«Когда меня ранило в колено, поняла, что если не поднимусь и не пойду, то там и останусь», — женщина-снайпер «Танго»
«Мой первый боевой выход длился три дня, однако показалось, что прошел целый месяц»
— Когда вы решили пойти в ВСУ, сразу намеревались стать снайпером? — задаю вопрос Татьяне «Танго» Химион.
— Да. Комбат спросил: «Кем вы видите себя в армии?» Я ответила: «Снайпером. Считаю, что справлюсь». Он не возражал, сказал: «Собирайтесь, поедем на полигон». У одного из бойцов была личная американская винтовка Remington. Мне ее дали, и комбат скомандовал: «Стреляйте». Спрашиваю: «Может, будет инструктаж?» — «Нет». Я быстро вспомнила все, что знала о снайперском деле, и открыла огонь по мишеням. Комбат оценил результат: «Подойдет».
— Однако путь к профессии снайпера был не слишком прямой, — вспоминает Татьяна. — Когда я поступила на службу в подразделение, его в как раз расформировали. Нас перевели в другую структуру. Там командир заявил, что женщины у него на боевые задания не ходят и перевел меня на должность повара.
— Огорчились?
— «Огорчилась» — это слабо сказано. Меня такой поворот категорически не устраивал, и я добилась перевода в Десантно-штурмовые войска. Сначала я стала там марксменом (т.е. пехотным снайпером) в составе штурмовой группы. Во время штурмов работала на коротких расстояниях от противника.
Когда у меня уже был опыт участия в штурмовых действиях, мне предложили войти в состав снайперского взвода. В то время я служила почти полтора года. А до этого была не только штурмовиком, но и повоевала в составе минометной батареи, поработала на кейсеваке (машине для перевозки раненых).
— Почему так?
— Потому что я шла туда, где меня брали на боевые задания. Понимаете, женщинам, к сожалению, очень сложно попасть именно в боевую группу. Командиры говорят, что таким образом беспокоятся о женщинах.
— Вам надо было доказать, что можете воевать на равных с мужчинами?
— Вот именно. Главное, было попасть на первый боевой выход. Несмотря на немалые трудности, я этого добилась, ребята увидели, что я способна воевать.
— Первый выход, наверное, был самым эмоциональным?
— Он оказался не столько эмоциональным, сколько насыщенным событиями. Собственно, у меня до этого были боевые выходы. Но то была работа на определенном расстоянии от врага, как, например, участие в ведении огня из миномета. А здесь первый штурмовой выход.
— Сколько времени он длился?
— Три дня, но казалось, что прошел целый месяц. Это было на Запорожском направлении во время контрнаступления, о котором тогда, в 2023 году, много говорили.
В общем, позиции врага пошли штурмовать пятеро парней, а я как марксмен их прикрывала. В течение дня захватили восемь позиций и взяли восемь пленных. Должна была подойти наша пехота, чтобы там закрепиться. К сожалению, она не появилась.
Читайте также: «На день рождения побратимы подарили мне 101 розу»: 20-летняя пулеметчица «Ксена» после ранения возвращается на фронт
Здесь надо сказать, что когда идешь на штурм, то еду, спальные мешки с собой не берешь. Есть только оружие, БК (боекомплект) и вода. БК уже почти закончился. Это сейчас многое доставляют дронами. А тогда это было еще недостаточно развито. Ближайшая точка, где мы имели возможность пополнить запас БК, находилась в четыре километра, добраться туда и вернуться было крайне проблематично. Командование уверяло по рации, что пытается помочь, однако эти старания не приносили результата. Между тем противник начал интенсивно «разбирать» позиции, которые мы захватили — артиллерией, «сбросами», минометами. Сначала ранило двоих наших, потом еще. Пришлось отступать.
Мы несли раненых, которые не могли уходить самостоятельно. Об одном из наших раненых, «Вегасе», мы сначала подумали, что он «200» (погиб). Он остался лежать на открытой местности. Но получилось так, что когда мы отступали, у командира выпала рация. С другой рации мы доложили: «Вегас» — «двести». А он к тому времени пришел в себя, дополз до потерянной командиром рации и ответил: «Я — „триста“». Мы вернулись за ним. Часть пути пришлось пройти по минному полю. «Вегас» довольно тяжелый. Я впрягалась спереди, а ребята взялись по бокам и так его несли. Тогда ранило всех пятерых штурмовиков.
«Мечтаю хотя бы неделю побыть с любимым на берегу моря — полюбоваться красотой, отдохнуть душой»
— Вы воюете не первый год. Наверное, и сами получали ранения?
— Да, трижды. Первое было как раз там, где ходила в свой первый штурм возле Вербового на Запорожском направлении. Это была травма колена и контузии. Ранение не тяжелое. Пять дней капельниц — и снова в бой.
Второе ранение было более тяжелым. Получила его, когда уже была в должности снайпера. К сожалению, не всегда снайперов привлекают согласно их профилю. Тогда меня направили на позицию, которая находилась в 30 метрах от противника. Использовать там снайперов нет смысла. Это было в лесистой местности. Метрах в 20 уже фактически ничего не видно. Это помогло врагу нас окружить, зайдя в тыл. Когда мы выходили из окружения, попали в засаду. Один из наших тогда погиб, другому прострелили руку, а мне — колено. Я лежала на земле с раненым коленом и чувствовала, как течет кровь.
Читайте также: «Я вас удивлю — мы никогда даже не касаемся мин», — командир группы ручного разминирования Елена Бориславская
— Вам пришли на помощь?
— Нет. Вышло так, что ребята уже отступили, а я осталась. Было понимание, что если сейчас не поднимусь и не пойду, то там и останусь. Кстати, за одним раненым бойцом они так и не вернулись. Я нашла в себе силы сперва ползти, а потом подняться и поковылять, причем с двумя единицами оружия. В той ситуации в определенной степени помогла одна моя индивидуальная особенность — у меня высокий болевой порог. Мы смогли выйти и нас забрали эваком (машиной). Таким было второе ранение. Оно произошло на Донбассе в июле 2024 года.
Наверное, здесь следует объяснить, что когда идешь на задание с людьми, которых хорошо знаешь, взаимовыручки намного больше. В данном случае была сборная группа.
Третье ранение оказалось самым тяжелым. Из-за него сейчас я не чувствую ноги ниже колена. Однако, как видите, хожу. Это благодаря особому берцу, который является не только обувью, но и ортезом.
— Третье ранение получили из-за того, что наступили на мину?
— Нет, это был дрон. Только мы приехали на позицию, он нас «поймал». Собственно, наш автомобиль был оснащен РЭБами, и мы надеялись, что они нас защитят. Но по дороге зацепилась антенна, которая отвечала за противодействие «мавикам» (один из видов беспилотников). Кроме того, из-за шума мотора мы не услышали, что летит БпЛА. Только остановились и вышли из автомобиля, у меня за спиной упал и взорвался «сброс» с дрона. Ничего не поделаешь — на войне, как в лотерее.
— Накануне у вас было предчувствие, что произойдет что-нибудь очень плохое?
— Нет. Вообще не склонна к мистике, в приметы не верю. Черная кошка перешла дорогу — будем считать, что это к счастью. Хотя, знаете… Перед этим тяжелым ранением я впервые с начала холодного сезона надела зимнюю одежду. Напарник до этого не видел меня в этой одежде и говорит: «Ты что, в новом?! Если да, то снимай, потопчемся по нему». — «Да, нет, — говорю. — Этим вещам уже несколько лет». — «А, ну ладно». Как говорится, накаркал? И еще одно: когда я что-то забываю и потом на выходе вспоминаю об этой вещи, она обязательно мне впоследствии понадобится.
Читайте также: «Очень хочу отомстить путину»: мать, потерявшая двух сыновей-военных, пошла служить в ВСУ
— Вам сложно было добиться возвращения в строй после тяжелого третьего ранения?
— С людьми, которые меня приняли, давно знакома. Они знают, что я не подведу. Вы видите, я нормально хожу. Однако не могу бегать и долго ходить. Сейчас служу на должности, которая позволяет находиться на расстоянии где-то километров 10 от передовой.
— На фронте случались случаи, когда ваша жизнь висела на волоске?
- Да, причем таких случаев было достаточно много. У меня такое чувство, что Вселенная решила еще подержать меня на земле.
Такая, например, история. Сейчас мы многое знаем, о дронах, «сбросах». А вот когда их только начинали широко применять на фронте, информации и опыта по этому поводу у нас не было. И вот однажды, когда я находилась на позиции (это было на Запорожском направлении), услышала звук беспилотника. Спряталась в надежде, что он меня не увидит. А потом что-то щелкнуло и упало возле меня на бруствер окопа. Я не сразу поняла, в чем дело. Слышу снова — что-то щелкнуло и ударилось о землю. Оборачиваюсь — и вижу два «сброса», которые (это просто чудо!) не взорвались. Меня спасло, вероятно, то, что земля была очень влажной, мягкой. Поэтому в «сбросах» что-то не сработало. Стало ясно, что дрон видит меня, и я быстро побежала с того места.
Второй случай чудесного спасения произошел, когда мы вели пленных («вели», пожалуй, не очень подходящее слово, потому что перемещались бегом). Прилетел FPV-дрон, попал пленному в ногу. И… не взорвался. Я находилась сразу за этим российским солдатом. Он с испугом спросил: «Что делать, что делать?!» — «Как что? Будем бежать», — ответила я.
Читайте также: «Рано или поздно мы закончимся. Вы когда-нибудь нас смените. Готовьтесь. Тренируйтесь»: снайпер ССО обратилась к украинцам
— Выходит, что российский оператор направил беспилотник по своему?
- Да. Когда мы с теми пленными добежали до блиндажа, я полушутя сказала, что они, вероятно, что-то очень важное знают, раз за ними охотятся свои. Тот кадр, по которому прилетел дрон, заблеял: «Нет, ничего не знаю! Я ДШВ, за ипотеку нечем расплатится!» Многие из них так говорят.
Вспомнился еще такой случай: я сидела в блиндаже у лестницы на охране позиции. Ребята пошли спать. Возле лестницы был вырыт «кармашек», из которого меня не было видно. А я оттуда все хорошо видела. Мне ни в коем случае нельзя было заснуть, потому что бывали случаи, когда все ребята засыпали, а враг пробирался ночью к ним и вырезал. И вот слушаю ночь, слышу, как собаки где-то лают. И вдруг послышался хруст стекла. Выглядываю из своего укрытия и вижу, что сверху на лестнице стоят два россиянина. И тут произошла крайне опасная вещь с автоматом. Я до того почти не работала с таким оружием. А в ту ночь у меня был именно «калаш» — я забрала его у пленного, потому что моя винтовка вышла из строя. И вот когда увидела двух кацапов, взяла автомат и случайно нажала на рычажок, которым отстегивают магазин с патронами. Магазин отсоединился, и в оружии остался только один патрон. Крикнула: «Кто?» И незваные гости бросились бежать. Сделала один выстрел — чтобы они еще больше испугались. Но если бы они вступили со мной в бой, преимущество было бы на их стороне.
— У вас есть мечта, которую хотите воплотить после войны?
— Мечтаю хотя бы неделю побыть с любимым на мысе на берегу моря — полюбоваться красотой, вдохнуть запах моря, отдохнуть душой. Более насущное желание — просто дожить до конца этой войны. Если выживу, будем что-то планировать. Знаете, я легкая на подъем — скажут, пойдем на Северный полюс, пойду, потому что я там еще никогда не была, — улыбается Татьяна.
Ранее украинский снайпер «Уголек» объяснила, почему воюет против путинской орды.
Читайте также: «Ты что-то неправильно сделал, что-то пошло не так — и подрыв сразу на месте», — женщина-сапер с позывным «Карма»
Фото предоставлены Татьяной «Танго» Химион
1926Читайте нас в Facebook
