«Оккупанты расстреляли всех, кроме парня, который признался, что он и его товарищи не строители, а теробороновцы», — супруга погибшего в Буче
«У теробороновцев было одно ружье на всех»
— Когда началось полномасштабное вторжение, мы с мужем Андреем и нашим сыном Романом намеревались обустроить погреб, чтобы там спасаться от обстрелов, — рассказала «ФАКТАМ» Наталья Вербовая. — Но на следующий день, 25 февраля, сыну позвонил его друг Василий, с которым они вместе с пятого класса учились в гимназии. Сообщил, что он со своими родными выезжает в Закарпатье, предложил нам ехать с ними. Сказал, что скоро будет у нас, на сборы есть полчаса.
Я спросила мужа: «Что будем делать?» — «Конечно, едьте», — ответил Андрей. Важный нюанс: в машине у Василия было только два свободных места. Я села на заднее сиденье вместе с мамой Васи Наталией Ивановной (там также разместили их кошку). А мой сын сел впереди рядом с другом. Выехали 25 февраля около 16 часов. Крепко обнялись с Андреем. Договорились, что он дособирает вещи и последует за нами на нашей машине. Мы поехали, а Андрей стоял у калитки, смотрел нам вслед.
До Закарпатья мы добирались 36 часов (только дорога до Житомира заняла 10 часов). По дороге я много раз звонила мужу: «Андрюша, уезжай», «Андрюша, ты уже уехал?» А он мне: «Да, хорошо». Сфотографировал свой рюкзак и мой паспорт (я забыла документ дома), прислал эти снимки мне — мол, почти готов в дорогу. Но так и не уехал…
— То, что Андрей присоединился к теробороне, стало для вас неожиданностью?
— Он не говорил мне, что уйдет в территориальную оборону. Тогда многие жители объединились для защиты города. Они строили блокпосты (на улице Яблонской было несколько блокпостов), организовали дежурство, помогали жителям эвакуироваться, волонтерили — приносили людям еду, лекарства. Знаю, что в тероборону еще и не всех принимали. Моему Андрею было уже 55 лет, мог и не идти, но пошел и его взяли.
— Когда муж перестал выходить на связь, у вас возникло ощущение, что с ним произошло что-то нехорошее?
— Наверное, нет. Российские изверги убили его и семерых его товарищей 4 марта. В тот день ранним утром он поговорил по телефону с моей мамой — она ему позвонила. Андрей сказал ей, что надо почистить все чаты в телефоне и попросил, чтобы ему не звонили, потому что он с товарищами оказался в оккупации, поэтому звонки могут их выдать и, возможно, навредить звонящим. С тех пор мой муж перестал выходить на связь.
— Кому из теробороновцев удалось выжить?
— Выжили двое: мужчина средних лет Иван Скиба, а также молодой парень (в то время ему было то ли 18, то ли 19 лет), который проявил малодушие и в один из самых драматичных моментов признался оккупантам, что он и его товарищи не строители, а теробороновцы. Не буду называть фамилию этого парня. Я видела его во время следственного эксперимента на месте трагедии. В отношении него проводилось расследование.
Читайте также: Об убитой в Буче женщине с красным маникюром, фото которой облетело весь мир, рассказали ее знакомые и свидетель преступления
— Как выжил Иван Скиба?
— Чудом. Собственно, до сих пор мне ни разу не удалось с ним поговорить, поэтому непосредственно от него я никаких подробностей не услышала. Как я понимаю, еще в марте 2022-го Скиба уехал с семьей в Польшу и до сих пор не возвращался. Он позвонил мне только один раз — в 2023 году на годовщину гибели ребят. Мы тогда организовали митинг на месте их расстрела. Пришли многие, был священник. Как раз тогда был звонок от Скибы, но вышло так, что мы не побеседовали. Я ему не раз писала, но это не дало результата.
— Он пошел на контакт с журналистами?
- Да. Собственно, из интервью, которые дал СМИ Иван Скиба, я узнала значительную часть того, что произошло с моим мужем и его товарищами. Было так: третьего марта российские оккупанты ворвались в Бучу. На улице Яблонской находилось менее десяти теробороновцев. У них было одно ружье на всех. Так что оказывать вооруженное сопротивление сотням до зубов вооруженных десантников стало бы самоубийством.
Владелец одного из домов на Яблонский предложил ребятам спрятаться у него в подвале. Они согласились. Так что ночевали в том подвале. Как я вам уже сказала, на следующее утро Андрею позвонила моя мама, и они пообщались.
Вскоре в подвал ворвались российские десантники. Ребят избили, забрали мобильные телефоны и обувь. В 11 часов камеры наблюдения на улице сняли, как теробороновцев гонят к административному зданию на Яблонской, 144, где оккупанты обустроили штаб и пыточную. Каждый из ребят наклонившись держал одну руку у себя на голове, а другую — на поясе идущего впереди. Иван Скиба рассказывал журналистам, что солдаты кричали: «Вы бандеровцы! Вы хотели сжечь нас „коктейлями Молотова“! Мы сожжем вас живьем!»
— Под этим давлением молодой парень психологически сломался и признался, что он и его товарищи не строители?
— Он признался после того, как российские изверги застрелили одного из теробороновцев — Виталия Карпенко. Признание спасло жизнь молодому парню — орки его отпустили, но для остальных мужчин его слова фактически стали приговором.
Дальше события развивались так: российские десантники завели в здание Ивана Скибу и моего мужа. Ивану надели на голову ведро, приказать наклониться и прислониться головой к стене. Начали класть ему на спину кирпичи. Он не устоял на ногах, упал. Иван слышал, как оккупанты угрожали моему мужу, что выстрелят ему в ногу.
Читайте также: «Безудержное насилие путина не знает границ»: в Европе требуют провести международное расследование «резни в Буче»
Здесь надо сказать, что оккупанты зачем-то пригнали к зданию по Яблонской, 144, местных жителей. Из них несколько видели там теробороновцев. Это, в частности, одноклассница моего мужа Ирина Волынец. С ней я ходила к тому зданию после освобождения Бучи. Ирина собственными глазами видела, что мой Андрей был еще жив, лежал на земле, возле него была лужа крови и какая-то простыня. Ирина почувствовала, что Андрей на нее смотрит. Сказала мне, что не могла помочь ему. Если честно, я за это была обижена на нее. Сейчас понимаю, что она действительно в той ситуации не имела возможности что-то сделать для Андрея. Ирина показала мне место, где он лежал.
Там тогда случилась еще одна очень опасная история, которая все же завершилась благополучно. Дело в том, что орки схватили сына Ирины Славу, поставили его рядом с теробороновцами. Слава — участник АТО, на нем были берцы. Россияне заставили парня снять берцы, спрашивали, откуда они у него? Ирина умоляла освободить сына. Тогда оккупанты спросили теробороновцев, их ли этот парень? Те ответили, что нет. И Славе позволить уйти.
«Убийцы звонили к себе в россию с телефонов, которые забрали у теробороновцев»
— Теробороновцы пытались бежать?
- Попытался сбежать один из них, но в итоге спасся другой. В своих интервью Иван Скиба рассказал, что российские солдаты совещались, что делать с теробороновцами. Решили убить. Ребят завели во двор здания по Яблонской, 144. Там уже лежало тело расстрелянного человека.
Ребята простились друг с другом. Вдруг один из них — Анатолий Приходько — бросился бежать. Орки его застрелили, начали стрелять по другим. Затем добивали.
— Среди мужчин, которых тогда расстреляли, был Иван Скиба. К счастью, ему чудом удалось спастись?
— Выходит, что так. Он рассказал журналистам, что его ранило в сбок. Изо всех сил сдерживал дыхание, чтобы пар изо рта не выдала, что он жив. Наконец, убийцы ушли оттуда. Тогда Иван пополз к забору, сумел перелез в сад, перелез еще через один забор. Добрался до оставленного владельцами дома. Нашел там лекарство, обработал себе рану, переоделся в одежду, которая была в доме.
В тот же вечер в этот дом нагрянули другие российские солдаты. Иван сказал им, что ранение получил из-за обстрела. Его привели на Яблунскую, 144, посадили в подвал, где содержали местных жителей. Через пару дней людям разрешили оттуда уйти. Иван пришел домой. Вскоре с семьей смог эвакуироваться и уехать в Польшу. Приблизительно такова история спасения Ивана Скибы.
— Когда вы узнали, что ваш муж погиб?
- Уже после освобождения Бучи. А до того искала его. Звонила, писала сообщения: «Где ты? У меня твоя цепочка, амулет тоже. Я тебя от всего плохого оберегаю. Мы за тебя молимся. Ждем твоего звонка. Напиши нам хотя бы пару слов». Тогда мой Андрей был уже убит.
Как потом стало известно, тела расстрелянных теробороновцев лежали во дворе, пока Бучу не освободили от оккупантов.
— Вы вспомнили амулет. Какой у Андрея был оберег?
— Ладанка на цепочке с изображением Матери Божьей.
— Андрей вам снится?
— В первый раз он мне приснился 7 марта 2022 года. Во сне я увидела Иисуса в белых длинных одеждах. Он на руках держал тело, замотанное в белые простыни из тонкой ткани, развивавшейся на ветерке. Иисус сказал мне: «Это Адриан». Я не могла смириться с мыслью, что мужа нет в живых. Позже все же объяснила для себя сон: Андрей погиб, и Господь взял его к себе.
В следующий раз увидела Андрея во сне, когда мы с сыном уже вернулись в Бучу. Из нашего дома видна через забор улица. Мне приснилось, что вижу, как по улице идет мой Андрей. Я его позвали: «Андрюша, иди домой». А он прошел мимо и направился в сторону кладбища (мы живем неподалеку от него).
— Спрошу о минувших счастливых годах. Как вы познакомились с Андреем?
— Вышло так, что я сначала познакомилась с его мамой, а она познакомила меня с Андреем.
— Вы ей понравились, и она постаралась, чтобы вы встретились с ее сыном?
— Я думаю, что так оно и было. Она пригласила меня в гости, и я приехала к ним. Приехала, собственно, по делу. Тут надо сказать, что тогда, в 1990-е годы, в Буче на стеклозаводе изготовляли колбы для термосов. А в Тернопольской области, где я жила, делали обоймы (корпуса) для термосов. Кто-то менял колбы на обоймы, кто-то наоборот — обоймы на колбы.
Мы познакомились с мамой Андрея на рынке в Черновцах. Я продавала там термосы — был такой приработок. Мы с ней пообщались, обменялись телефонами и договорились, что я наведаюсь к ней по делам.
Я приехала в Бучу как раз тогда, когда Андрей вернулся из рейса — он был моряком дальнего плавания. Так с ним и познакомились. Мы встречались не очень долго. Сначала он приехал ко мне в Тернополь, пробыл несколько дней и вскоре отправился в очередной рейс в море. Часто звонил, а когда вернулся из плавания, сделал мне предложение. Вышло так, что сделал предложение во время нашей третьей встречи.
— После женитьбы ваш муж продолжил карьеру моряка?
— Нет. Как раз после свадьбы эту карьеру он завершил, потому что тогда, в 1996 году, государственное предприятие Черноморское морское пароходство переживало не лучшие времена. Андрей стал искать себя в другой профессии. У него были золотые руки и желание работать. Устроился на фирму по изготовлению дверей и окон. У него хорошо получалось. Впоследствии он стал заниматься мебелью, в том числе ее реставрацией. Мужу нравилось работать с деревом. Выполнял индивидуальные заказы: делал мебель для кухни, комоды, шкафы-купе. Сам проектировал эти изделия, производил расчеты.
У нас дома практически все сделано его руками. Дом нестандартных размеров, поэтому первое, что он сделал у нас в доме — новую дверь. К тому же Андрей утеплил дом минеральной ватой и пенопластом, сделал в доме ремонт, положил в кухне плитку, в комнатах — ламинат, провел воду, канализацию, сделал мебель в кухню, вымостил во дворе дорожку плиткой… За что бы он ни брался, у него все получалось.
— Кого-то из российских десантников, расстрелявших теробороновцев, удалось наказать?
— Это дело ведет Государственное бюро расследований. Существует тайна следствия, так что пока многое нельзя рассказывать. Я верю, что преступники (в частности, из 234-го десантно-штурмового полка) будут наказаны. По крайней мере, некоторых из них удалось вычислить журналистам — по видео с камер видеонаблюдения и телефонным звонкам, ведь убийцы звонили к себе в россию с телефонов, которые забрали у своих жертв. Есть информация, что часть извергов уже погибла.
Хотя прошло четыре года после гибели Андрея, но я все ищу его в живых. На днях увидела бездомного в подземном переходе. Мой муж был худенький, и этот худенький. Остановилась, присмотрелась — похож. Возникло желание вернуться и рассмотреть лучшее. Понимаете, во мне не угасла надежда на чудо, что, несмотря ни на что, мой Андрей жив. Пусть он бездомный, раненый, инвалид… Лишь бы был жив. Невероятно больно принять, что твоего родного человека нет, что ты больше никогда его не увидишь, не скажешь ему слов, которые не успела сказать.
Добавлю еще, что на четвертую годовщину гибели моего мужа и его товарищей у нас в Буче состоялся крестный ход. Репортаж о нем показали по одному из телеканалов в Японии.
Фото из открытых источников
4411Читайте нас в Facebook
