«Директор школы проговорилась знакомой, что сдала оккупантам всю нашу семью»: жена гражданского заложника

«Надежные люди сообщили мне, что оккупанты рыскают по домам учителей, которые не согласились на сотрудничество»

— Чем занимался ваш муж? — задаю вопрос Оксане Струк.

— Мы с ним оба учителя: Константин — преподаватель физкультуры, а я — истории. Оккупация для нас началась уже 24 февраля 2022 года: российские войска захватили нашу Малую Волчью в первый же день полномасштабного вторжения, ведь наше село рядом с границей.

— Накануне того, как они арестовали Константина, у вас было предчувствие, что произойдет такая беда?

— У меня была информация, что Косте угрожает опасность — мне позвонили (это было уже в августе 2022-го) из Малой Волчьей, сказали, что оккупанты (скорее всего фсбешники) наведываются к учителям, отказавшимся от сотрудничества.

— Если вам позвонили из Малой Волчьей, то, выходит, к тому времени вы эвакуировались оттуда?

— Да. Вырвалась из оккупации вместе с сыном Богданом, которому в то время было 17 лет. Мы с ним приехали в Киев.

— Почему муж остался в Малой Волчьей?

— Потому что враг запретил выезд мужчинам в возрасте от 18 до 60 лет. Видите, с оккупированной части юга Украины имели возможность уехать мужчины всех возрастов, а на Харьковщине враг без каких-либо объяснений ввел драконовские ограничения.

Так вот, надежные люди сообщили мне, что оккупанты рыскают по домам учителей, которые не согласились на сотрудничество. Но позвонить мужу и предупредить его об опасности я возможности не имела — после начала оккупации в Малой Волчьей мобильная связь почти исчезла. Говорю «почти», потому что можно было найти отдельные точки, где все же сигнал проходил. Константин раз в пару дней шел на одно из таких мест и звонил мне по телефону. Узнав об облаве на учителей, я едва дождалась звонка Кости. Наконец-то он позвонил. Говорю ему, тебе угрожает опасность — россияне ездят по адресам учителей, могут арестовать. А он мне: не беспокойся, я не военный, ничего запрещенного не делаю, не фотографирую, информацию об их войсках не передаю. Но эти слова меня не успокоили. И таки оккупанты к нему нагрянули. Костю арестовали, обыскали дом, перевернули все вверх дном.

— Украли ценные вещи?

— Да, украли — сбережения, мои украшения. Но разве это главное? Страшно, что моего мужа увезли! Я как узнала об этом, обратилась в полицию, в Координационный штаб по обращению с военнопленными, МИД Украины, Международный комитет Красного креста, даже в ООН.

Читайте также: «Почувствовала, что во рту полно выбитых пулей зубов. Не останавливая машину, выплюнула их в руку и выбросила в окно»: раненая женщина спасла детей от оккупантов

— Еще кого-то из учителей арестовали?

- Если и арестовали, то в конце концов отпустили. А моего Костю — не освободили до сих пор.

Здесь следует сказать, что россияне обустроили в Волчанске на агрегатном заводе и еще в некоторых местах застенки. Зачастую туда попадали люди, на которых доносили кто-то из соседей или коллег. Именно по доносу арестовали и моего мужа. Трудно представить, чем руководствовалась персона, сдавшая моего Константина. Она подвергла его смертельной опасности, хотя ничего плохого он ей не сделал! Из-за ее позорного, коварного поступка мой муж уже почти три года находится в ужасных условиях российского плена! Простите за эмоции.

— Эмоции оправданы — незаживающая душевная рана. Я вас понимаю. Скажите, пожалуйста, коллаборантку, написавшую донос на Константина, арестовали после освобождения Волчанской осенью 2022 года?

— К сожалению, нет. Она сбежала со своим мужем в россию.

— Кто эта доносчица?

- Наша коллега-учительница. Она еще в 2014 году открыто выражала поддержку гибридной войне, которую тогда развязала россия, восхваляла донецких и луганских сепаратистов. Однако с работы ее не уволили. Когда в 2022 году российские оккупанты захватили Волчанск и окрестные населенные пункты, директор школы отказалась сотрудничать с оккупантами и они назначили на ее место эту поклонницу так называемого «русского мира».

— Как вы узнали, что эта коллаборантка написала донос на вашего мужа и, возможно, и на других учителей?

- Она сама проговорилась одной из местных жительниц. Сказала о нас: «Я сдала всю их семью». Когда она написала этот донос, мы с сыном Богданом выехали на территорию, подконтрольную украинским властям. А то и нас с сыном могли арестовать. По крайней мере, друзья Богдана звонили ему, говорили, что его ищут российские военные.

Читайте также: Поехал спасать маму, а оказался на скамье подсудимых: в россии молодого волонтера из Харькова приговорили к 11 годам заключения

«Костя часто мне снится, ведь все время о нем думаю»

— Многие учителя этой школы пошли на сотрудничество с захватчиками?

— Сначала почти никто на это не согласился. Было так: учителям сказали приехать в школу. Положили на столе два листа, и каждый выбирал, в какой записать свою фамилию. Один лист для тех, кто отказывается сотрудничать, второй — соглашается. Как я уже сказала, сначала немногие вызвались. Но впоследствии определенное количество передумали и первого сентября пошли учить детей по российским программам. К счастью, это длилось всего полторы недели — в результате Слобожанского контрнаступления Сил обороны Украины врага погнали почти со всей Харьковщины, Волчанск был освобожден.

Тогда у меня вспыхнула надежда, что вот-вот снова увижу своего мужа. Но, к большому сожалению, к тому времени его уже вывезли в россию. Чем он так провинился перед оккупантами, непостижимая загадка.

— От него были известия?

— Сначала российское минобороны подтвердило Международному комитету Красного креста, что мой муж у них в плену. Впоследствии я получила от Кости короткое письмо из неволи — «все хорошо, кормят, лечат, надеюсь на скорую встречу, передай привет сыну». На украинском языке заключенным писать запрещено — только на русском. Я написала мужу множество писем. Получил ли он их? От бывшего военнопленного, которого удалось обменять, знаю, что Константин получил по крайней мере одно мое письмо. Это его очень вдохновило, прибавило сил.

Читайте также: Пригрозили, что заставят бежать через минное поле: в 63-летнем сотруднике Запорожской АЭС оккупанты «рассмотрели» шпиона

— Что бывший военнопленный рассказал о состоянии здоровья вашего мужа, об условиях содержания, о местонахождении?

- Сейчас Константина удерживают в одной из колоний на территории российской федерации. К счастью, тяжелых болезней, как туберкулез, гниение рук, ног, кожи и т. д., у него нет (это информация по состоянию на 18 июня нынешнего года). Об условиях содержания. Бывший военнопленный попросил свою жену передать: о том, что россияне делали с нашими пленными первое время, лучше мне и не знать. Сейчас условия содержания смягчились.

— Я правильно понимаю, что вы непосредственно с бывшим военнопленным, сидевшим вместе с Константином, не разговаривали. Общались с его женой?

— Именно так. Он сейчас на реабилитации, но попросил свою жену связаться со мной, и она выполнила эту его просьбу. Очень им обоим благодарна.

— Еще спрошу о педагогическом коллективе школы. Что произошло с теми учителями, которые в 2022-м все же пошли на сотрудничество с врагом?

— Не хочу ни говорить, ни слышать о них. Они для меня не существуют ни как люди, ни как бывшие коллеги. Они остались в Украине. Ведут себя так, словно ничего и не было. Некоторые из них ушли из профессии, стараются, чтобы их меньше замечали. Но есть и те, кто работает в школах в Харькове.

Читайте также: «Россияне присудили мне 44 года заключения»: в плену капитана морской пехоты заставляли признаться, что он… агент разведки США

— Константин вам снится?

— Да, снится часто, ведь я все время о нем думаю. Вижу во снах, что он вернулся из плена.

— Познакомились с ним на работе?

— Мы с Костей работали в разных школах. Познакомились в начале нулевых годов на одном из развлекательных мероприятий для детей. Обратила на него внимание — симпатичный, ладный молодой человек. Мы в тот день пообщались, но после того где-то два года не виделись. Снова встретились на новогоднем вечере. Здесь следует сказать, что я окончила школу, в которой работал Константин. Пришла туда на новогоднее празднование, чтобы встретиться с моими учителями теперь уже коллегами. В этот раз Костя действовал решительно: пригласил на танец и уже не отходил от меня. Провел домой. Так и началась наша любовь. Вскоре поженились. Кости тогда было 26 лет, мне — 24. Вместе мы уже почти 23 года.

— Какой он человек?

- Мой Костя умный, уверенный в себе, человечный, рассудительный, искренний, незлобливый, справедливый, любит детей, очень трудолюбивый.

На свадьбу родители Константина подарили нам большой дом. Мы все вместе многое сделали, чтобы его обустроить — это было наше гнездышко. Там родился наш сын Богдан. У нас был огород, подсобное хозяйство, держали кроликов, уток. Хотя времени на это было немного: работа в школе вместе с дорогой забирала где-то по 10 часов в сутки (с 7 утра до 17 вечера). До моей школы — 14 километров, Константину до его школы — где-то 7−8 километров. Хотя и напряженно работали, но жили счастливо, пока не началась большая война.

— Ваш дом в Малой Волчьей уцелел?

— Он очень поврежден российскими обстрелами. Дом пока устоял, а вот летняя кухня, гараж, погреб, забор, забор разрушены до основания. Мы все постепенно отстроим, лишь бы муж вернулся из плена и закончилась эта проклятая война.

Ранее «ФАКТЫ» рассказывали историю молодого мужчины с тяжелой инвалидностью, которому оккупанты дали 16 лет заключения, и в колонии у него усохла нога.

На фото в заголовке Оксана Струк на акции поддержки гражданских заложников «Покинуті в полоні», которая состоялась в Киеве 19 июля. На желто-синем флаге — фотография мужа Оксаны Константина

Фото предоставлено Оксаной Струк

2025

Читайте нас в Facebook