«Так мне написано на роду»: пока муж был в плену, у 11-летней дочери обнаружили опухоль мозга

Алексея спас побратим ценой собственной жизни

43-летний Алексей Пушкарь из села Шепелевка Кременчугского района Полтавской области — один из 157-ми пленных, которые были возвращены из российского плена 5 февраля.

До большой войны мужчина работал на сезонных работах за границей. В первые же дни полномасштабного вторжения вернулся домой и стал в очередь добровольцев в военкомат. Но его отправили домой, так как у него не было опыта срочной службы. Сказали ждать повестку.

Очередь до Алексея Пушкаря дошла через полгода.

— В юности муж мечтал о военной карьере, однако в мирное время эта его мечта не сбылась, — рассказывает Ольга Пушкарь. — Поэтому он, как говорится, рвался в бой, чтобы реализовать себя. Сразу же после мобилизации Алексея направили на обучение в Эстонию, после чего зачислили на должность наводчика 25-й отдельной десантно-штурмовой бригады. Боевые задачи его подразделение выполняло на одном из самых трудных, Луганском направлении. Воевал в районе села Червонопоповка.

Впервые рядовой Алексей Пушкарь отправился на позиции в ноябре. А уже через месяц получил тяжелые ранения — его группа попала под вражеский обстрел. К счастью, боевым медикам удалось вовремя вывезти пострадавших из опасной зоны. У Алексея обнаружили пулевое ранение легких, переломы ребер и лопатки, тяжелую контузию. Два месяца реабилитации после операции — и снова на фронт.

14 февраля, в День влюбленных, Ольга с Алексеем официально оформили свои отношения. А через месяц он попал в плен.

— Россияне снимали на видео с беспилотника захват позиций наших солдат, на которых находился и мой муж, — рассказывает Ольга. — Эти кадры вошли в документальный фильм об их штурмовой бригаде. Он есть в Интернете. Среди наших были потери. Алексея спас погибший побратим. Так случилось, что в него попал снаряд и оторванная нога полетела в моего мужа. От удара Алексей упал и его присыпало землей. При зачистке позиции россияне его и пленили.

— Неизвестный мужчина, который мне позвонил, пообещал выйти на связь на следующий день в десять утра, заверив, что даст пообщаться с мужем, — продолжает Ольга. — К тому времени я уже была в райотделе полиции, и наш с Алексеем разговор по видеосвязи правоохранители записали.

Я увидела, что тело мужа было синее от кровоизлияний. На переносице был наклеен пластырь, под глазами — фингалы. По его поведению понимала, что он не может мне всего рассказать и я не могу его обо всем спросить. Чувствовалось, в помещении он находился не один. Но знать, что любимый человек жив, — это уже счастье.

Потянулись тяжелые бесконечные дни новой реальности.

— Я сразу же включилась в поиск и освобождение своего мужа из плена. Больше всего боялась, чтобы он, не дай Бог, не подумал, что я ничего не делаю для его вызволения, — говорит Ольга Пушкарь. — Хотя и понимала, что Алексей никогда меня об этом не спросит. Скорее всего, эта борьба за его освобождение нужна была мне самой для самоуспокоения. Я выходила на акции поддержки «Не мовчи. Полон вбиває», которые проводят родные и близкие украинских военнопленных. Причем ездила не в Глобино и не в Кременчуг, а в Киев и в Швейцарию, где находится штаб-квартира Международного Комитета Красного Креста, выступала на митингах. Считала, что так будет лучше, эффективнее. Ведь мир должен видеть, что мы боремся за освобождение своих защитников. Подписывала коллективные письма кардиналам и Папе Римскому, а также тогдашнему президенту США Джо Байдену. Делала все, что могла, и даже больше. Мне от этого было легче на душе. Все это, в конце концов, думаю, сработало.

— Где держали Алексея?

— Последние десять или одиннадцать месяцев в колонии под Омском, а до того — в Луганске.

«Иногда казалось, что я на пределе своих возможностей»

Но беда, как известно, не приходит одна. Буквально через несколько недель после того, как Алексей попал в плен, у дочери Ольги от предыдущего брака — 11-летней Дианы — обнаружили неоперабельную опухоль в стволе головного мозга.

— Диана как-то пожаловалась, что стала плохо видеть, — вспоминает Ольга. — Я сразу же повела ее к офтальмологу. «Тут что-то серьезнее, чем просто нарушение зрения», — сделала вывод врач и направила нас к невропатологу. Невропатолог сказала, что нужно срочно делать МРТ головного мозга. Обследование показало, что у ребенка опухоль размером с куриное яйцо, которая начала давить на глазной нерв. Мне это трудно было воспринять, так как дочь до последнего была очень активной. На следующий день после обследования мы были уже в Киеве, в «Охматдете». Хирурги удалили часть опухоли — куда могли добраться. Врачи надеялись уничтожить ее с помощью химиотерапии. Назначили ребенку 47 «химий». Дианка выдержала только 43 — пошла аллергия. Уже почти год, как медики просто наблюдают за опухолью. Каждые три месяца делаем МРТ. К сожалению, злокачественное новообразование продолжает расти. Онкологи надеются на лучевую терапию, но нужно подождать, когда ребенок немного подрастет, так как сейчас велик риск того, что эта терапия просто убьет мозг.

— Даже трудно представить, через что вам пришлось пройти…

— Если бы вы знали, сколько раз мне казалось, что я больше не выдержу, что я уже на пределе своих возможностей. Были паники, истерики, слезы. Было очень непросто справляться с тем, что мне послала жизнь. Но, слава Богу, меня поддерживали родители, друзья, знакомые и незнакомые люди. В какой-то момент поняла, что просто должна пройти через все испытания. Должна все принять, выдержать и не опускать рук. Так мне написано на роду…

К счастью, Диана находится под наблюдением лучших специалистов, она принимает хорошие лекарства, ходит в школу. Теперь вернулась моя опора, мой муж, и мы вместе продолжим борьбу с болезнью дочери.

— Алексей знает о диагнозе Дианы?

— Да. Я набралась мужества и сказала ему. Нам пару раз во время его пребывания в плену в Луганске удалось поговорить. Муж звонил среди ночи — видимо, кто-то из надзирателей давал ему телефон. Может, там тоже не все твари… В основном он задавал вопросы. Спрашивал, как дети, как родители, как здоровье, как моя работа… От этих звонков мне становилось легче.

А в августе 24-го года с неизвестного аккаунта скинули видеозапись, в которой Алексей обращался к семье, говорил, что всех нас любит и ждет встречи. В сообщении от незнакомца было сказано, что при желании я также могу записать свое видеообращение, и они ему его покажут. Я колебалась, говорить о Диане или нет, но все же сказала, подчеркнув, что ситуация под контролем.

После обмена его первым вопросом было «Как Диана?»

— Вы сообщали об общении с пленным мужем в соответствующие органы?

— Конечно. Сообщала полиции, СБУ, Национальному информационному бюро по вопросам военнопленных, принудительно депортированных и пропавших лиц, Координационному штабу по вопросам обращения с военнопленными. Алексея, думаю, контролировало фсб.

«Привет, любимая! Я наконец-то дома»

На момент, когда я брала это интервью, супруги еще не виделись, поэтому не на все вопросы женщина знала ответы. Она собиралась в дорогу в медучреждение, в котором муж будет проходить реабилитацию. По голосу чувствовалось, что она находится в состоянии эйфории.

— Я почти три года ждала любимого, не прекращая бороться за его свободу, — говорит. — А когда вчера начали приходить уведомления от СБУ и от организаций, занимавшихся обменом, о том, что Алексей освобожден, у меня случился ступор. Это было так неожиданно. Я просто не знала, что делать, что думать, за что браться.

Перед каждым предыдущим обменом у меня было ощущение, что вот-вот услышу и увижу мужа. Ходила в приподнятом настроении. А когда надежды не оправдывались, мне было так больно… Вы даже представить не можете. У меня каждая косточка пальца болела. И сдавали нервы.

А в этот раз я просто ждала. Ни на что не надеясь. Просто ждала…

В момент возвращения Алексей не вышел на связь с женой. Как позже выяснилось, перепутал цифры в номере. Только ночью Ольгу разыскали волонтеры и дали номер его телефона. Она всю ночь не спала — переполняли эмоции. А рано утром позвонила.

— Привет, любимая! Я наконец-то дома, — услышала родной голос.

— Мы общались по видеосвязи, — говорит Ольга, — и я почти не узнавала своего мужа. При росте около двух метров он весил когда-то 125 килограммов. Теперь осталось 80. Только кожа да кости. Только глаза его. Но как же мы счастливы!

Ранее «ФАКТЫ» публиковали интервью с капелланом Василием Иванюком, который считает, что война закончится не какими-то громкими взрывами. Однажды россияне просто уйдут.

Фото предоставлены Ольгой Пушкарь и из открытых источников

6581

Читайте нас в Facebook