«Мне больно, что старшая 17-летняя дочь хочет остаться в Германии»: Светлана Головань из-за плена шесть лет не видела своих детей

«Младшая дочь хочет вернуться в Украину, чтобы быть со мной, а старшая — остаться в Германии»

— Где сейчас с вашей дочери, удалось ли с ними увидеться? — задаю вопрос Светлане Головань.

- После моего ареста в оккупированном Новоазовске в 2019 году отец моих детей вывез их в Мариуполь, в котором тогда была украинская власть. В настоящее время дочери в Германии. Старшей Ане первого сентября исполнилось 17, а младшей Софийке сейчас 11. Я не видела их шесть лет. Не очень хорошо понимаю, как с ними общаться, что говорить после столь длительной разлуки. Поговорила с ними по телефону. Спросила младшую: «Где бы ты хотела жить?» «Хочу ходить в украинскую школу», — ответила мне Софийка. Я поняла, что она стремится быть со мной в Украине. Относительно старшей Ани. Она учится в хорошей гимназии, ей там нравится. Мне немного больно из-за того, что моя старшая дочь хочет оставаться в Германии. Выходит, будем друг к другу ездить в гости.

— За что вас арестовали?

— Я так поняла, что это связано с тем, что у меня есть родственники в свободной Украине.

Ранее старшая сестра Светланы Наталья заявила в одном из интервью: «Светлана была арестована в присутствии дочерей, у нас не было сведений о ней чуть ли не полтора года. Наконец узнали о суде над сестрой в так называемой днр. Здесь следует сказать, что мой муж военный. Сестру забрали именно из-за этого. Было сфальсифицировано дело, ей присудили 10 лет заключения. Она не сломалась, пережила мучения, выпавшие на ее долю в неволе, потому что очень хотела снова быть со своими дочками».

Наталья пришла на встречу в Союзе журналистов Украины.

- Когда арестовали Светлану, я уже жила со своими детьми на Хмельнитчине, — рассказала она. — Было понятно: если оставить дочерей сестры в оккупированном Новоазовске, их отправят детский дом. В то время в Новоазовске находился их папа, бывший муж Светланы. Я ему сказала по телефону: «И не думай приехать в Мариуполь без дочерей!» А он мне: «Я приеду без них, оформлю загранпаспорт, и вернусь к дочерям». Но я настояла, чтобы немедля привез их. Очень ему за это благодарна — как отец он молодец. Так что дочери Светланы жили вместе со своим отцом в свободном украинском Мариуполе. Мой муж там служил — он пограничник. Я периодически приезжала с Хмельнитчины к нему и к племянницам. Я не могла заменить девочкам маму, но всячески старалась, чтобы они почувствовали заботу, семейное тепло.

«Главное для освобожденных из плена — вопрос жилья»

- Накануне полномасштабного вторжения мой муж приехал ко мне из Мариуполя в отпуск, — продолжает Наталья. — Он сказал: «Звони племянницам, еще есть время, чтобы я вывез их из Мариуполя к тебе на Хмельнитчину». Девочки сначала не соглашались с этим, говорили, что хотят быть со своим отцом. «Вы будете с ним, но должны прислушаться к моему мужу, потому что он военный — раз говорит, что следует уехать из Мариуполя, то должны это сделать», — настаивала я. В конце концов они послушались, мой муж вывез их на Хмельнитчину. Благодаря этому Светланины дочери не увидели, не пережили ужас, который ожидал жителей Мариуполя в первые месяцы полномасштабного вторжения. Мой муж был среди защитников города. Выжил, попал в плен.

Скажу еще кое-что о себе: я ни дня не была в оккупации — уехали в 2014 году с семьей из Новоазовска до того, как его захватил враг. Пока в этом городе были украинские власти, мои дети ходили в школу в вышиванках. Старший сын, крестник Светланы, встречавший ее во время обмена пленными, говорил пророссийским учительницам: «Вы не имеете права агитировать учеников против Украины».

- Главное для освобожденных из плена — это вопрос жилья, — заявила лидер общественного объединения «Нумо, сестри!» Людмила Гусейнова, более трех лет находившаяся как гражданская заложница в российском плену. — Мы нашли возможность перевести Марину Березняцкую, Светлану Головань и Юлию Панину в уже третью больницу, где они проходят реабилитацию после плена. А что потом? Куда им идти? Этот вопрос не решен, не только для них, но и, например, для бывшей гражданской пленной учительницы Наталки Шило, которая уже более полугода на свободе. Мы решаем вопрос жилья в «ручном режиме». Но не так должно быть — государство обязано выделять жилье людям, которые возвращаются из плена, если им негде поселиться. Знаю, что Светлана Головань мечтает, чтобы приехали из Германии дочери. А где они здесь будут жить?

Освобожденные из плена женщины говорят, что хотят устроиться на работу. Но они пока не полностью отдают себе отчет: чтобы пойти работать, нужно восстановиться психологически и физически. Понимаете, первые полгода после освобождения из плена человек живет на адреналине, на душевном подъеме от того, что он наконец-то стал свободным. Они чувствуют уверенность, что сильные, все одолеют. Однако через полгода, когда этот адреналин заканчивается, возникают проблемы с физическим и ментальным здоровьем — последствия пережитого за решеткой. Эти проблемы буквально накрывают человека. К счастью, преодолеть все это нам помогают классные профессиональные психологи, работающие с нами. Я им искренне благодарна. Но когда у недавнего пленника нет дома, когда ему не за что купить еду, и он вынужден принимать помощь от неравнодушных людей — это ненормально. Уже 11 лет, как люди возвращаются из плена, но эти проблемы до сих пор не решены.

Ранее «ФАКТЫ» рассказывали историю молодого мужчины с тяжелой инвалидностью, которому оккупанты дали 16 лет заключения.

На фото в заголовке Светланы Головань с плакатиком, на котором ее фото, сделанное до ареста

Фото автора

2897

Читайте нас в Facebook