«Мира не будет. Украине это нужно принять, понять и мобилизовать государство и общество», — военный аналитик Игаль Левин

«Проблема украинского войска — это вопиющая всеобщая недоукомплектованность»

— Игаль, уже вполне можно констатировать, что летняя наступательная кампания россиян провалилась, хотя у них и были некоторые успехи. Даже Гиркин признал: «Наступление не идет, потери большие», а Z-блогеры и военкоры спешно ищут причины, почему все пошло не так, как планировал их генштаб. Главнокомандующий ВСУ генерал Сырский на днях объяснил, что оперативная ситуация остается сложной, однако наши войска продолжают контрнаступление на Добропольском направлении. «Оборона и дальше будет активной», — подчеркнул он. В чьих руках сейчас инициатива на фронте?

— Инициатива всегда у наступающего. На стратегическом уровне она у россиян.

— А кто больше нуждается в паузе — мы или они?

— Передышка необходима обеим сторонам. Вопрос в том, как ее будут использовать для дальнейшего наращивания сил.

— Как правило, когда начинается распутица, фронт практически останавливается. Как будет развиваться ситуация зимой на линии соприкосновения? Понятно, что на обстановку влияет множество факторов и обстоятельств, но тем не менее.

— Зимой россиянам будет сложнее использовать свою тактику просачивания малыми штурмовыми пехотными группами из-за отсутствия «зеленки».

— Эта тактика — что-то новое в военном искусстве?

— Здесь ничего нового нет. Так действовали немцы во время Первой мировой войны. А вот штурмы на мотоциклах — это российское ноу-хау. Мотоциклы используют во время боестолкновений на Ближнем Востоке и в Африке. А чтоб регулярная армия для быстрых атак — здесь россияне оказались первопроходцами.

Читайте также: «Чтобы Украина выстояла в этой войне, вашей власти нужно принять очень непопулярные решения», — военный аналитик Игаль Левин

— Недавно известный военный аналитик Юрий Федоров сказал, что ВСУ одновременно очень сильная и очень слабая армия. Сила в том, что, воюя меньшим количеством солдат и меньшим вооружением, наша армия лишила россиян возможности победить, ведь победа в классическом смысле — разгром противника на поле боя и навязывание политических условий прекращения войны — для них недостижима. А слабость — что ВСУ напоминают фехтовальщика, у которого шпага в два раза меньше. Процитирую ваше высказывание о россиянах: «Вы давно воюете на своем пике огневых возможностей. Если где-то не бомбите, это не из-за „гуманизма“, а потому что не можете». Естественно, россия изо всех сил стремится нарастить свой боевой потенциал. Есть вероятность, что он действительно будет расти?

— Все будет зависеть от объемов продажи их нефти. Мы видим, как американцы пытаются ограничить этот процесс, а Украина с помощью deep strike уничтожает их нефтяную, газовую и топливную инфраструктуру. Если получится на мировом рынке заменить российскую нефть на иранскую и венесуэльскую, например, тогда их потенциал очень сильно сдуется.

Война — это прежде всего деньги. Львиная доля доходов российского бюджета — от продажи энергоресурсов. Если выбить этот костыль, то конструкция обрушится. Так что все будет зависеть от стратегического и даже геополитического уровня решения этой задачи.

— У украинского ВПК очень серьезные перспективы, мы много чего уже производим сами, плюс нам помогают самые передовые государства. А что с технической стороной у россиян?

— Технически они уже используют все, что могут, не считая ядерного оружия.

— Сейчас все говорят о Tomahawk. Трамп заявил, что готов отправить эти ракеты нам, если кремль будет продолжать свою людоедскую политику. Даже российские пропагандисты уже говорят, что поставки этих ракет в Украину — дело времени. Однако главный вопрос в том, сколько их дадут. Установок HIMARS, например, нам нужно 250, а их в наличии от 40 до 50. Та же ситуация с ATACMS — их нужно не менее 200−400. Все военные эксперты говорят, что 10−15−20 установок для запуска Tomahawk не повлияют кардинально на ход войны. А у нас, как всегда, завышенные ожидания.

— Переломить ход войны, как я уже сказал, можно, если только урезать им экспорт нефтянки. Все остальное — нет.

— Один из ключевых факторов современного вооруженного противостояния — нанесение ударов по военным объектам так называемого второго стратегического эшелона, то есть на расстоянии 200−300 километров от линии фронта. По словам Федорова, у ВСУ очень небольшие возможности делать это, поскольку у нас такого рода вооружения очень мало или вообще нет. Эта проблема как-то решается?

— Думаю, этот вопрос следует задавать украинским военным. Точно не мне.

— А что у нас с фортификациями? Очень часто пишут в соцсетях, причем с самых разных направлений фронта, что ничего не возвели, что снова упущено время.

— Скажем так. Это компетенция командиров на местах. Говорить, что ничего не строят и не делают, не могу. Где-то хуже, где-то лучше, где-то отлично, но строительство идет.

Есть немало свидетельств, что россияне гибнут в колючей проволоке, что эти сооружения замедляют их продвижение на второй линии, а потом их уничтожают дронами. Не с неба же это все упало, кто-то ведь построил эти фортификации.

— 20 сентября президент Зеленский объявил, что принято решение о создании Штурмовых войск, предназначенных для быстрого реагирования и наступательных действий на проблемных участках фронта. Многие военные критикуют этот шаг, мол, в нем нет никакой необходимости, а в Генштабе говорят, что это «логичный этап развития ВСУ в условиях современной войны, так как характер боевых действий существенно изменился». Что это в итоге даст?

— Это стиль руководства. Проблема украинского войска — это вопиющая всеобщая недоукомплектованность, где-то неподготовленность и низкая мотивация мобилизованных людей, потому что мобилизация происходит против их воли. Поэтому военачальник опускается до уровня каждого солдата и рассматривает подразделения как единицы. И вместо того, чтобы заниматься сейчас на микроуровне всей армией, которая насчитывает 700−800 тысяч (называют разные цифры), Генштаб создает такие войска.

Сырскому нужно четко знать, что данная единица боеспособна и в какой степени готова выполнять поставленные задачи, что у него есть определенные подразделения, в которые вкладывают ресурсы, где действительно есть мотивированный подготовленный состав, где служат доверенные офицеры, с которыми налажены рабочие и боевые связи и которые не боятся сообщать наверх информацию. Это не от хорошей жизни делается. В принципе, большинство решений в Украине принимают не от хорошей жизни.

Читайте также: «У нас используют как пехоту интеллектуалов, понимающих, как работает окружающий мир на уровне радиоволн, атомов и молекул», — Мирослав Гай

«Мы должны всегда бить в ответ. Причем все сильнее и сильнее»

— На этой неделе лукашенко приказал провести проверку боевой готовности белорусской армии. Эти действия Минска в Европе расценили как тревожный звонок, ведь они могут свидетельствовать как о намерении защищаться, так и о вероятном шантаже соседей. К чему готовиться?

— Ни к чему не готовиться. Армия всегда должна быть готова, например, к тому, что на каких-то рубежах может стать неспокойно. В проверках боевой готовности нет никакого особого события. Их всегда проводят в любой армии. Очевидно же, что ни лукашенко, ни белорусские военные абсолютно не заинтересованы втягиваться в войну. Это не говорит о том, что угрозы со стороны беларуси нет. Но украинской армии вне зависимости от того, кто и где проводит такие проверки, нужно рассматривать все направления как потенциальную угрозу и иметь план действий на все случаи.

— Потери у россиян колоссальные. Если тенденция сохранится, то далее у путина два варианта — заморозка войны или мобилизация. Западные СМИ пишут, что начальник российского генштаба Герасимов давит на него, чтоб он быстрее принял решение. К сожалению, вероятность мобилизации в россии растет.

— В 2022 году в россии мобилизовали 300 тысяч человек. И потом не прекращали этот процесс, поэтому могут в любой момент выдергивать людей без всяких указов. То есть у них мобилизация продолжает действовать. Просто на каком-то этапе они перестали мобилизовывать, а начали подписывать контракты, выплачивая единовременно огромные суммы: в Ямало-Ненецком округе 3,5 миллиона рублей; в Свердловской области — 3,1; в москве — 2,3. Если захотят сейчас снова провести мобилизацию, у них все для этого готово.

— Увы, у нас эта тема провальная. Израильтяне, где в армии служат все, искренне удивляются тому, что многие украинцы продолжают жить так, будто нет никакой войны. Как и тому, что в Украине с февраля 2022 года и по сегодня открыто почти 290 тысяч уголовных производств за самовольное оставление части и дезертирство. Что с нами происходит? И к чему в конце концов мы придем? Воевать будет некому.

— Вы, по сути, ответили на вопрос. Украина живет в режиме мирного времени. У вас не мобилизовались ни государство, ни общество.

— А что для этого нужно? Чтобы мы опять испугались, как в феврале 2022-го?

— Не знаю. На этот вопрос должны ответить сами украинцы. Я просто констатирую факт — Украина не мобилизовалась. Есть небольшая группа людей, которые воюют. Это добровольцы и те, кто не смог получить отсрочку и бронь. Вот и все. Остальная, причем очень большая, масса людей не воюет — ни мужчины, ни женщины. Все живут своими проблемами. Экономика не воюет, бизнес не воюет.

Читайте также: «Жаль будет, если мы все здесь просто погибнем», — журналист Евгений Спирин, который служит санитаром в стабпункте

— Украина и россия сняли предохранители с ударов по критической инфраструктуре. Зеленский заявил: если москва угрожает блэкаутом Киеву, то в кремле должны знать, что блэкаут будет и в столице россии. Военный аналитик Датского королевского оборонного колледжа Андерс Нильсен, которого вы часто цитируете, прокомментировал: «Заявление украинских властей об ответных ударах является признаком изменения баланса сил. Украина не просто отвечает, но и сама задает военно-политическую повестку. И старается диктовать условия с позиции силы». Однако есть опасения, что удары по россии будут приводить к возрастанию их агрессии. Мы это уже ощущаем.

— Мы должны всегда бить в ответ. Причем все сильнее и сильнее. Это аксиома. Следует ставить вопрос так — как делать им больно и как делать им хуже. А не так, что вот они будут отвечать, значит, давайте не бить.

— Российская армия быстро адаптируется к новым условиям и неплохо работает над ошибками. Насколько она готова к войне с НАТО, о которой они все время говорят?

— Не готова.

— Но способна хорошо подготовиться?

— Только если будет прекращение огня. Пока они тратят и армию, и вообще все ресурсы в Украине.

— Ветеран войны Юрий Гудыменко недавно написал: «Война будет продолжаться вечно. Лучше принять этот факт, осознать его и строить крепость. Безопаснее иметь тактические очки, чем розовые. Жизнь в крепостях есть, и она продолжается. Так живут многие страны. Мы будем одной из них. И жить мы должны так, чтобы враг плакал кровавыми слезами при одном взгляде в нашу сторону». Нам реально достичь такой цели в перспективе?

— Реально, но все будет зависеть от ваших ресурсов.

Украине нужно выбрать, какое будущее она хочет для себя видеть. Мира не будет. То есть не будет возвращения ни к 2021 году, ни к 2013-му. Украине это нужно принять, понять и мобилизовать государство и общество. И двигаться в эту сторону, другого варианта я не вижу.

Что до депрессивных настроений, классик советовал не читать советские газеты. Нужно просто меньше читать и смотреть, что россияне транслируют украинскому обществу. А они транслируют очень многое…

Читайте также: «Если ВСУ сосредоточатся на нанесении ударов по москве, эта война закончится за две недели», — историк Юрий Фельштинский

49670

Читайте нас в Facebook