«Шантажируя расправой над дочерью, ФСБешник уговаривал меня устроиться в Киеве в ТЦК или госпиталь, чтобы собирать информацию», — мать гражданской пленной
«Я отказываюсь, а он свое твердит, я говорю „нет“, а он не унимается»
— После ареста в оккупированном Геническе моей дочери Дарьи она позвонила мне по Телеграм, — рассказала «ФАКТАМ» мама девушки Ольга Павлова. — Доченька сказала, что у нее все хорошо. Но было слышно, что человек, находящийся рядом с ней, шепотом подсказывает, что Даша должна мне сказать — она говорила фактически под диктовку. Дочь предупредила, что мне будут звонить те, кто ее арестовал.
— Следующий звонок по Телеграм был от ФСБэшника?
— Именно так. И я записала все три разговора с ним. У меня есть второй телефон, поэтому я включала на нем диктофон, когда звонил ФСБэшник. Этот нелюдь шантажировал меня ребенком: говорил, что если я не выполню его требования, Даша получит большой срок заключения. А если соглашусь — минимальный срок. К тому же раз в три дня я смогу разговаривать с ней по телефону. Он уговаривал меня устроиться на работу в ТЦК или военный госпиталь, чтобы я собирала полезную для врага информацию.
Разговоры проходили по следующему сценарию: я отказываюсь, а он свое твердит, я говорю «нет», а он не унимается. Когда наконец понял, что не уговорит меня, выпалил: «Ну и живите теперь с этим — ваш ребенок будет сидеть 20 лет!» А до этого спрашивал, какой я национальности. Я наполовину украинка, наполовину — россиянка. В старом советском паспорте в графе национальность записано «россиянка». ФСБешник спросил: «Кем вы себя считаете?» — «Я украинка. К вам никакого отношения не имею. Вы убили моего мужа, отняли ребенка. Я вас ненавижу!»
Когда я подавала в государственные органы документы на признание моей дочери лицом, незаконно лишенным свободы на оккупированной территории, передала записи разговоров с ФСБешником в СБУ и ГУР.
Читайте также: «Директор школы проговорилась знакомой, что сдала оккупантам всю нашу семью»: жена гражданского заложника
— Вы сказали, что оккупанты убили вашего мужа. Как это произошло?
— В июне 2022 года мой муж вступил в ряды ВСУ. Погиб 10 мая 2024 в бою под Авдеевкой. Он не родной отец Даши, но воспитывал ее с детства, относился как к собственному ребенку. Она его очень любила.
— Наверное, здесь следует сказать, что я вышла замуж в 2008 году и мы переехали в Киев, — рассказывает мама девушки. — А раньше жила с маленькой Дашей в Геническе. Дочь окончила там начальную школу. А бабушка (моя мама) была, помимо прочего, нашим участковым педиатром. Не только помогала мне растить Дашу, но и вела ее как врач. Мы с моей матерью жили в одном доме в соседних квартирах.
Хотя в 2008 году, когда я вышла замуж, мы перебрались в столицу, каждые полтора-два месяца ездили в Геническ помочь моей маме — стирали, гладили, готовили еду, закупали и замораживали ей запас продуктов.
Читайте также: «В колонии у сына усохла нога»: отец молодого мужчины с тяжелой инвалидностью, которому оккупанты дали 16 лет заключения
— И когда ваша мама сильно заболела, Дарья решила ехать в Геническ ухаживать за ней?
— Да. Даша уехала к ней в сентябре 2021 года. Потому что у моей мамы два тяжелых диагноза. До этого дочь работала в Киеве в одной из частных фирм, которая занимается установкой металлопластиковых окон, ремонтами
Вывезти мою маму на подконтрольную украинским властям территорию было фактически невозможно — состояние здоровья такое, что она не выдержала бы длинный тяжелый путь. Так что мой ребенок был вынужден остаться с ней.
— Кстати, знаю, что после оккупации Мариуполя туда приезжали автобусы Красного Креста, на них можно было эвакуироваться, — добавляет Ольга. — А в оккупированный Генический ни Красный Крест, ни другие структуры автобусы не отправляли.
Однако мы самостоятельно искали возможность вывезти мою маму и Дашу по «дороге жизни» — трассе, которая идет на Запорожье через Васильевку. Но ни один перевозчик не давал гарантий, что сможет провезти их через российские блокпосты. На той «дороге жизни» стояли очереди по шесть-семь километров из автомобилей.
Читайте также: Пригрозили, что заставят бежать через минное поле: в 63-летнем сотруднике Запорожской АЭС оккупанты «рассмотрели» шпиона
Я уже сказала, что в мае прошлого года погиб мой муж, а через шесть месяцев после этого произошла новая беда — оккупанты арестовали дочь. К этому аресту (а именно 20 декабря 2023 года) к ней уже приходили из ФСБ. Натянули на голову мешок, затолкали в машину. Но тогда после допроса вывезли в город и выбросили из автомобиля на углу улицы, на которой она жила с бабушкой. А вот после второго ареста дочку уже не отпустили.
«Живу надеждой, что мою дочь удастся освободить в рамках обмена пленными»
— Вам сообщили об аресте дочери?
— Нет. Только через полтора месяца мы от людей узнали, что ее удерживают в застенке в селе Рубановка (это возле Каховки).
Через некоторое время мы наняли адвоката из Крыма. Даша смогла передать ему, а он — вынести на свободу, письма, в которых дочь подробно рассказала о том, что выпало на ее долю за решеткой. Так нам стало известно, что ее держали в камере с уголовными преступниками, что ей выбили зубы и много другого ужасного, что с ней произошло. Возьмем для примера так называемый личный досмотр, во время которого заключенные должны снять с себя абсолютно всю одежду. Да — раздеться догола. Их ставят в коридоре «крабиком» и проверяют на «наличие запрещенных предметов».
Когда в камере у дочери случился инсульт, она три дня просидела на стуле, прислонившись спиной к стене. Потому что днем лежать запрещено. В больницу ее не положили. Тюремный врач сказала: «Нужно меньше нервничать». Дарье отбили на допросах спину, сломали кости, она потеряла 40 килограммов (!) веса, ее мучают головные боли, головокружения, она теряет сознание, плохо слушаются руки, скорее всего, дочь заразилась стафилококком, потому что на теле образовались гнойники. Передать лекарства не удается — запрещено правилами.
Читайте также: Облил синей и желтой краской оккупационную администрацию в Крыму: молодого человека приговорили к астрономическому сроку заключения
- Дочь написала письмо на 18 страниц. Там многое. В том числе и о сокамерницах, в частности, маме троих малолетних детей и двух молодых девушках — одной 18, другой где-то 20−22 года. В отношении них также сфабриковали дела по политическим статьям, по которым приговаривают к огромным срокам заключения.
Дочь написала и о том, как в их совсем крошечную камеру посадили пожилую (более 70 лет) женщину, которая убила своего сына. Девушкам и без того невесело, а тут еще и эта бабушка ко всему цепляется. Соседство с таким человеком — это также своего рода пытка.
Сейчас передавать письма через адвоката стало невозможно: потому что теперь разговаривать с ним можно только через перегородку по телефону. То есть Дашу приводят на разговор с адвокатом, но их разделяет перегородка. Они видят друг друга, но общаются по телефону.
— То есть передать что-то из рук в руки возможности уже нет?
— К сожалению, нет. Относительно писем, которые дочь посылала через администрацию и которые прошли цензуру. Сначала администрация зачеркивала черным фломастером, что ей не нравилось. А сейчас делают иначе — вырезают ножницами предложения и целые абзацы. Я называю такие письма «снежинками», потому что они с вырезанными кусками.
Читайте также: В России тюремные собаки вырывали у украинских пленных куски плоти: наших гражданских держат в неволе без суда и следствия
— У кого-то из родственников из Геническа есть возможность передавать Дарье передачи?
— Сейчас на месте помогает крестный отец моего мужа. Крестный уже не молодой — 72 года. Однако старается делать, что в его силах.
— Какие официально обвинения оккупанты выдвинули Дарье?
— Нарушение 275 статьи Уголовного кодекса рф — государственная измена. Уже состоялся суд. Вроде бы два из трех эпизодов, которые придумало следствие, суд признал недоказанными. Однако по одному эпизоду вынес приговор — 12,5 лет лишения свободы. Апелляцию на этот приговор суд должен был рассмотреть 19 ноября. Заседание перенесено на 25 ноября. Однако идет подготовка к отправке моей дочери в лагерь в Мордовию. Все это мы знаем только из ее писем и сообщений адвоката — никакой официальной информации (в том числе текста судебного приговора) у меня нет. Но я нашла на российских Телеграм-каналах видео суда над моей дочерью (то, как зачитывали приговор) и видео, как ее арестовывали.
Важный момент: адвокат явно пытается получить с нас как можно больше денег — настаивает на обжаловании приговора в москве, требует за связанные с этим услуги 100 тысяч гривен. Но несомненно это (обжалование в москве) не принесет положительного результата. Поэтому цель этого хода — заработать деньги без пользы для моей дочери.
— Какая ваша версия, почему на самом деле ФСБ арестовала Дарью?
— Я думаю, российские спецслужбы знали, что она не поддерживает оккупацию (вполне возможно, где-то высказывалась на этот счет) и что ее отец был в рядах ВСУ.
— В Геническе Дарья только ухаживала за бабушкой или еще и работала?
— Работала на складе крупного магазина, торгующего продуктами питания и бытовыми товарами — обычная работа.
— Дарья замужем?
— Пока не замужем и не имеет детей. Сейчас ей 27 лет.
— Она ваш единственный ребенок?
- Да, единственный.
Живу надеждой, что мою дочь удастся освободить в рамках обменов пленными. Российская сторона неохотно отдает гражданских заложников, но часть из них все же удалось освободить, в том числе осужденных на огромные сроки заключения по фальшивым обвинениям.
Читайте также: Поехал спасать маму, а оказался на скамье подсудимых: в россии молодого волонтера из Харькова приговорили к 11 годам заключения
Фото предоставлены Ольгой Павловой
2028Читайте нас в Facebook
