У Украины больше успешных операций на российской территории, чем у россии на украинской, — военный эксперт Иван Ступак
россия теряет миллиарды из-за войны, но продолжает финансировать агрессию. Украина же наращивает дроновые удары по тылу врага и готовится к новому этапу — ракетному. Об экономике войны, «чебурнете», агентурных операциях и рисках большой эскалации — в опубликованном изданием «Укринформ» интервью с военным экспертом, бывшим сотрудником СБУ Иваном Ступаком.
Дроновые удары по Москве — инструмент принуждения
— Украина сознательно бьет по самому болезненному — деньгам кремля: Усть-Луга, Приморск, Новороссийск (терминал «Шесхарис»), удары по заводам по производству удобрений
- У нас нет полностью верифицированных данных, но в целом западные аналитики подсчитывали, что за прошлый год в результате ударов Сил обороны Украины, а также из-за санкционной политики рф потеряла 10 млрд евро только в нефтяной отрасли. Это серьезно. Такие деньги на дороге не валяются.
Плюс обязательно нужно упомянуть компанию «Лукойл». До полномасштабного вторжения ее фактически считали «клондайком», компанией, которая генерирует бесконечные прибыли. Но в 2025 году в результате комбинированного влияния — украинских атак и давления со стороны США — она понесла убытки на уровне 13 млрд долларов.
То есть можно говорить, что для российского бюджета эти удары ощутимы. Нельзя сказать, что их никто не замечает. Бесспорно, они болезненны. Но, к сожалению, не критичны. Это скорее постоянная боль: колет, донимает, создает проблемы — но пока не подрывает экономику рф системно.
Ключевая проблема здесь — в средствах поражения. Дронов становится больше, и это хорошо. Но типичный дрон несет 50−70 кг. И это не тот уровень разрушений, который может обеспечить ракета с боевой частью в 500 кг.
Совладелец украинской компании Fire Point, пан Штилерман, анонсировал, что будущие украинские ракеты могут иметь боевую часть до тонны. Если тонна взрывчатки прилетает по нефтеперерабатывающему заводу — там, по сути, уже не будет что восстанавливать. Все.
И вот именно поэтому нам критически нужны ракеты — чтобы наносить по-настоящему эффективные удары. Потому что россияне восстанавливаются. Среднее время восстановления НПЗ после поражения — две-три недели.
— Способна ли рф найти противодействие украинским дронам и ракетам?
- Нам точно нужно продолжать эти удары. Даже если больших результатов пока не видно. А что такое «большие результаты»? Это когда очереди на АЗС и ограничения — по 20 литров в одни руки. Такой период в россии был, но, к сожалению, они смогли его преодолеть.
Но если у нас есть возможность донимать — это надо делать. Чтобы были перебои, чтобы российские компании — «Новатэк», «Лукойл», «Газпром», «Роснефть» — несли убытки. Если не можешь нанести решающий удар — хотя бы хорошо поцарапай врагу лицо. Именно это мы сейчас делаем.
Что касается перспектив и противодействия. Рано или поздно наступает момент, когда постоянное восстановление становится слишком изнурительным и дорогим. И может возникнуть ситуация, когда проще будет остановить предприятие, чем бесконечно его ремонтировать — причем часто за свой счет. Я далек от мысли, что российский бюджет без ограничений финансирует все эти восстановления.
Что касается российской ПВО. Недооценивать ее не стоит. Я не сторонник заявлений в стиле «все дырявое». Но сами россияне признают, что иногда на боевое дежурство выходят комплексы «Панцирь» с ограниченным боекомплектом или вообще без него.
Почему так? Потому что украинских дронов много, они летят с разных направлений. И, как и у нас, россияне не могут сразу определить, где ударный дрон, а где — обманка. Поэтому вынуждены сбивать все подряд. В результате они тратят ресурсы ПВО.
Интересно, как наши военные объясняют логику атак на москву. Во-первых, это тестирование. В районе москвы — до 70 точек ПВО, чрезвычайно плотная система. Если дрон способен преодолеть эту зону, это означает, что он сможет пройти еще большие дистанции в других регионах россии, где защита слабее.
А во-вторых, это элемент принуждения. Чтобы россияне не расслаблялись и не начали снимать ПВО с москвы, перебрасывая его, скажем, под Ростов или на другие направления. Нет — пусть держат максимальную концентрацию ПВО именно вокруг столицы. Это играет нам на руку.
— Появляются заявления «Роскосмоса» и других корпораций о переносе производств ВПК из европейской части за Урал и в Сибирь. Реально ли в современных условиях эвакуировать заводы вместе со специалистами, как во времена Второй мировой?
— Вы правильно упомянули опыт Второй мировой войны, когда по приказу Сталина многие предприятия эвакуировали за Урал и в Среднюю Азию. Теоретически это возможно и сейчас.
Но вопрос — в масштабе и сложности. Насколько быстро можно демонтировать оборудование, перевезти его и запустить на новом месте? Потому что речь ведь не только о станках. Нужно обустроить новую площадку. И даже если площадка есть, не факт, что оборудование туда «встанет». Я люблю объяснять это простым примером: не всякая мебель подходит к каждой квартире. Так же и с промышленным оборудованием — его нужно правильно разместить, обеспечить доступ, технологические процессы.
Поэтому теоретически — да. Но на практике это долгая история. Я думаю, речь как минимум о годе. Это наше время для развития собственных средств поражения, в частности, увеличения их дальности, чтобы даже перенос производств не стал для россии спасительным решением.
— Мы все ожидаем массированные ракетные удары по рф. Очевидно, что одна украинская баллистическая ракета или ракета «Фламинго» наносит больше вреда, чем десяток дронов. Как вы оцениваете текущее состояние нашей ракетной программы (в частности FP7/FP9)? Когда Украина выйдет на залпы по 20−30 ракет?
- Лично я ожидал — из того, что мне было известно — первые массированные пуски еще в августе 2025 года. Но тогда мы увидели довольно ограниченную историю: две-три ракеты — и все. Помните, потом президент говорил, что в сентябре выйдем на производство одной ракеты в день, в октябре — на семь, а дальше еще больше. Но уже в конце ноября он вынужден был публично признать: был удар по нашим производственным мощностям, поэтому программа притормозила, и быстрых результатов не будет — как минимум до 2026 года.
И вот в 2026-м мы действительно видим пуски — не массовые, но они есть. Речь идет прежде всего о крылатых ракетах типа «Фламинго».
Я общался с людьми, которые причастны к ракетной программе в ВСУ — они подтверждают: испытание украинской баллистики уже было. По их словам, результаты их удовлетворили. Они видели нормальный старт, правильную траекторию и точное попадание в цель. То есть с технической точки зрения все работает.
Но ключевой вопрос — это деньги. Ракетная программа — чрезвычайно дорогая история, и никто не будет финансировать ее «просто так».
Та же крылатая ракета «Фламинго», по разным оценкам, стоит от 700 тысяч до миллиона евро. Это большие деньги. Плюс логистика, обслуживание — все добавляет стоимости. Баллистическая ракета, предполагаю, может быть где-то в три раза дороже…
Поэтому массовые пуски — это вопрос финансирования. Если мы сможем разблокировать те самые 90 млрд евро, преодолеть венгерское вето — тогда, я думаю, на горизонте трех-четырех месяцев можно будет увидеть действительно массированные удары, залпы по 20−30 ракет.
Развертывание российского РЭБ вокруг Нарвы — признак, что россия рассматривает удар по странам Балтии
— После метких ударов украинских дронов по целям вблизи Санкт-Петербурга кремль перешел к прямым угрозам странам Балтии — мол, дроны летят через их воздушное пространство. Что это: примитивная попытка оправдать провалы собственной ПВО или сознательная подготовка «casus belli» для эскалации в пространстве НАТО?
- Интересный вопрос. Смотрите, россияне четко знают, как летят наши дроны в направлении Санкт-Петербурга и Ленинградской области. Они отслеживают траектории — но не спешат это разглашать.
Мне известно, что часть наших дронов пролетает над территорией беларуси — узкой полосой вдоль границы. А что касается заявлений о странах Балтии, если бы дроны массово летели с их территории, об этом говорили бы все. Были бы видео, фото, которые выкладывали бы сами же россияне, проживающие в этих странах. Я не исключаю, что отдельные случаи могут быть, но точно не в масштабах, о которых пытается говорить москва.
Насчет «casus belli». Признаков того, что страны Балтии рассматриваются как потенциальное направление удара, на самом деле немало. Например, развертывание систем радиоэлектронной борьбы с 2023 года вокруг Нарвы. В 2025-м там появилась уже третья такая точка. Если говорить языком цифр: в 2023 году было около 50 случаев применения российского РЭБ на этом направлении, а в 2025-м — в 13 раз больше.
Поэтому варианты действий у кремля есть разные. Это может быть как полномасштабная эскалация — с дронами, ракетами — так и «гибридный» сценарий. Например, несколько сотен вооруженных людей переходят границу, берут под контроль местную власть — условно, как это было в Донецке или Луганске в 2014-м — и создают какую-то «народную республику».
Вопрос не в ресурсах — ресурсы для такой авантюры у россии есть. Вопрос в решении: решатся ли они на это и какой именно вариант выберут. Пока что они колеблются.
— Что именно может подтолкнуть их к такому шагу? Ситуация на Ближнем Востоке, возможное ослабление роли Соединенных Штатов, их потенциальный выход из НАТО или частичный вывод американских войск из Европы?
- Соглашаюсь: ключевые факторы — это Ближний Восток и ситуация с Трампом. К сожалению, оба эти фактора объективно играют на пользу россии и могут добавить ей уверенности.
Посмотрите, что происходит с нефтью. Американцы фактически продлили возможность для россии продавать свою нефть — и, судя по последним новостям, даже без четких временных ограничений. Если еще несколько десятков дней назад российская нефть была токсичной и продавалась с большим дисконтом, то сейчас мы видим очереди из покупателей. И цена выросла.
Может ли это вдохновлять кремль? Безусловно. Это деньги, которые позволяют продолжать войну.
Насчет Трампа — он сейчас выглядит ослабленным, его политические позиции шатаются. россияне это прекрасно видят. Плюс риторика о возможном выходе США из НАТО. В москве это воспринимают как сигнал: американцы могут не вмешиваться, могут не защищать союзников в Европе, в частности страны Балтии.
И когда эти факторы складываются вместе — у кремля может возникнуть искушение проверить систему на прочность. Мол, давайте попробуем, посмотрим, как отреагируют.
Большие деньги от нефти могут в перспективе сыграть против россии
— Недавно кремль (устами пескова) неожиданно изменил риторику: вместо требований отдать четыре области прозвучало «выйдите из Донбасса, чтобы остановить горячую фазу войны». Что на самом деле стоит за этой сменой тональности?
- Это заявление прозвучало как откровенный шантаж: «выйдите из Донбасса, иначе дальше условия будут хуже». Объясню на простом примере. Если ты уверен в своих силах и понимаешь, что можешь достичь результата военным путем — ты не будешь просить противника сдаться заранее. Ты просто делаешь свою работу.
У меня складывается впечатление, что внутри россии есть системная проблема. Не обязательно критическая, но такая, что уже «сигнализирует»: что-то идет не так, это желательно решить в ближайшее время.
Вспомните 2025 год, когда появились те самые «28 пунктов» предложений по Украине. Это ведь была утечка в The Wall Street Journal. И есть все основания считать, что эти предложения готовились именно российской стороной, а не американцами. И это важно.
Потому что если в россии все было бы хорошо, они могли бы продолжать войну в нынешнем формате, давить — и не спешить с какими-либо «мирными инициативами». Но они эти пункты выкатили. И я убежден, что без личного согласования путина это было бы невозможно.
Это был первый сигнал. Теперь — второй, с этими заявлениями о Донбассе.
И здесь важно понимать: большие деньги, которые сейчас получает россия, не обязательно означают стабильность. Есть такое понятие, как «голландская болезнь».
— Что имеется в виду, пан Иван?
- Это экономический термин, который появился в 1970-х годах в Нидерландах. Там открыли большое газовое месторождение — и казалось, что это сплошной плюс: больше газа, экспорт, деньги. Но в реальности произошло другое. Большие деньги привели к укреплению национальной валюты. И это сделало импорт дешевле, а собственный экспорт — менее конкурентоспособным. В результате местная промышленность начала приходить в упадок.
Вот это и есть «голландская болезнь».
И многие экономисты — как западные, так и российские, включая людей из окружения кремля — говорят, что россия рискует столкнуться с подобным эффектом. Даже отдельные российские олигархи об этом публично говорили.
То есть парадокс: большие деньги от нефти могут в перспективе сыграть против россии.
И вполне возможно, что часть нынешних заявлений кремля связана именно с этим. Оптимальный для них сценарий — остановиться раньше, пока эти внутренние проблемы не стали более серьезными.
— Собственно, подобные заявления — «выведите войска из Донецкой и Луганской областей в обмен на завершение войны, гарантии безопасности, инвестиции» — мы периодически слышим и от американских партнеров. Где именно заложена главная ловушка подобных сценариев?
- В Украине не существует никакого юридического механизма, который позволил бы власти просто взять и «выйти» с этих территорий. Ни президент, ни Верховная Рада не имеют таких полномочий. Любая попытка принять подобное решение автоматически подпадает под уголовную ответственность за государственную измену.
Это вопрос Конституции, территориальной целостности и людей — там проживают сотни тысяч граждан, которых мы не имеем права бросить. И главное — нет никаких реальных гарантий, ни от россии, ни от западных партнеров, что после этого агрессия остановится.
В то же время есть вариант, который, как по мне, стоит серьезно рассматривать, хотя он почему-то почти не звучит публично — это миротворческая миссия. Это может быть компромисс.
— И как это могло бы выглядеть?
- Украина, условно, говорит: для деэскалации мы отводим войска от административных границ Донецкой области — на территории соседних регионов. Но при этом сама территория остается под полным суверенитетом Украины: украинский флаг, украинское законодательство, украинская власть, налоги в украинский бюджет, правоохранители работают в обычном режиме.
А между украинской и российской сторонами размещаются миротворцы, утвержденные Совбезом ООН. Да, россия тоже должна будет за это проголосовать. Их функция — обеспечение безопасности и контроля на линии разграничения.
Это компромисс, но он дорогой. Например, на Кипре содержание тысячи миротворцев обходится примерно в 57 млн долларов в год, а там линия разграничения — около 180 км. У нас фронт — более 1200 км. То есть расходы могут быть в разы больше. И как долго эта миссия продлится — год, два, три?
Но это тот сценарий, который можно обсуждать. Вместо этого говорить об отводе войск в формате «мы ушли — враг зашел» — это путь в никуда. Если мы сейчас оставим хорошо укрепленные позиции на Донбассе, то получим новые угрозы для Харьковщины, Днепропетровщины и дальше по цепочке.
В россии действуют две новые схемы мобилизации — через СИЗО и вузы
— Как сообщал глава Минобороны Михаил Федоров, наша цель — 50 тысяч ликвидированных оккупантов в месяц. В марте «Армия дронов» уничтожила более 35 тысяч. Учитывая эти колоссальные потери, сколько еще человеческого ресурса россия реально способна мобилизовать, вооружить и бросить в бой в ближайшей перспективе?
- Думаю, что уже к июню мы можем выйти на показатель около 40 тысяч ликвидированных оккупантов в месяц — а возможно и больше, если будет расти количество дронов.
Насчет эффективности: и украинская, и российская стороны сходятся в оценках — эффективность наших FPV-дронов составляет от 80% до 90%. То есть из ста российских военных, которые двигаются к линии фронта, в лучшем случае доходят 20, в худшем — 10. Это очень высокий уровень поражения.
Что касается мобилизационного ресурса рф — у них есть проблемы. Они постоянно ищут новые способы набора людей, и это видно.
Сейчас у них активно работают две основные схемы.
Первая — через правоохранительную систему. Если раньше вербовали осужденных, то теперь работают с подозреваемыми и обвиняемыми. Следователи фсб, МВД, наркоконтроля ездят по СИЗО и предлагают сделку: вместо 5−10 лет заключения — контракт, фронт и «чистое» прошлое после службы. За каждого такого «добровольца» следователи получают финансовое вознаграждение — 100 евро.
Вторая схема — студенты. План — до конца года отправить на войну до 4% студентов, это примерно 40 тысяч молодых людей. Им искусственно ухудшают условия обучения, создают проблемы с экзаменами и параллельно агитируют подписывать «студенческий контракт». При этом никаких «студенческих контрактов» не существует — это обычный контракт без четких сроков. Фактически человек или остается в армии надолго, или погибает.
— Насколько серьезными выглядят оценки о возможной мобилизации в рф еще около 400 тысяч человек в этом году?
— Это не выглядит чем-то чрезвычайным. Это получается примерно 30−35 тысяч в месяц — то есть тот план, который они пытаются выполнять уже сейчас. Другое дело, что фактически они его регулярно недовыполняют.
россия движется к модели контролируемого интернета по аналогии с Северной Кореей
— россия уверенно движется к модели «чебурнета» — фактически изолированного интернета. К чему это приведет в итоге?
- К началу 2026 года в россии еще сохранялся определенный баланс: часть западных сервисов блокировали, но оставляли возможность работать собственным платформам. Это была такая полуоткрытая модель.
После покушения на генерала ГРУ Алексеева ситуация резко изменилась.
Раньше военные выступали за сохранение доступа к интернету и, в частности, Telegram — через него идет коммуникация, сборы, координация. Но силовики, в частности фсб, давно продвигали идею жесткого контроля, убеждая, что интернет — это угроза.
После этого инцидента с Алексеевым их аргументы стали решающими: мол, через интернет происходит вербовка, диверсии, мошеннические схемы.
В результате россия движется к модели полностью контролируемого интернета — так называемого «чебурнета», по аналогии с Китаем или Северной Кореей. Операторам навязывают специальное оборудование и софт для мониторинга и блокировки.
Цель проста: полный контроль информационного пространства, недопущение внешнего влияния и быстрое выявление любой внутренней оппозиционной активности.
- Есть к вам вопрос как к бывшему офицеру СБУ: если сравнивать первые годы войны и сегодняшний день, насколько глубоко украинские спецслужбы проникли в российский тыл? Успехи ударов по рф — это прежде всего заслуга технологий или результат наличия эффективной агентурной сети на территории противника?
- Все эти операции — это прежде всего работа людей, агентуры. Ни одна технология не работает сама по себе без присутствия «на земле». Да, у партнеров, в частности у США, очень сильные возможности перехвата и технической разведки. Но без агентурной сети невозможно провести операции вроде ликвидаций или точного установления местонахождения цели. Наша «Паутина» тоже не состоялась без агентуры внутри рф. И это не только украинцы, но и граждане рф, которые не поддерживают режим и готовы действовать. Украина с ними работает: это и мотивация, и финансовые стимулы, и разные формы сотрудничества.
— Украинские спецслужбы против российских — кто кого?
- Тут все просто — счет на табло, если говорить футбольным языком. Украина имеет более двух десятков успешных ликвидаций на территории россии — разные форматы: взрывы, стрельба, другие операции. У россии фактически один результат — убийство полковника СБУ Воронича. Но даже в этом случае исполнители не смогли убежать: их ликвидировали во время задержания.
Это показывает уровень нашего присутствия в рф. Наши операции болезненно бьют по самой российской системе. После истории с Алексеевым там произошли кадровые чистки, в частности в контрразведке фсб. И тут возникает парадокс для россиян: государство, которое они годами называли «несуществующим», проводит в разы больше успешных операций на их территории, чем они — на украинской.
— Не могу не спросить про Трампа и Иран. Что это было? Президент США действительно рассматривал сценарий с применением ядерного оружия?
- Речь шла об уничтожении критической инфраструктуры Ирана — фактически о намерении отбросить страну в условный каменный век. Но если смотреть на результат, то Дональд Трамп не достиг поставленных целей. Последствия оказались негативными и для глобальной экономики.
Фактически Иран выдержал удар. Да, у них серьезные разрушения и потери, но стратегически они сохранили ключевой рычаг — контроль над Ормузским проливом. И теперь пытаются монетизировать этот контроль. До войны через пролив проходило в среднем около 130 судов в день — это примерно 47 тысяч в год. Если даже условно брать плату в 2 миллиона долларов за проход, это дает около 100 миллиардов долларов в год. Даже если эта цифра будет вдвое меньше — это все равно десятки миллиардов. Поэтому в этой истории Иран, несмотря на потери, рассчитывает получить долгосрочный экономический инструмент влияния.
— Какие ваши прогнозы по Ближнему Востоку?
- Я ожидаю дальнейшую эскалацию. И объясню почему. Еще в конце марта в направлении Ближнего Востока из Калифорнии вышли три десантных корабля с американскими морпехами. В регионе уже ждут два аналогичных корабля. Ожидается, что эти корабли прибудут примерно в середине апреля. Параллельно перебрасываются подразделения, в частности десантники из состава 82-й воздушно-десантной дивизии. В общем, по разным оценкам, в регионе уже сосредоточено около 60 тысяч американских военных. Их могут использовать для активных действий — например, для захвата отдельных островов и давления на Иран с целью заставить его отступить.
Поэтому примерно после 15 апреля я бы не исключал ухудшения ситуации. Но стоит понимать: это большая политика, и действия Трампа спрогнозировать крайне сложно.
— Заместитель руководителя Офиса президента Павел Палиса сообщил, что россияне рассматривают вариант создания буферной зоны в Винницкой области этой весной или летом… Насколько реалистичны эти намерения?
- Тут главное — без паники. По состоянию на сейчас реальных угроз с этого направления нет. У россиян вообще много планов: и насчет Днепра, и Харькова, и Одессы, включая морские десанты. Но наличие не означает реалистичность.
Логика рф понятна: создать дополнительные точки напряжения для ВСУ. Сейчас у нас и так фронт около 1200 км. Если добавить еще новые участки, это означает растягивание ресурсов: людей, техники, внимания. Принцип простой — растянуть оборону и ударить там, где она слабее всего.
В Приднестровье по состоянию на сейчас примерно 1700 человек с российскими паспортами, они охраняют склады в Колбасной. Этого недостаточно для каких-либо серьезных наступательных действий.
— Как вы в целом оцениваете текущую ситуацию на фронтах: за кем сейчас инициатива? И насколько реальны, по вашему мнению, заявленные цели российских оккупантов на лето?
- Цели врага не выглядят реалистичными. В то же время ситуация на фронте все больше напоминает поздний этап Первой мировой войны: много окопных боев, высокая интенсивность, но без масштабных прорывов.
Но тут важно не спешить с оптимистичными выводами. Мы уже имели ситуации, когда казалось, что противник выдохся, а потом он подтягивал резервы и ситуация менялась.
Несмотря на это, последние полтора-два месяца действительно заметно снижение темпов российского продвижения. Они упираются в украинскую оборону. И, по моему мнению, одну из ключевых ролей здесь играет наша «стена дронов».
Ранее «ФАКТЫ» публиковали заявление Зеленского, что Украина впервые в истории достаточно вооружена для защиты от ударов россии.
725Читайте нас в Facebook
