Зимой привязали к дереву и обливали холодной водой: в начале большой войны мужчина пошел за детским питанием и попал в плен, из которого до сих пор не вернулся

«У меня было предчувствие, что Ваня попадет в беду»

— Как ваш муж оказался на том проклятом блокпосте? — задаю вопрос Анне Муштуковой.

— Он пошел пешком раздобыть детское питание младенцу — моему внуку, которому тогда было два месяца от рождения. А также помочь своему брату. Расскажу несколько подробнее. Было так: когда началась большая война, мы с мужем находились на нашей с ним работе — в частном садовом обществе. Я работала гувернанткой у одних людей, а муж — охранником (стерег дачные дома и приусадебные участки).

Мы решили там остаться, поскольку это место несколько удалено от населенных пунктов, расположено в лесу в 12 километрах от Дымера. Надеялись, что на работе нам будет безопаснее и спокойнее. Забрали туда к себе мою дочь с сыночком. Но, во-первых, нужно было раздобыть детское питание для младенца. Во-вторых, Ване позвонил его родной брат (кстати, мой муж из многодетной семьи), и попросил помочь добраться до нас (потому что брат не местный, дороги не знал). Так что 28 февраля Иван пошел решать эти две задачи. Прошел 12 километров до Дымера и наткнулся на российский блокпост. Там Ваню и задержали без всяких на то оснований.

— Он имел какое-то отношение к военной службе?

— Никакого, даже не служил срочную службу. Седьмого июля ему исполнится 31 год (младше меня) — молодой красивый мужчина, который жил своей частной жизнью.

Читайте также: Поехал спасать маму, а оказался на скамье подсудимых: в россии молодого волонтера из Харькова приговорили к 11 годам заключения

— Накануне задержания Ивана у вас было предчувствие, что с ним случится беда?

— Да, было предчувствие чего-то недоброго. Я не соглашалась, чтобы он уходил, говорила: «Лучше сама пойду, потому что, Ваня, это война. А ты мужчина, тебе угрожает большая опасность».

— Похоже «вина» Ивана в глазах оккупантов была в том, что он в расцвете сил, призывного возраста. Муж смог позвонить вам, сообщить, что с ним произошло?

— Позвонить ему не удалось. Не дождавшись его, я сама пошла искать детское питание для внучка и пыталась узнать, что произошло с Ваней. Тогда хоть что-то выяснить не удалось. Однако после освобождения Киевской области от оккупантов стала писать в Интернете, что ищу Ивана. На мои сообщения отозвался мужчина по имени Игорь, которого задержали вместе с Ваней на том же проклятом блокпосте.

— Выходит, того мужчину, который откликнулся на ваше сообщение, россияне все же отпустили, а Ивана — нет?

— Так и было. Кстати, Игорь был удивлен тем, что Ваня не дома, что его не отпустили, ведь никакой угрозы россиянам он не представлял — просто гражданский человек. Именно от Игоря я узнала, что моего Ивана задержали на блокпосте. Привязывали Ваню к дереву, обливали водой, несмотря на то, что было холодно по-зимнему.

Читайте также: Пригрозили, что заставят бежать через минное поле: в 63-летнем сотруднике Запорожской АЭС оккупанты «рассмотрели» шпиона

— Почему солдаты врага так жестоко обращались с вашим мужем?

— Вроде бы потому, что он не хотел повиноваться, выполнять незаконные требования.

— Вы видели Игоря, он старше Ивана?

— Нет, не видела (общалась с ним в «Фейсбуке» и «Телеграмм»), но знаю, что он примерно такого же возраста, как и мой Иван.

— Игорь рассказывал, как оккупанты обращались с ними?

— Арестованных гражданских заложников россияне содержали в ужасающих условиях в литейном цехе одного из предприятий Дымера. Затем удалось выяснить, что там находилось не менее 44 гражданских заложников. Часть их россияне вывезли сначала через оккупированный тогда Гостомель в Беларусь, а затем — в россию. То есть в Дымере Ивана держали неделю, а затем увезли.

— В плену Иван уже почти три с половиной года. По каким юридическим основаниям россияне держат его в неволе? Они официально выдвинули какие-то обвинения, судили?

— Нет. Обвинения объявили только устно — «препятствовал проведению специальной военной операции». Это обвинение у них стандартное — под предлогом «противодействия СВО» они удерживают за решеткой тысячи наших людей.

«Вместе с другими женами пленных встречалась с депутатами Бундестага и Европарламента»

— Поступают ли от Ивана известия из плена?

— С коммуникацией ситуация такая: в апреле 2022 года Международный Красный Крест сообщил мне, что Иван в плену. Но письмо от мужа пришло только одно. Содержание стандартное — «все хорошо». Кстати, писать письма на украинском языке украинским заключенным запрещают — только на русском.

—  Вероятно, сведения о муже получаете от ребят, которые сидели с ним вместе в колоний и которых удалось обменять?

— Да, от них. Это бывшие военнопленные. Здесь надо сказать, что о гражданских заложниках власть и пресса говорят, к сожалению, гораздо меньше, чем о пленных защитниках. Но хуже всего то, что пока не отработан стандартный механизм возвращения гражданских.

Читайте также: «В колонии у сына усохла нога»: отец молодого человека с тяжелой инвалидностью, которому оккупанты дали 16 лет заключения

— Какие условия в российской колонии, в которой сидит Иван?

— Несколько дней назад я встретилась с недавно освобожденным из плена бойцом харьковской теробороны, которого оккупанты содержали в той колонии. Я понимаю, что он и другие бывшие пленные многое не рассказывают нам, родственникам, чтобы не сильно огорчать. Но и из того, что они говорят, понятно — нашим ребятам очень и очень тяжело в российской неволе. Пленных избивают, всячески издеваются над ними, а чтобы было уже совсем «весело», заставляют орать русские и советские песни.

Об Иване теробороновец сообщил, что у моего мужа возникли серьезные проблемы с зубами и гнойное заболевание на спине. Надо лечение, но медицинской помощи в колонии почти нет. Питание очень плохое. Недавно эту колонию посетил представитель уполномоченной по правам человека россии. После этого условия содержания немного смягчились. Однако есть стали давать еще меньше.

Кое-что теробороновец рассказал о режиме в колонии: отбой в 23 часа, подъем — в 5 утра. Днем нашим пленникам дают возможность сидеть не больше пяти часов. Остальное время следует быть на ногах (во многих российских тюрьмах днем украинским пленным не позволяют ни на минуту даже присесть — с утра до вечера должны стоять. — Авт.).

Добавлю еще такое: от бывших пленников знаю, что сначала Иван был в тюрьме в российском Новозыбкове (Брянская область). А в мае 2023 года многих гражданских, в том числе Ивана, перевезли оттуда в Тульскую область, в колонию в городе Донское. Там они содержатся вместе с военнопленными, которые на момент открытого вторжения охраняли Чернобыльскую АЭС, бойцы теробороны.

Читайте также: Пытались поссорить украинских пленных из-за крошки хлеба: почему морпех в российской неволе перестал употреблять нецензурную лексику

Добиваясь освобождения мужа, я в рамках адвокатского тура встречалась вместе с другими женами пленных с депутатами Бундестага и Европарламента. Но пока все мои усилия не привели к освобождению Ивана.

— Он снится вам?

— Приснился только один раз. Перед этим я просила Бога, чтобы сообщил, жив ли Иван. И вот на Благовещение увидела во сне человека, лица которого не было видно. Он сказал, что Ваня удерживается у них, лежит на полу со связанными ногами, но живой. Этот сон дал мне силы верить, что муж в итоге вернется домой живым.

Среди 120 гражданских, которых недавно вернула россия Украине, большинство — недавние зеки

О ситуации с возвращением из российского плена гражданских заложников мы попросили рассказать правозащитницу, координатора групп семей пленных и пропавших без вести, юриста Елену Белячкову.

— Во время крайних обменов было возвращено 120 гражданских граждан Украины, но есть важный нюанс: большинство из них — это осужденные украинским судом за реальные уголовные преступления, — рассказала «ФАКТАМ» Елена Белячкова. — То есть россияне принудительно вывезли этих заключенных с оккупированных территорий в российскую федерацию и удерживали там в местах лишения свободы. Но уже сроки, на которые их осудили, истекли. Поэтому россия решила вернуть Украине этих уже бывших заключенных. Кроме того, вернула лиц, задержанных за уголовные правонарушения на оккупированных территориях (т.е. не за политику, а за криминал — кражи и т. п.) после начала полномасштабного вторжения. Понятно, что эти люди — граждане нашей страны и государство должны о них заботиться. Но как же другие гражданские?

Читайте также: «Возвращаться в Украину не собираюсь — я там враг и предатель»: что известно о дезертире Анатолии Тараненко, которого вернули из плена

— Были какие-то объяснения от россии, почему она вернула недавних заключенных, а гражданских без криминального прошлого не отдает?

— Наверное, логика россии такова: вы хотели гражданских, так вот вам — забирайте.

— Выходит, это откровенная насмешка со стороны врага?

— Оценку должны дать официальные украинские органы, почему именно этих людей нам вернули. Но с точки зрения правозащитников — это издевательство.

Следует также сказать, что в 2022—2023 годах россия еще включала гражданских в обмены вместе с военнопленными. Но потом количество гражданских в обменах стало уменьшаться. В последнее время, если удается вернуть отдельных гражданских, то не в рамках обменов пленными, а другими путями.

Важно, что по нормам международного гуманитарного права российская федерация вообще не имеет права их задерживать. Но она игнорирует это и даже приговаривает гражданских к срокам заключения по надуманным обвинениям, нарушая право на справедливый суд.

Ранее в интервью «ФАКТАМ» «азовец» Геннадий Харченко, которого в оккупированном Донецке приговорили к 25 годам тюрьмы, рассказал об ужасах плена.

Читайте также: «Благодаря ГУР я вырвалась из оккупированной Горловки»: учительница Наталья Шило, которую захватчики обвинили в «шпионаже»

Читайте нас в Facebook

Сделайте «ФАКТЫ»
избранным источником
в Google News