«Нет таких санкций, которые привели бы к одномоментному коллапсу экономики россии», — Сергей Фурса

«Эти санкции — условно маленький шаг для Америки, но огромный скачок для самого Трампа»

— Сергей, Трамп на днях наконец-то ввел свои первые санкции против россии, мишенями которых стали два столпа экономики агрессора «Роснефть» и «Лукойл». Издание The Telegraph пишет, что эти санкции будут действовать как медленный яд, то есть не приведут к внезапной смерти российской экономики, однако будут постепенно ее душить.

Известно, что россия уже потеряла большинство зарубежных рынков газа, поэтому продажа нефти осталась крупнейшим источником дохода для ее военной машины. После такого шага Трампа спецпредставитель кремлевского фюрера Дмитриев срочно вылетел в Вашингтон. Он там всем рассказывает о якобы бесперспективности давления на россию. Некоторые эксперты полагают, что москва дернет военный стоп-кран, когда почувствует реальную угрозу для системы. Сможет ли эта санкционная удавка Трампа перекрыть кислород россии? Как будет эта история развиваться, если он будет усиливать давление?

— То, что Дмитриев сразу вылетел в США, как раз свидетельствует о перспективности этой истории. Это точно негативный поворот для россии, вот просто без вариантов. В кремле думали, что поймали Бога за бороду, а теперь Дмитриев пытается договориться с Белым домом.

Эти санкции очень важны, учитывая два момента.

Первый — это удар по экономике, который действительно будет иметь влияние. Точно подсчитать эффект сейчас невозможно, потому что понятно, что россияне будут пытаться обходить эти ограничения, плюс мы не знаем реакцию Индии и Китая — насколько они снизят закупку российской нефти. Но результат все равно будет значителен, потому что «Лукойл» и «Роснефть» — очень крупные компании, это половина экспорта российской нефти. Просто вопрос в том, что нет таких санкций, которые привели бы к одномоментному коллапсу экономики россии.

Второй момент — эти санкции ввел сам Трамп. Это очень важно. Потому что экономика — это часто история про психологию. Люди принимают решения, исходя из своих ожиданий. Для примера. Если мы ожидаем, что гривня будет падать, мы начинаем ее продавать и покупать доллар. И вот чудо — она падает, даже если для этого не было ни одной причины.

В экономике так же все работает. Когда на выборах победил Трамп, показалось, что путин так же победил, что он получил то, что хотел. И это вдохновило российских экономистов и бизнес. Для нас это была плохая новость, потому что, с одной стороны, есть эти негативные тенденции в российской экономике, которые мы видим весь этот год, а с другой оставалось ожидание, что это ненадолго и скоро исправится.

Сейчас ведение санкций бьет именно по этим ожиданиям как экономических, так и политических субъектов, которые думали: «О, смотрите — путин снова всех переиграл». Однако в результате, как оказывается, переиграл сам себя.

При этом подход Трампа еще оставляет возможность путину как-то откатить историю, потому что Трамп ему всегда дает возможность выхода. Но изменение этого подхода и изменение этих элементов ожиданий и победоносного настроения опять же для нас крайне важны, потому что это давление на россию и на тех, кто принимает там решения.

Поэтому эти санкции — это условно маленький шаг для Америки, но огромный скачок для самого Трампа, который никаких санкций в отношении россии до этого не вводил. Не хочу говорить чего-то типа «это шок для путина», но то, что это произошло, очень неприятно для россиян.

Читайте также: «Кто вам сказал, что даже самые жесткие санкции со стороны США остановят эту войну?» — Роман Цимбалюк

РЕКЛАМА

— В 2026 году 40% бюджета россии составят расходы на войну и силовиков. На социальную политику всего 16%, на здравоохранение — 4%, на ЖКХ — 4,5%, на спорт и физкультуру — 0,2%. Что вообще происходит с экономикой россии в условиях войны на истощение? Хороших вариантов там нет и не будет, считает известный экономист Игорь Липсиц. Их правительство принимает определенные антикризисные меры. С нового года начнется масштабное повышение налогов и разных сборов. В результате нагрузки рядовой россиянин заплатит государству на 15−20% больше, чем сейчас. «Мы все боремся за победу, и каждый адекватный гражданин страны с удовольствием заплатит, чтобы эта борьба продолжалась», — рассказывают российские пропагандисты. К тому же в Госдуме рассматривают идею введения продуктовых карточек, россиян уже призывают скромнее встречать Новый год, плюс добавился еще топливный кризис. Что дальше?

— Мы не знаем досконально, что там происходит, поскольку видим те же цифры, какие видят все. Ситуация в экономике действительно усугубляется. Однако нам гораздо важнее, что происходит с их бюджетом. Финансировать войну как-то надо, а это очень дорого.

В этом году у них суперрекордный дефицит бюджета, причем это происходит: а) на фоне больших затрат на так называемую СВО, потому что этот военный бюджет раздули несколько лет назад; б) на фоне сокращения доходов — нефтегазовые доходы просто упали, а не нефтегазовые упали в реальном выражении, ибо они не опережают инфляцию.

Таким образом, эта дыра растет и съедает все российские запасы. И у них остается только один момент — это внутренний долг. Частично это история о реальных деньгах, которые у людей есть и лежат где-то в банках, частично — о печатном станке. Но так или иначе обе эти истории — об эффекте эмиссии денег.

Если деньги просто лежат в банке, а их начинают тратить на войну, они разгоняют инфляцию. То есть вся гражданская экономика, прямо не связанная с войной, точно падает в этом году. Где-то сильно, где-то относительно, но падает.

Основным драйвером этого падения является высокая учетная ставка, которую Центральный банк россии вынужден был сделать в конце прошлого года на фоне развертывания инфляции. Эта ставка физически подавила огромное количество отраслей российкой экономики. Сейчас они ее снижают, но очень постепенно, и пока она не вышла на уровень, который позволяет им подышать воздухом.

Читайте также: «Мы помогаем россии зарабатывать нефтедоллары, которые потом прилетают к нам в виде ракет и шахедов», — эксперт Михаил Гончар.

— Какая примерно цифра этой ставки должна быть, чтобы нормализовать ситуацию? Пишут, что главой Центробанка Набиуллиной очень недовольны в кремле, что давление на нее колоссальное.

— Сейчас она снизила ставку с 17% до 16,5%. Думаю, что российскому промышленному лобби хотелось бы 10−12%. Они хотели бы видеть это сейчас. В ближайшее время этого не будет, но этот показатель еще будут сокращать. Поэтому важен этот момент с инфляционным давлением, потому что с одной стороны им нужно тушить бюджетный пожар, с другой — инфляцию. А нормальных ответов, как это сделать вместе, нет, потому что чудес не бывает. Вы не можете решить эти две глобальные проблемы одновременно. Потому все это будет продолжаться. И в первую очередь из-за необходимости финансирования войны. Если бы не это, Набиуллина резко снизила бы учетную ставку, не опасаясь инфляции, и экономика восстановилась бы. Но война не дает ее возобновлять.

— Этим летом Центробанк признал двукратное падение прибыли на 194 миллиарда рублей, это более 2,3 миллиарда долларов. Это пока не тенденция, однако достаточно тревожный звонок. Если обвал банковских прибылей продолжится, можно будет говорить о признаках начала крупного системного кризиса. Аналитики пишут: если события будут развиваться по такому сценарию, люди массово кинутся снимать свои депозиты и так называемая СВО закончится гораздо быстрее. Это действительно может ускорить завершение войны? Или это наши хотелки?

— Это наши хотелки. Если произойдет разрушение российской банковской системы, это развалит все. Но ситуация сегодня бесконечно далека от этого. Ничего сейчас не происходит такого, что говорило бы об этом. Никаких признаков.

Что есть? Есть замедление роста депозитов, наблюдаемое последние два месяца. Точного объяснения этому явлению нет даже у российских экономистов. Может быть, это связано с общим негативным настроением, которое мы видим.

То, что уровень жизни на россии падает, отслеживается даже по тому, что у них начали закрывать хорошие магазины и открывать магазины-дискаунтеры, и они уже доминируют. Это, в принципе, всегда свидетельствует о не очень хорошем финансовом положении людей. Но это пока предварительные вещи. Говорить о глубоком кризисе, который почувствовали бы потребители, нельзя. Ничего не почувствовали. Пока это ощущается на уровне падения продаж, производства и так далее, но до рядового россиянина оно сильно не докатилось.

«У нас очень часто принимают решения, которые имеют избирательную логику»

— Теперь о нашей экономике, ведь Украина находится в очень сложном экономическом и социальном состоянии. По данным исследований Advanter Group, у нас катастрофический дефицит кадров — в среднем треть во всех секторах, особенно в логистике и строительстве. Демографический кризис тоже впечатляет — на одного пенсионера 0,8 официально работающих. Для достижения одного триллиона долларов ВВП, как в Польше, нам нужно существенно поднять производительность труда и привлечь до трех миллионов трудовых мигрантов, говорят специалисты. С какими показателями мы закончим этот год? В каком состоянии экономики войдем в следующее?

— Что у нас есть в этом году? Замедленный, но все же рост экономики, хотя понятно, что на ней сильно сказывается отключение электроэнергии. Однако рост ВВП будет на уровне плюс-минус 1,5%.

Есть замедление инфляции. Если в прошлом году показатель был где-то 15%, то этот год должны пройти с показателем чуть меньше 10%. Поэтому медленный рост экономики ожидается и дальше на фоне стабилизации ситуации с инфляцией, если эта стабилизация продолжится и в 2026 году.

Действительно, есть и нехватка кадров, и депопуляция. Нехватка кадров — это самый большой вызов для украинской экономики сейчас, и будет самым большим вызовом в ближайшие 10−20−30 лет. Поэтому очень бестолковым было решение правительства об открытии границ для мужчин в возрасте 18−22 лет. Это прямой удар по экономике, и по целому ряду бизнесов, и вообще долгосрочная проблема. Государству необходимо сфокусироваться на этом, а это значит сфокусироваться на организованной трудовой миграции.

В Украину уже сейчас едут работать граждане Таджикистана, Кыргызстана, Пакистана, но легально устроиться на работу они не могут. Это огромная проблема, потому что из-за каких-то заскорузлых шовинистических взглядов и из-за коррупции, которая, наверное, существует в этой миграционной службе, мы бьем по собственной экономике. И это при том, что у нас большой социально нагруженный бюджет и сейчас, и в будущем. Поэтому нам нужна детенизация экономики. И это так же станет фокусом новой программы МВФ. А то, что мы фактически запрещаем иностранцам работать в Украине, причем любым — очень тупо. Это конфликтует с нашим экономическим и бюджетным требованием по детенизации.

Читайте также: «Нам нужно четко сказать, что Украина не будет делать то, чего хотят фюрер или Трамп», — Роман Безсмертный

— Bloomberg со ссылкой на источники недавно сообщил: «На Нацбанк оказывается давление со стороны МВФ, который перед переговорами о новом кредите для Украины требует девальвировать национальную валюту истощенной войной страны». В результате курс гривни теперь чуть больше 42 за доллар, чего не было давно. Вы недавно написали об этом классный текст. Разъясним читателям, что происходит?

— В этой статье Bloomberg сказано, что МВФ на проходящих ежегодно встречах в Вашингтоне коммуницировал с Нацбанком, что он ожидает девальвации гривни процентов на 10. Это немного испугало рядовых украинцев, потому что эта статья хорошо разошлась. И это повлекло определенное давление на гривню (пока очень умеренное — на 1−2-3%), которого мы не видели с начала этого года.

Но суть в том, что ничего нового в этой истории нет. Нацбанк уже год держит курс фиксированным, а МВФ уже год говорит, что нужно постепенно девальвировать. МВФ здесь имеет поддержку со стороны украинского Минфина, потому что для него, конечно, ослабление гривни это плюс, ведь легче выполнять бюджет. Поскольку когда половина бюджета — это иностранная помощь, поступающая в иностранной валюте, то, конечно, у тебя будет гораздо больше гривни, если она девальвирует.

Однако это зависит от Нацбанка, а не от Минфина. А Нацбанк стоит на своем и не хочет менять курсовую политику. Его аргументы таковы: мы боремся с инфляцией, а девальвация гривни по отношению к доллару повлечет за собой дополнительное инфляционное давление, что противоречит политике Нацбанка. Плюс Нацбанк говорит: «Смотрите, мы привязаны к доллару, а доллар в этом году существенно ослаб относительно евро. В результате и гривня ослабла по отношению к евро. А поскольку Европа — наш основной торговый партнер, то чего вы от меня хотите? Вот мы и девальвировали немного в рамках этой инфляционной разницы. Поэтому не придирайтесь».

Да, у нас в этом году огромный торговый дефицит, наверное, почти рекордный, но он связан не с экспортом, на который может влиять, например, очень сильная валюта, а с ростом импорта. А импорт растет в основном из-за войны. Много импорта, связанного с энергетикой. То ли газ напрямую, например, то ли оборудование, которое нужно для ремонтов, — все это заходит через импорт.

Конечно, есть потенциал влияния на этот торговый дисбаланс, учитывая, что у нас до сих пор действуют льготные режимы на импорт электромобилей, а это де-факто премиум-потребление во время войны, которое должно облагаться дополнительными налогами. Однако вместо этого мы создаем налоговые льготы.

Плюс у нас просто безумная история с китайскими посылками. Их в этом году мы завезем на сумму более шести миллиардов долларов (некоторые уже называют цифру восемь). Причем вообще без налогов. И это абсолютно ненормально. Мы таким образом поддерживаем китайского производителя.

Читайте также: «Если кто и может остановить эту войну, то это не Америка и не россия, а Китай», — историк Ярослав Грицак

У нас есть возможность немного ограничить этот импорт или по крайней мере увеличить доходы бюджета. И это нужно делать. Это гораздо полезнее сейчас, чем девальвация гривни.

В принципе, мы должны понимать следующее. Курс гривни сегодня однозначно не рыночный. Но фишка в том, что во время войны никакого рыночного курса не существует. Его просто быть не может. И действительно, возможно, более логично выглядело бы постепенное ослабление гривни, особенно учитывая, что в долларах те же цены в Украине уже достаточно высоки. Необычно смотрится сейчас, когда мы уже можем сравнивать цены в ресторанах в Киеве и в Лондоне. Но все равно это дополнительная девальвация по причине еще большего роста цен в гривне, например.

И позиция Нацбанка, и позиция МВФ имеют свою логику, нужно это понимать. То есть нет такого, что кто-то точно прав, а кто-то неправ. Но решение принимает Нацбанк, и он четко говорит, что будет придерживаться фиксированного фактического курса гривни.

— 17 июля у нас сменилось правительство. Как вы оцениваете первые сто дней работы Кабмина, возглавляемого Юлией Свириденко? Какие достижения, успехи, провалы увидели за этот период?

— Ничего я не увидел. Что здесь можно увидеть? Ничего не изменилось, поэтому здесь не о чем говорить.

— Многих возмущает, что часть украинцев не беспокоятся из-за войны от слова «совсем». Они развлекаются, отдыхают, что-то празднуют, ни копейки не задонатили на армию. Почему у нас нет настоящей мобилизации общества — или ты на фронте или для фронта?

— Людей сложно обвинять, когда они пытаются жить жизнь. Резко мобилизованное общество возможно только в краткосрочной истории. Первые два-три месяца полномасштабной войны все были очень мобилизованы. Но долго так жить просто физически невозможно. Поэтому люди стараются жить полноценно, пока есть возможность.

Да, к сожалению, есть проблема с тем, что власти не хотят принимать важные, но непопулярные решения. И это способствует расхолаживанию некоторой прослойки общества. С другой стороны, россияне постоянно напоминают нам, что война продолжается. Если кто-то расслабился и забыл — вот тебе удары по энергетике, вот тебе блекауты, вот тебе переживания по поводу холода в квартире.

Но было бы тяжело требовать от людей, чтобы они годами вели напряженный и аскетический образ жизни, думая только о войне. Никакая психика такое не выдержит.

Читайте также: «Мы отдаем жизнь за будущее наших детей. Однако таких, как мы, уже почти нет. Мы заканчиваемся, к сожалению», — подполковник ГУР Андрей Савенко

У нас очень часто принимают решения, имеющие избирательную логику, хотя выборы возможны только после войны, а до ее конца еще очень долго. Однако, к сожалению, мы эту логику видим. Это в том числе решение о выезде из страны молодых людей, это нежелание усиливать мобилизацию, это очень часто подыгрывание российским нарративам, которые ее срывают, это нежелание закрывать Telegram в Украине и т. д.

Вещи, через которые россияне влияют на украинское общество, — это, безусловно, проблема и ошибка власти. А как мы можем потребовать от людей, чтобы они страдали? Хотя уровень жизни у нас сейчас благодаря западной поддержке очень высокий как для войны. Это аномалия, но эта аномалия возможна. И если у вас есть возможность жить лучше, нежели хуже, было бы удивительно, если бы вы ею не пользовались.

— Нас ожидают очень сложные испытания зимой. Мы выдержим все это?

— А куда мы денемся?

— У россиян многое получается, к сожалению.

— Что у них получается?

— Да хотя бы взять продвижение на фронте.

— Они что, именно так хотят продвигаться? Нет. Они за последние два года израсходовали множество ресурсов, чтобы продвинуться на 10−20 километров. Это их цель? Об угрозе захвата Покровска мы слышим уже полтора года. Сейчас они действительно приблизились к городу. Вот такое «достижение». В действительности у них не получается то, что они хотят.

Читайте также: «Мира не будет. Украине это нужно принять, понять и мобилизовать государство и общество», — военный аналитик Игаль Левин

Читайте нас в Facebook

Сделайте «ФАКТЫ»
избранным источником
в Google News