«У нас используют как пехоту интеллектуалов, понимающих, как работает окружающий мир на уровне радиоволн, атомов и молекул», — Мирослав Гай

«Нужно выстроить диалог власти и общества и призвать всех к единству»

— Мирослав, значительная часть общества восприняла закон о НАБУ и САП как разворот от европейского курса. Мораторий на общественные мероприятия практически отменен. В стране начались акции против действий властей, решившей идти на конфронтацию, СМИ пестрят заголовками типа «в шаге от авторитаризма», на плакатах протестующих написано «Украина не россия», «мой отец погиб не за это», «в какую сторону воюем?», «коррупция аплодирует» и т. д. «Многотысячные митинги в Киеве и других крупных городах были стихийными и неподдельными. Так звучит Майдан, так звучит голос недовольных граждан, у которых отнимают будущее», — прокомментировал Валерий Пекарь. У многих ощущение дежавю.

— У меня эта история не вызвала какого-то дежавю. Ситуация сильно отличается от той, какая была в 2013 году, поскольку сейчас идет война. Единственное, что есть общее, — снова у нас, как и 11 лет назад, первыми на протест из-за острого внутреннего чувства несправедливости вышла молодежь.

Что интересно, большая часть митингующих — это те, кто не подлежит мобилизации, то есть не боится военкоматов и ТЦК (это не в упрек, просто факт). Есть и те, кто уже уволен из армии из-за ранений. Я видел в Facebook, что там Юра Гудыменко присутствовал, еще некоторые ветераны, на самом деле немногочисленные.

Это первый такой большой массовый выход людей на улицу за последние четыре года. Не помню больше такого.

Можно спорить об эффективности САП и НАБУ, действительно ли они боролись за ценности, за которые выходил Майдан (со сцены тогда, конечно, говорили о борьбе с коррупцией, но все было очень размытым, неконкретным и абстрактным, просто звучало требование создать антикоррупционные органы). Здесь можно поставить вопросительный знак. Мы с вами не видели прямо грандиозных дел, несмотря на все отчеты НАБУ. Зато было много скандалов.

Но сейчас это не вопрос о НАБУ и САП. Я лично увидел, что идет конфронтация двух эстетик. Скажу больше — эстетики и антиэстетики. Кто радуется этому решению? Преимущественно люди уже пожилые, политики прошлого, даже позапрошлого поколения, которые выходят на трибуну Верховной Рады и искренне аплодируют принятию этого закона. Если сравнивать их с этой красивой молодежью на площадях, они смотрятся антиэстетично.

Мне сложно комментировать, критиковать или соглашаться с законом о САП и НАБУ, потому что не читал текст и не знаю, какие изменения внесли. Я за эти 11 лет не раз сам участвовал в лоббировании и презентациях новых законов, предлагал изменения и правки в действующие. Знаю, как это непросто. Поэтому у меня вызвала внутреннее возражение та скорость, с какой этот скандальный документ был принят.

Читайте также: «Власть не демонстрирует желания быть достойным своего народа», — политолог Евгений Магда

Помню, как мы готовили законопроект об осовременивании несения военной службы. Его больше года обсуждали только в комитетах. Внесли множество поправок, было очень много споров. Хотя это закон, касающийся исключительно вопросов национальной безопасности. Конечно, к закону о НАБУ и САП много вопросов, но я вам не могу дать какой-то однозначный и конкретный ответ.

Единственное, что на этом фоне хочу сказать: сейчас Украине в условиях тяжелой, страшной, наибольшей войны на территории Европы после Второй мировой как никогда нужно единство. Мы уже проходили в разные исторические периоды испытания, когда внутренний раздор приводил к страшным поражениям, которые отбрасывали Украину на десятки и сотни лет назад именно в вопросе создания самостоятельного государства. Они просто уничтожали такую возможность. И сейчас подобная угроза существует. Поэтому все — в первую очередь власть и те, кто считает себя государственниками, проевропейскими патриотическими политиками, — должны проявить мудрость. Возможно, по их мнению те или иные законопроекты необходимы, но если большая часть общества категорически не воспринимает их как справедливые, это означает, что провалена коммуникация с людьми. Поэтому нужно сделать паузу и наладить ее.

— Нужен честный разговор. Но, к сожалению, с нами вообще не разговаривают.

— Кстати, если кто-то говорит, что на протест вышла лишь небольшая часть граждан, это будет страшной ошибкой. Потому что на самом деле пассионариев ни в одной стране никогда не бывает много, но они решают, как будет развиваться страна и создают внутреннюю политику. Поэтому еще раз повторю, что нужно выстроить диалог власти и общества и призвать всех к единству.

— К сожалению, продолжается российская летняя наступательная кампания. Цитирую вас: «На фронте военных тошнит от „положительных“ блогеров, рассказывающих об успехах, потому что за этими успехами стоит мясорубка, тошнит от рассказов о том, как быстро все закончится. Идет тяжелая работа. Есть место героизму, но большей частью необходимость удержаться, закрыть дыры, сохранить управление подразделениями, выстоять». Какой сейчас настрой на передовой? Как относятся военные к теме заморозки войны?

— На разных частях фронта, в разных подразделениях по-разному. Если снимать как бы внутреннюю эмоциональную температуру (говорю о моем общении), люди очень устали, они истощены и раздражены. У них нет времени наблюдать за политикой. Любая неположительная повестка из тыла раздражает. Любые скандалы, в частности политические и коррупционные, уже не говорю об условно светских, безумно раздражают, потому что это выглядит неадекватно к той реальности, которую видят военные.

— Параллельный мир.

— Он существует, однако совершенно противоречит всему, что тебя окружает. Эту боль может понять любой эмпатический человек.

У меня очень много знакомых, которые отвоевали и списались по ранению, например. Они сильно переживают за происходящее. Они до сих пор не смогли как-то встроиться в мирную жизнь. У них это не выходит. Им стыдно, им тяжело. Пойти с семьей куда-нибудь на отдых — «а там же мои ребята до сих пор воюют». У них чувство вины. Хотя его вообще не должно быть.

Поэтому они, чтобы быть полезными, начинают заниматься какими-то социальными активностями, приближающими Победу. Это первое.

Второе. Не все должны воевать или служить. Есть люди, которые должны обеспечивать тыл. В тылу тоже много работы.

Третье. Волонтеры, например, органически встроены во фронт. Они как раз вписываются в военную реальность.

А когда ты видишь музыкальные новости, светские скандалы, неадекватное поведение в отношении военных и ТЦК, это вызывает возмущение.

Читайте также: «На фронте не до политики, там идет рутинная работа по уничтожению врага», — военный обозреватель Богдан Мирошников

— Если у человека есть совесть, он постоянно думает, что мало делает в такие времена, и грызет себя за это.

— Боюсь, что, когда закончится война, мы все равно будем чувствовать, что мало делаем. Это такой нрав.

«Не могу сказать, что мобилизация провалена. Это не совсем так»

— Снова цитирую вас: «Мы должны начать побеждать россиян эффективностью применения человеческого ограниченного ресурса. Иначе проиграем. Ибо количеству можно противопоставить только эффективность». Каким образом?

— Примеры очень простые. У нас сейчас высокотехнологичная война. Солдат в окопе ее не выиграет, как ни странно. Он важен, он нужен, потому что там, где он находится, есть определенный контроль этой территории и нет свободного передвижения врага. Но современное противостояние выигрывают авиация, дроны, ракетное вооружение, артиллерия, средства обнаружения, идентификации и поражения противника. Для работы с ними нужны люди, которые не просто умеют держать автомат в направлении врага, а знают математику, физику, химию, инженерию, умеют работать на тяжелой технике и ремонтировать ее, разбираются в кибернетике, программировании, менеджменте, логистике, социальных медиа и т. д.

У нас часто не хватает на руководящих должностях людей с такими знаниями и навыками. Условно говоря, на должность начальника службы РЭБ может прийти человек, никогда не занимавшийся радиофизикой, но имеющий определенное воинское звание и количество выслуженных в армии лет, достаточных для занятия этой должности. На самом деле дипломированных радиофизиков очень мало. Они все на вес золота. Но! Даже если такой человек к вам пришел, вы не можете поставить его на должность. У нас же война мобилизованных. Человека призвали в армию, он никогда в армии не служил, поэтому начинает как солдат, потом дай Боже станет сержантом. Ему к офицерскому званию, к руководящему составу нужно шагать много лет. А времени нет. Этот человек нужен уже сейчас именно в этой должности.

Иногда в подразделениях служат высококлассные высокоинтеллектуальные специалисты по какому-то направлению, но их командиры могут этого не знать. И военкомат, отправивший их служить, тоже не знает.

Обычно сейчас так происходит: вы попадаете в ТЦК, там смотрят на вашу военную учетную специальность, если она есть, затем на два месяца отправляют на базовую военную подготовку, где вы получите ВОС № 100 (стрелок) и едете в подразделение обычным солдатом-стрелком. У меня был случай, когда я нашел ведущего инженера Краматорского завода, в свое время привлеченного к созданию САУ «Богдана». Началось полномасштабное вторжение, его мобилизовали и поставили на блокпост. Он там машины пропускал.

Мы его забрали к себе, приставили к пушке и он стал ее ремонтировать. Тогда это была единственная на всю страну «Богдана», теперь одна из главных легенд украинского ВПК. Есть национальная программа по ее производству, она массово пошла в войска. Но в то время в моей бригаде она была одна, а инженер, ее создавший, оказался солдатом на блокпосту. Понимаете?

Таких реальных историй очень много. Летчики, радиофизики, инженеры могут оказаться рядовыми в штурмовом подразделении вместо того, чтобы пойти в мастерскую (в каждой бригаде сейчас есть мастерские по дронам, РЭБ и т. д.). У нас используют как пехоту интеллектуалов, которые понимают, как работает окружающий мир на уровне радиоволн, атомов и молекул. Это антиэффективно, если честно.

Читайте также: «Мы не сможем победить с тем подходом к войне, который мы видим сейчас», — Герой Украины Василий Бурмеч

— Ваш пост в Facebook от 31 июля 2023 года: «У меня печальная для всех новость. Если война затянется, а она, очевидно, затянется, то воевать будут все». Недавно вы прокомментировали: «Мое мнение не изменилось». Мобилизация у нас провалена — это факт. Что дальше?

— Не могу сказать, что мобилизация провалена. Это не совсем так.

— Все равно она как-то криво идет.

— Слушайте, все страны мира, входящие в затяжную войну, сталкиваются с проблемой мобилизации. Есть замечательный роман чешского писателя Ярослава Гашека «Приключения бравого солдата Швейка». Там прекрасно описано, как во время Первой мировой войны Чехия столкнулась с этим. Если поменять географические названия и имена на наши, у вас будет впечатление, что вы читаете о современной Украине.

В начале полномасштабного вторжения был большой национальный подъем. Военные — герои, их провожали, их преподносили, пели им дифирамбы, привозили им все, начиная от носков. А потом начались смерти и ранения — началась реальная война. Государство вынуждено было включить репрессивный аппарат, поскольку людей не хватает. Их вылавливают на улицах. А они идут на всевозможные уловки. И калечат себя, и через условную Тису скачут, и бензин в ноги колют — чего только не делают, лишь бы не попасть в армию.

Если вспомнить Вторую мировую войну, так же было в Советском Союзе, потом в поздней гитлеровской Германии — так было всюду. В россии тоже. Когда в 2022 году путин объявили частичную мобилизацию, более четырех миллионов россиян бежали за границу. Кто куда — и в Казахстан, и в Грузию, и в Турцию, и в Беларусь (откуда их потом вытаскивали). Впоследствии они вернулись. В кремле поняли, что по такому пути идти не стоит. Они оставили частичную мобилизацию, но перешли на контракт — только за подписание первого контракта платят до 50 тысяч долларов, это колоссальные деньги. Плюс предлагают большую зарплату в армии. И люди из депрессивных регионов пошли.

А в Украине нет таких бедных регионов. Это первое.

Второе. У нас, к сожалению, нет такого человеческого ресурса. Сейчас государство пришло к такому же подходу — предлагает за первый подписанный контракт миллион гривен для людей от 18 до 24 лет. Это те же 50 тысяч долларов. В принципе, можно сказать, что мы наконец-то нашли рабочую правильную схему. Однако у нас нет такого количества молодежи. И нет такой бедности, как в россии. Там москва сама по себе, а все остальное само по себе. Если выехать за МКАД, эта страна бедная. Но так или иначе люди в армию идут.

К тому же россия очень активно привлекает иностранцев. С Северной Кореей и другими государствами подписаны договоры на эту тему. Украина тоже идет по такому пути. Очень многие иностранцы сейчас приезжают, подписывают контракты, дают присягу на верность украинскому народу и воюют. Это те, у кого есть боевой опыт, кто считает, что это какое-то их определенное призвание, кто разделяет идеи украинской борьбы. То есть нужно выискивать. Нельзя решить проблему наполнения войска исключительной мобилизацией внутреннего ресурса. Это не работало никогда в столь долгих войнах.

Во время Первой и Второй мировых войн было легче, потому что тогда воевали многие страны. Но если мы посмотрим вообще на историю войн, начиная со средневековых, то всегда рано или поздно приходилось привлекать иностранный ресурс. А для этого нужны в первую очередь деньги.

Но мобилизация сама по себе не провалена. У нас произошли те же события, как в романе Гашека. Закончились добровольцы и пассионарии — и государству пришлось придумывать другие способы, каким образом найти солдат.

Читайте также: «Мы отдаем жизнь за будущее наших детей. Однако таких, как мы, уже почти нет. Мы заканчиваемся, к сожалению», — подполковник ГУР Андрей Савенко

«Военнослужащие, прошедшие боевые действия, должны иметь от государства все возможные льготы»

— Очень затронула дискуссия в Facebook между известным журналистом Евгением Спириным, он сейчас служит санитаром на стабпункте, и нардепом от «Слуги народа» Гуриным, который возмутил украинцев тем, что предложил пересмотреть подход к социальной поддержке ветеранов: «У ветеранов не должно быть никаких „льгот“. Никаких бесплатных проездов, нулевого растаможивания автомобилей и прочего совка». Спирин бурно отреагировал: «Мы, военные, не рассчитываем ни на какую пенсию? Нам в принципе на нее плевать, у нас нет будущего. Прикинь, ты строишь планы, а пацаны строят укрепления. А девочки возят раненых в кишках и крови. … Мы бросили все: надежды на будущее, на завтра, на быт, на комфорт. Мы смертники, которые, вы так ждете, сдохнут очень скоро. Чтобы вы могли написать: RIP, свечечка.gif. Мой манифест очень простой: деньги военным; льготы военным; статус военным; уважение военным; гражданство всем, кто воюет за нас».

— Не слышал об этой истории. Но считаю, что военнослужащие, особенно прошедшие боевые действия, должны иметь от государства все возможные льготы, какие только можно. И вообще Украина должна прийти к модели, похожей на израильскую, возможно, с какими-то отличиями. Где человек не может занимать должности в органах государственной власти, если он не служил. И если, например, на какую-то должность претендуют два человека с одинаковыми компетенциями, но при этом один из них служил, то нужно отдавать приоритет ему. И дети ветеранов должны учиться бесплатно. И так далее.

Так работает любая уважающая себя страна. В Соединенных Штатах Америки большинство президентов и госсекретарей служили в армии и участвовали в войнах (мы сейчас не берем действующего президента Трампа). Были среди них даже раненые во время боевых действий.

В Великобритании представители королевской семьи служат в армии, обязательно участвуют в миротворческих операциях или в миротворческом контингенте за границей вместе с другими. И это для них нормально.

А у нас пытаются ветерана приравнять к рядовому человеку, но он таковым не является. Мы требуем от военных ежедневных подвигов, наделяем их высокой обязанностью и ответственностью. Я в свое время писал, что современный военный должен быть определенным суперменом — так его видит общество и такие к нему требования. Ему государство дает управлять танком или самолетом, ракетой или даже батареей Patriot, которые стоят сумасшедшие деньги. Он должен знать математику, физику, выучить уставы и английский язык, читать военную литературу, уметь пилотировать БПЛА, пользоваться практически любым оружием. За ним отдельно следят антикоррупционные органы, чтобы не дай Бог что-то не произошло. Он должен отдать свою жизнь или здоровье во время выполнения задания. Но при этом кто-то говорит, что он не заслуживает льгот.

Разумеется, военные идут воевать не за льготы. Но государство должно постоянно демонстрировать, что это особая категория. Если вы в США идете по улице в форме или даже в гражданском, а кто-то по каким-то признакам или в разговоре поймет, что вы военный, то зачастую человек положит руку к сердцу и скажет: «Thank you for your service» («Спасибо за вашу службу»). Даже если вы военный другой страны. Вот вы украинец, вы воевали, и эта война считается справедливой, — вас поблагодарят. Такое отношение к военным в любых учреждениях, в Конгрессе, в Сенате, в торговых центрах, на концертах и просто на улице.

— Это, кстати, очень правильно.

— Конечно, правильно, потому что только военный демонстрирует высочайшие признаки гражданина.

Читайте также: «Некоторые уже воспринимают войну, как песок в постельном белье, который мешает спать и спокойно жить», — писатель Артем Чех

— Вы на войне с 2014 года. Какие картинки из этой фазы будете помнить всю жизнь?

— Никогда не забуду эпизод по деоккупации острова Змеиный. Мы стояли на берегу Черного моря, где в него впадают притоки Дуная. Оттуда можно было с помощью Mavic увидеть остров, до него 36 километров по прямой. Мы с Евгением Грушовцем организовывали работу САУ «Богдана», которая достреливала до него. Провели большую многослойную операцию и поразили российское ПВО плюс объекты, позволившие затем руководству Вооруженных Сил применить другие средства и в результате привести россиян к «жесту доброй воли».

На всю жизнь запомню, как в одно солнечное утро по морю очень медленно, как караван верблюдов в пустыне, без звука пошли корабли, загруженные украинским зерном. Это произошло после успешно выполненной нами задачи. Очень классное явление.

Еще врезалось в память, как в небе вблизи Киева мы увидели десятки российских вертолетов. 24 февраля мы (это я, Татьяна Черновол, многие ребята и девчата, которые знали, что война будет и готовились к ней) уже были на боевых. Мы вышли на поддержку 72-й бригады неоформленными добровольцами. У нас были эвакуированы комплексы ракет «Стугна». Мы собрались недалеко от Новых Петровцов, чтобы эти комплексы привести к боевой готовности. И в этот момент над ангаром, где мы находились, начали лететь эти «крокодилы» (Ми-24). Все происходило, как в фантастическом фильме «Звездные войны», когда черные зловещие крейсеры шли в атаку. Я такого никогда не видел. Просто что-то невероятное. Насчитали около семидесяти этих «крокодилов». Даже тогда подумали, что, если бы успели собрать «Стугну», можно было бы один попытаться сбить.

Много таких моментов было, очень много.

— Мы все уставшие, истощенные, на эмоции нет сил, крыша едет. Не говорю уже о ребятах в окопах. Конечно, должны все выдержать. Иных вариантов просто не существует. Но за что сейчас держаться? Как достойно пройти этот этап?

— У меня рекомендации типа «действуйте сами».

Я еще с 2014 всех призываю настраиваться не на спринт, а на марафон. Если вы думаете, что бежите короткую дистанцию, а потом вдруг видите за углом, что дальше дорога бесконечная, у вас наступит отчаяние. А если знаете, что это марафон и ему края нет, то настраиваетесь на определенный ритм и спокойно в этом ритме бежите. У вас не будет разочарования, когда поймете, что не пробежали даже половину. Вы не истощаетесь, потому что бережете силы, но и не останавливаетесь и не опускаете руки. Это первое.

Второе. Военные заняты работой. Если вы гражданский и не знаете, как преодолеть тревогу, то вкладывайте всю свою злость в донаты на благотворительные организации, которые работают на Победу (например, наш фонд «Мир и Ко»), или на воинские части. Или — еще лучше — сами приобщайтесь к какой-то волонтерской работе. Сейчас ее много. Она не обязательно связана с военным делом. Это может быть поддержка ветеранов, получивших тяжелые ранения. Потому что очень многие таких ребят и девчат нуждаются в элементарном внимании.

У нашей семьи есть традиция. Каждое 2 января жена делает большой торт и мы идем в военный госпиталь навещать тех, кого не забрали на новогодние праздники домой. Наши дети переодеваются святыми Миколайчиками и разносят вкусности по палатам. Мы заходим в психдиспансер (ничего в этом страшного), где много людей, которые переживают острый стресс, в неотложную хирургию — везде, куда можно. Поэтому вместо чувств переключайтесь на действие, приобщайтесь к какой-нибудь работе. Работа спасает.

Третий совет — получите базовые медицинские знания. Пройдите курсы по медицинской помощи. Это вам может пригодиться, поверьте мне. Статистика показывает, что гражданских сейчас погибает больше из-за автокатастроф, чем из-за налетов российских «Шахедов» и ракет. Поэтому вы должны уметь оказать помощь родным, близким, просто постороннему человеку, с которым что-то произошло. Уже не говорю о войне. Мы сейчас живем в такое время, когда нужно иметь такие навыки.

Четвертый. Научитесь управлять дроном. Сейчас очень многие школы предлагают такое обучение. Получите знания, может быть, поверхностные, но интересные для себя. Это вас немного развлечет и разовьет ваш мозг.

Пятый. Учите языки. Если мы идем в Европу, нужно знать хотя бы английский. Если когда-нибудь здесь будут иностранные миротворцы, классно, чтобы вы могли хотя бы подсказать им, как пройти к какому-то адресу, и продемонстрировать, что Украина — это современное государство, где даже дети и пожилые люди могут побыть гидами по нашей прекрасной стране.

А еще учите историю Украины для того, чтобы не повторять ошибки прошлого.

Вот такие простые советы.

Читайте также: «Несите, люди, этот крест. Ибо из войны выход либо сдаться врагу, либо идти дальше к Победе. Давайте уж как-то идти», — волонтер Диана Макарова

Читайте нас в Facebook

Сделайте «ФАКТЫ»
избранным источником
в Google News