов и продолжается. Украина стала колонией, и мы пытаемся избавиться от этого ига. Это тяжело, но если через 1000 лет мы пронесли свою идентичность, значит, корни наши сильные. А то, что сейчас — это агония. Не знаю, выживу ли я или моя семья, но точно Украина есть и будет.

— Был ли в вашей жизни когда-то вопрос идентичности?

— Я очень плавно и безболезненно въехал в тему украинского ренессанса. Я поступил на факультет журналистики Киевского госуниверситета имени Шевченко в 1985 году, и это было время перестройки. Тогда не только вышли антиалкогольные указы и случился Чернобыль, но и произошло украинское возрождение. Наш факультет стал центром, где собралась активная молодежь, и я в этом «варился». Когда началась Революция на граните, я освещал ее, потому что уже работал на телевидении. Мне все было в кайф, и перемены в стране совпали с моей биографией.

— Вы — один из тех ведущих, кто принципиально никогда не переходил на русский.

— Хотя в те годы говорить по-русски было престижным. Считалось, если разговариваешь по-украински — деревенщина. Но я был в этом принципиален. Как и вся моя семья. Помню, своих дядей и некоторых их товарищей, клявших русскую царскую старую власть, они говорили о казачестве и ходили с усами. В семидесятых годах мне это казалось странным, а потом я понял, что это гены.

«Все говорили о возможной оккупации»

— Было ли у вас предчувствие, что вторжение россии в Украину произойдет?

— Вовсе нет. Я работал в «ТСН. Тиждень», и в феврале 2022 года коллеги уже делали сюжеты, как собирать тревожный чемоданчик. А я удивлялся: Боже, какое нападение?! Думал, что россия просто в очередной раз «бряцает» силой. К тому же я был в эйфории, потому что через двадцать лет после «Не всі вдома» меня взяли на прямой эфир в проект «Твій день». Прошел только месяц, и я кайфовал от этого.

— Так что 24 февраля 2022 года вы…

— В пять утра, когда начали бомбить Киев, я не понимал, что мне делать. Но в 11 утра уже был на канале, потому что должен был начаться эфир «Твого дня», и мы таки вышли на короткое время. Потом, уже дома, провели семейное совещание и решили никуда не ехать. Сын Ярослав за три дня до вторжения вернулся из короткой поездки в Краков, где жил несколько лет до ковида. Позже он говорил, что в любом случае вернулся бы в Украину. Мы живем на левом берегу и в первые дни не знали, что с нами будет, потому что все говорили о возможной оккупации.

Читайте также: «Ничего не хочу — ни видеть кого-то, ни ехать куда-то»: ведущая проекта «Ранок у великому місті» Юлия Зорий о пережитом во время войны

— Многие журналисты тогда оставались и на ночь на каналах.

— Я не оставался. Дочь Влада, которая работает журналисткой на «Сніданке», также отказалась. Мы держались семьей. Где-то 18 марта пришел момент, когда в городе была уже критическая ситуация. Мы решили ехать к друзьям в Карпаты, но в этот момент мэрия Киева приняла решение о комендантском часе на несколько суток. Мы просидели дома и так и остались. Сейчас, через несколько лет, мне приятно, что я тогда никуда не дернулся. Что это? Наверное, интуиция. Но я знаю, что нигде бы покоя не нашел. И так же мои родные.

— Известно, что ваш сын, вернувшись в Украину из-за границы, пошел на фронт.

— В 2024 году осенью Ярослав подал документы в ту часть, где хотел воевать. Была долгая проверка, и его приняли только в мае 2025 года. Он прослужил несколько месяцев и получил тяжелое ранение — Ярослав потерял правую руку.

— Как вы это пережили?

— Я до сих пор это не пережил. Ну как это могло произойти? С одной стороны, главное, что жив. А с другой… Недавно вот были во Львове, отмечали всей семьей день рождения жены. Ярослав находится там сейчас на протезировании в «Суперхьюмансе». Сын нас пригласил на концерт и, пожалуй, впервые за многие годы, я был на выступлении рок-звезды. Это была группа «Без обмежень», концерт на открытом пространстве. Но все тексты у Танчинца очень чувственные — «Вільні люди», «Листопад». И вот я стою, слушаю, рядом вся моя семья, сын. Меня очень накрыло… Поэтому я еще в процессе переживания того, что произошло.

Но больше меня удивляет, как Ярослав переживает это. Он стал публичной персоной, мотивирует других, не бросил спорт. Он и раньше занимался культуризмом, особенно когда жил сам в Кракове — учился с 2014-го года, потом работал. Но сейчас спорт ему очень помогает. За все это время я ни разу не видел, чтобы он плакал — а я бы на его месте так не смог. А Ярослав только говорит: какой в ​​этом смысл? Знаете, такое его мужество и характер для меня — открытие.

— Как вас изменила большая война?

— Она точно сделала меня более эмоциональным. Я стал еще больше любить Украину или просто раньше об этом не думал. Мне приятно, что есть те, кто вырос на моих программах и сейчас благодарит меня за это. Я понимаю, что в свое время качественно проделал свою работу.

— Думали, что сделаете, когда наступит наша победа?

— Пусть она просто произойдет. Если сохранится моя работа — это уже большой плюс. А что касается победы… Может, это эйфория, но мне кажется, что все идет к окончанию войны. Это словно носится в воздухе.

Ранее известный актер и военный Владимир Кравчук, звезда фильма «Ты — космос», в эксклюзивном интервью «ФАКТАМ» вспомнил начало большой войны, службу пулеметчиком и признался в своих страхах.

Читайте также: «Все мои роскошные наряды, к сожалению, уничтожены»: Ольга Сумская о последствиях ракетной атаки по киностудии имени Довженко

Фото предоставлены Константином Грубичем

Читайте нас в Facebook

Сделайте «ФАКТЫ»
избранным источником
в Google News