БОЛЬШЕ НОВОСТЕЙ  >>
Интервью со звездой

Юлий Ким: «На новый год я езжу в Иерусалим к Губерману, чтобы сыграть роль… Снегурочки»

0:00 12 января 2010   2312
Юлий ким: «на новый год я езжу в иерусалим к губерману, чтобы сыграть роль… Снегурочки»
Александр ЛЕВИТ, «ФАКТЫ» (Одесса)

55 лет назад популярный бард и драматург сочинил свою первую песню

Песни Юлия Кима (»Нет, я не плачу» из кинофильма «Двенадцать стульев», «Волшебник» из «Обыкновенного чуда», «Песня Волка» из картины «Про Красную Шапочку» и многие другие) любят и знают многие. Их исполняли Андрей Миронов и Валерий Золотухин, Михаил Боярский и Алиса Фрейндлих, Олег Табаков и Ролан Быков… Из-за диссидентской деятельности автора его фамилия в титрах не значилась. Однако именно произведения Кима (написаны на собственную музыку или в соавторстве с композиторами Геннадием Гладковым, Владимиром Дашкевичем, Алексеем Рыбниковым) прозвучали более чем в пятидесяти популярных фильмах. В Одесском академическом русском драматическом театре прошел творческий вечер знаменитого барда.

«Ежегодно бываю в Шишаках Полтавской области — у моей дочери там дача»

 — Юлий Черсанович, часть выступления вы посвятили своему творчеству, связанному с Одессой, а ваша личная жизнь пересекается с этим городом?

 — Здесь жила тетка моей первой жены, представительница семьи командарма Иона Якира. Я ведь был женат на его внучке Ирине. К сожалению, она умерла в 1999 году. У нас с Ириной есть дочь, которая родила мне троих внуков. Хотя прошло более 45 лет, прекрасно помню гостеприимство тети Поли. Кроме этого, я дважды приезжал в Одессу на киностудию. Правда, тогда толком ничего посмотреть не удалось. Сейчас вот познакомился с городом получше: это что-то!

 — В Украине бываете часто?

 — Каждый год. У моей дочери есть «фазенда» в городе Шишаки Полтавской области. Гоголевские места! Слева — Диканька, справа — Сорочинцы, впереди — Миргород. И чудная река Псел. Замечательно склоняется: «На Псле, у Псла… » Я в своих стихах непременно его склоняю.

 — Недавно побывавший в Одессе художник Никас Сафронов рассказывал, что тоже обосновался в Шишаках.

 — Он купил домик по соседству с нами. Видел его вместе с Виктором Мережко (известный кинорежиссер, драматург.  — Авт. ) на Сорочинской ярмарке. Там я сфотографировался с очередным «Гоголем». «Писатель» уныло поглядывал на свою весьма энергичную жену, которая с каждого, кто хотел сняться с «Николаем Васильевичем», брала пять гривен. Но за такое удовольствие я, конечно, немедленно заплатил.

 — Выходит, премьер-министр России Владимир Путин и президент Дмитрий Медведев говорят неправду, утверждая, что украинский и российский народы не дружат?

 — Думаю, что в глубине души эти люди тоже хотят дружить, но им принципы не позволяют.

«Благодаря Владимиру Высоцкому я начал писать пьесы»

 — Что думаете о нынешнем состоянии свободы слова в России?

 — Мне кажется, что нынешний уровень гласности, очень пониженный во времена Путина, все-таки гораздо выше, чем при Брежневе. Гласность при Ельцине была, а вот до чего дожмет нынешний режим, не представляю. В то же время прокремлевские каналы преподносят факты, которые советская цензура никогда бы не пропустила. Конечно, в Москве, да и во всей России, живется нелегко — и в душевном, и материальном плане. Хотя лично я не испытываю особых финансовых проблем, поскольку в театрах на меня еще, слава Богу, спрос, да и выступать перед публикой время от времени приглашают. Но я вижу, как тяжело живется многим моим сверстникам и их детям. Обретение свободы происходит в России очень болезненно, с огромной жестокостью и беспощадностью по отношению к маленькому человеку, которому каждый день приходится бороться за выживание. Эта беспредельная бесчеловечность, конечно, очень огорчает. И все это будет, вероятно, продолжаться довольно долго.

 — В 2000 году вас наградили премией имени Булата Окуджавы…

 — Кстати, мне вручал награду Путин. Он тогда еще не был президентом, а только «и. о. ». В марте 2000-го у него была встреча со всеми награждаемыми. Это когорта талантливых людей: Александр Володин, Алексей Баталов, Андрей Петров. Они удостоились Государственной премии, а мне отдельно вручили премию имени Булата Окуджавы. Церемония состоялась в Екатерининском зале Кремлевского дворца. Ничего не попишешь. У меня даже есть памятная фотография, на которой я запечатлен с Путиным. На случай погрома храню.

 — Мысли о погроме все же навещают?

 — Это — атавизм. Во всяком случае, хотелось бы в это верить. Два десятилетия назад, в 1989 году, секретариат Союза писателей РСФСР всерьез обсуждал проблему, какого писателя можно считать русским, а какого — русскоязычным. По этому поводу я тогда направил им открытое письмо, в тексте которого обыграл известную песню: «А я простой советский заключенный, и мне товарищ серый брянский волк». Действительно, я обычный советский полукровка, по отцу — чичмек инородный. По логике некоторых господ писателей российских, я должен убираться в свой Пхеньян. Я-то, грешным делом, думал, что в отношении «пятой графы» чист, но, оказалось, как Пушкин, порчу генофонд. Потому и предложил правлению высокому устроить резервацию где-нибудь в Одессе.

 — Сейчас поддерживаете отношения с кем-либо из диссидентов?

 — Ряды редеют с каждым годом, но некоторые, к счастью, еще живы, и мы иногда встречаемся.

 — Когда-то с вами случилась неприятная история. Был обыск КГБ, во время которого вы уничтожили листовку своей соратницы.

 — Не уничтожил, а положил в другое место, в уже проверенный ящик. Это был 1969 год. Небольшая группа единомышленников собиралась достойно отметить 90-летие Иосифа Виссарионовича. Этой годовщине была посвящена листовка и, конечно, в ней перечислялись все преступления текущего режима, которые вполне можно было сравнить со сталинскими преступлениями. Вот такая была листовочка, которую написала покойная Ира Каплун. Она погибла в автокатастрофе в 1980-м. Близкие считали, что обстоятельства ее гибели более чем подозрительные. Я так не думаю, произошло ужасное столкновение на встречной полосе…

 — Недавно попался на глаза диск «Двадцать лет без Высоцкого», выпущенный еще в 2000 году. Юлий Ким исполняет там песню об опальном стрелке (»В королевстве, где все тихо и складно… »). И звучит она как его собственная…

 — Песенная интонация «Королевства» близка моей. Благодаря этой песне я сочинил свою первую пьесу об Иване-солдате. Как же мне было не выучить эту «Чуду-юду»?! У меня есть несколько прямых подражаний Высоцкому (»Мороз трещит», ряд фрагментов в «Московских кухнях»). Хотя основное звучание у нас, конечно, разное.

 — Вы хотели заняться прозой. Удалось?

 — Да. Помогла болезнь. Очень сильно захворал и вдруг стал писать. Получилась целая серия очерков, которые называются «Однажды Михайлов». Я воспользовался собственным бывшим псевдонимом, превратив его в своего главного рассказчика серии воспоминаний о славном диссидентском времени. Очерки в этой книжке начинаются: «Однажды Михайлов вышел из дома», «Однажды Михайлова вызвали в КГБ»…

«Моя святая обязанность — заняться творческим наследием Булата Окуджавы»

 — Если не ошибаюсь, от псевдонима Михайлов вас избавил Окуджава?

 — Это так. Четверть века назад, в 1985 году, в «Литературной газете» он опубликовал обо мне очерк, который назывался «Запоздалый комплимент». После такого комплимента я понял, что мне уже нечего делать с этим псевдонимом. Тогда же увидел свет мой первый авторский диск «Рыба-кит».

Булат Окуджава — мой друг и наставник. У меня есть заветная мечта, вернее, святая обязанность — заняться его творческим наследием. В частности, «Золотым ключиком», к которому он написал 26 песен.

 — Юлий Черсанович, как случилось, что вы получили израильское гражданство?

 — С этой страной меня многое связывает, еврейская тема красной нитью проходит через большинство моих песен. В Израиле у меня полно друзей. Позднее жизнь сложилась так, что из-за тяжелой болезни провел там два года и получил наряду с российским еще и израильское гражданство. В Израиле у меня есть небольшое жилье, уже обзавелся новыми друзьями. К тому же я член редколлегии русскоязычного издания «Иерусалимский журнал».

- Здесь сам собой «всплывает» Игорь Губерман (известный поэт, автор знаменитых «гариков».  — Авт. ). Общаетесь с ним?

 — Еще как! Более того, у нас традиция: Новый год встречаем в иерусалимском доме Губермана уже на протяжении многих лет. Он выступает в роли Деда Мороза, а я — Снегурочки.

 — С переодеваниями?

 — Да. Игорь где-то достал для меня рыжие косы, которые я смущенно перебираю руками. Натягивает мне спереди два каких-то полушария вместо груди. Сам цепляет бороду и старается басить, что при его фальцете непросто.

 — В Израиле русская бардовская песня пользуется популярностью?

 — Там появился Миша Фельдман, который занимает одну из первых строк в данном направлении. Это такая культура стиха, такой пронзительный юмор! Не передать!

Должен сказать, когда я оказываюсь в Израиле в русскоязычной среде, среди людей, живущих там как равноправные граждане, а не как эмигранты, мне кажется, что приезжаю на машине времени в Россию будущего. Установлен общественный контроль над государством, пребывающий на высоком уровне, а хозяйство, экономика построены рационально. Конечно, в Израиле имеются свои недостатки, но для России это недостатки будущего, до которых она еще не скоро дорастет.

 — Кроме песни, что греет вашу душу?

 — Во-первых, общение с близкими людьми. Во-вторых, поскольку я работаю с театрами, то превратился в заядлого театрала и хожу не только на свои собственные пьесы… Еще люблю навещать места, где жил.

Читайте нас в Telegram-канале, Facebook и Twitter

Читайте также
Новости партнеров
Киев
0

Ветер: 3 м/с  C-В
Давление: 744 мм

— Вышла из бани и понеслась: крем для лица, крем для рук, крем для ног, крем для тела... Вопрос сына меня убил наповал: «Мама, а ты вообще зачем мылась?»...