Иван Малкович

Наедине со всеми

Иван Малкович: «Отношение к людям измеряется их сущностью, а не тем, на каком языке они говорят»

Таисия БАХАРЕВА, «ФАКТЫ»

27.04.2017 12:45 773

Размер текста: Абв  Абв  Абв  

Известный поэт, 25 лет назад создавший издательство «А-ба-ба-га-ла-ма-га», награжден Шевченковской премией

Ровно двадцать пять лет назад по дороге из Киева во Львов у Ивана Малковича родилась идея издания украинской азбуки. «Абетка» стала первой книгой «А-ба-ба-га-ла-ма-ги», а Иван Малкович — к тому времени уже известный поэт — успешным издателем. За прошедшие годы немногое изменилось, Иван Антонович по-прежнему лично курирует выход каждой новой книги, дни напролет проводя в типографии. При этом успевает писать стихи. За книгу «Подорожник з новими віршами» Малкович был награжден Шевченковской премией 2017 года.

— Вашу пламенную речь на вручении Шевченковской премии разобрали на цитаты. Одна из них о том, что пока мы все не станем говорить на украинском языке, в стране не начнутся перемены.

— Просто нормальное владение языком было бы совершенно логичным. Конечно, это не значит, что тогда в нашей стране сразу исчезнут подлецы и бандиты. Будут все. Но язык меняет сознание. Люди становятся не такими жесткими. Тут проблема даже не в том, что нужно говорить на украинском языке, необходимо на нем думать. Ведь сейчас Украина возвращается к своим истокам, когда она смотрела исключительно в сторону Европы.

— И на Донбассе люди тянулись в Европу?

— На самом деле его ведь «перепрошили». В свое время на Донбасс посылали эшелоны людей из России, которые селились на наших землях. Но это не значит, что на Донбассе жили только русские. Ведь сегодня в некоторых районах Донбасса, на Луганщине, есть много сел, где говорят на украинском языке. А великий оперный певец Анатолий Соловьяненко! В концежизни он записал несколько прекрасныхдисковс украинскими народными песнями, которые слышал еще в детстве от своих родителей, рожденных на Донетчине, которые играли и пели в «Наталке-Полтавке» и «Запорожце за Дунаем». Проанализируйте нашу историю — сколько не запрещали украинский язык, начиная с конца 17 века, а он все равно выживал в любых условиях. Это настоящее чудо!

— Для вас, родившегося в Галичине, наверняка языковой вопрос никогда не стоял?

— Это понятно, и вместе с тем моя семья была открыта для людей любой национальности. Я помню, как 30 лет подряд каждое лето у нас отдыхала семья профессора Федора Головачева из Петербурга. Мы принимали их как своих родственников. На украинском языке говорила только их внучка — моя ровесница. Теперь, когда мы созваниемся, она просит меня разговаривать только на украинском. Головачевы были влюблены в Карпаты.

Отношение к людям измеряется их сущностью, а не тем, на каком языке они говорят. Мывсегда понимали, кто друг, а ктовраг. Людирассказывали историю о том, как «советы» поймали 19-летнего парня, который был в УПА, и его 17-летнюю девушку. Их обоих пыталии убили, а потом раздели догола ив центре села Яблунив мертвого юношу посадили на девочку в позе полового актаи выставили на обозрение сельчан. Разве можно такое забыть? В 1990 году я был на раскопках в том же Яблунове. Там находили скелеты людей, челюсти которых были раскрыты так, словно они умирали на пике боли. В позвоночнике одного из них был забит большой гвоздь.

— Ваши предки воевали в УПА?

— Конечно. В УПА служил и дедушка моей жены, который погиб, как и двоеего братьев. Один из них подорвалсебягранатой, когда их схрон окружили энкавэдэшники.

Будучи учеником восьмого класса, помню, как на свадьбах мы с друзьями пели песню времен УПА, переделанную в лирическую: «Напишіть до батька, напишіть до неньки, напишіть до любої дівчини, Що гостра куля грудь мою прошила опів до другої години». А ведь настоящие слова былине «о пів до другої години», а «я впав за волю України». Нас было трое друзей, которые иногда пели эту песню по-настоящему.

— Вы были комсомольцем?

— И пионером тоже. Я был отличником, очень хорошо учился. Был даже председателем совета отряда. С пяти лет выступал на сцене. Тогда практически в каждом карпатском селе был театр. Как советская власть не пыталась задушить наши традиции, у нее это не получалось. Во многих селахбылисвоигазеты! Это в 20−40 годах. Мы всегда хранили свою историю и традиции. Я уверен, так было бы на всей территории Украины, если бы не сила советской пропаганды. Поэтому я и говорю, что нам необходимо вернуться к себе. Через язык. Меня и в партию звали, но я не вступил. В университете у меня была мудрая руководительница — она все сделала для того, чтобы мое нежелание было не замечено. Уже с четвертого курса я попал под бдительное око КГБ. Мои стихи попали на радио «Свобода», со мной проводились жесткие беседы.

— В своей шевченковской речи, вспоминая великого поэта, вы рассказали совершенно не пафосную историю.

— Мне говорят и пишут, что никто до меня подобным образом не высказывался о Тарасе Шевченко. Честно говоря, я не собирался специально что-то придумывать. Это были абсолютно для меня очевидные вещи. Я вообще не хотел произносить эту речь.

— Долго ее писали?

— За две неделидо вручения Шевченковской премии мне сказали, что, возможно, придется произнести речь. Я написал ее за три дня. Потом что-то редактировал, но не был уверен, что написал речь, стоящую всеобщего внимания. За два дня до вручения решил, что не буду читать, поскольку там написаны совершенно очевидные вещи. За день до вручения, 8 марта, ко мне в издательство пришел Кость Москалец, мы говорили с ним о выпуске антологии. Я что-то искал на столе, и под руки мне попалась напечатанная речь. Как-то мне было неловко его просить, но все же признался Костю, что написал «слово» и хотел бы, чтоб он с ним ознакомился. После ознакомления он сказал: «Ты обязательно должен это прочитать».

Когда я начал выступать, то понял, что в 5 минут не уложусь, я не рассчитывал, что речьокажется такой длинной. Честно говоря, было неловко. Просто я распечатал ее большими буквами, не рассчитав при этом время. Начал быстро «тарабанить», замедляя речь лишь в тех местах, которые были для меня важнее всего. Может быть, эта манера людям и понравилась.

— Вы никогда не думали уехать из страны?

— Никогда. Даже мой младший сын — студент Могилянки — отказывается куда-либо уезжать. Хотя я хотел бы, чтобы он год-два поучился в каком-то европейском вузе. Он учится на экономическом факультете. На самом деле, Украина — прекрасная страна, где есть огромное количество возможностей. У нас можно процветать в любой отрасли.

— Что же нам мешает?

— Неверие. Мы все еще не можем прийти в себя. Продолжаем чувствовать себя московской колонией. По крайней мере, многие себя так воспринимают, все время оглядываясь на Россию. Но почему мы не равняем себя с европейцами?! Мне больше нравится смотреть в ту сторону.

— Вашему издательству исполнилось 25 лет, и все эти годы оно находится в крохотном помещении в центре столицы.

— Здесь мы 24 года. Когда-то этот весь этаж занимало детское издательство «Веселка». В этих стенах создавались (и, надеюсь, создаются) лучшие украинские книги для детей. Это помещение появилось ровно через год после начала существования «А-ба-ба-га-ла-ма-гы». До этого оно былоу меня дома. А придумал издательство я в поезде, когда 25 лет назад ехал во Львов. Захотел издать азбуку, которая начиналась бы с ангела. Издательство тогда, кстати, еще не было придумано. У меня не было никакого навыка предпринимателя и бизнесмена. Я сам ходил по типографиям, предлагая издать азбуку.

— К тому времени вы были уже известны не только как поэт, но и один из организаторов знаменитого фестиваля украинской песни «Червона рута».

— В 1990 году я вернулся из Канады, с гастролей «Червоної рути». Я туда отправился как ведущийконцертов. Это было замечательное время. Первым победителем «Червоної рути» стал Василий Жданкин. Тогда же «выстрелили» сестричка Вика, браты Гадюкины, «Кому вниз», «ВВ», Марийка Бурмака. Первое место в конкурсе бардовской песне получил Виктор Морозов, который потом стал замечательным переводчиком, в том числе и всех книг о Гарри Поттере.

Первый фестиваль состоялся в 1989 году в Черновцах. Мирослав Скорик был главой жюри, и мы всю ночь решали, кто же станет победителями фестиваля. Все нервничали, потому что выбрать лауреатов было делом непростым. Фестиваль «Червона рута» стал поистине знаковым событием. Финальный гала-концерт проходил в Черновцах, на 17-тысячном стадионе, который был забит зрителями. Василий Жданкин тогда впервые на публике исполнил «Ще не вмерла Україна». Мелодию гимна никто хорошо не знал, и Жданкинначал его петь как народную песню. Тогда на сцену к нему вышли Эдуард Драч и Виктор Морозов, чтобы помочь Василю «вырулить» на правильную мелодию. Вэтом тоже была своя символика — гимна Украины еще не знали, но очень хотели его исполнять.

Сине-желтые флаги на стадион проносить было запрещено. Милиция разгоняла непокорных дубинками. Слава Богу, фестиваль не запретили, я вел концерты «Червоної рути» во многих городах Украины, а потом мы выехали в Канаду. Там я выступал еще и как поэт и заработал тысячу долларов гонорара. Но я так боялся везти в Советский Союз деньги, что накупил всем подарков и вернулся лишь с двумя долларами в кармане. И то оставил их только для того, чтобы показать, как они выглядят. В общем, бизнесмен с меня был никакой. Не могу с уверенностью сказать, что сейчас я очень поумнел с того времени (смеется).Я очень требователен, и впервую очередь к себе. Поэтому до сих пор сам езжу в типографии и провожу там дни и ночи напролет. Если будут претензии, то только к самому себе. За 25 лет существования издательства изменилось, может, в моей жизни лишь то, что я приезжаю на типографиюна лучшей машине, чем раньше. Свое первое авто купил в 1995 году. Это была пятая модель «Жигулей», привезенная из Германии. Отличная машина.

— Правда, что в детстве вы мечтали стать шофером?

— Шофером и поэтом. И две мои мечты сбылись. Родители, правда, видели меня еще и музыкантом. Поэтому отдали учиться по классу скрипки. Ох, и тяжелая это была наука. Первые два года я выжимал из скрипки такие ужасные звуки, что это просто вредило детской психике. Все началось с того, что на лето к нам приезжал один из первых советских диссидентов Валентин Мороз. Его сын играл на скрипке. Моим родителям это очень нравилось, и меня отдали в музыкальную школу. Я им благодарен за это, но до того момента, когда смог воспроизвести первый нормальный звук, прошло немало времени. Сейчас я крайне редко играю на скрипке, лишь на презентациях вместе с Виктором Морозовым.

— Какой период за эти 25 лет был для вас самым тяжелым?

— Постучу три раза по дереву, но, слава Богу, у нас всегда все было неплохо. Знаете, в чем секрет нашего успеха? Все сделано руками и по-честному. Для меня 11-й смертельный библейный грех — непрофессионализм.

— Вы счастливый человек?

— Наверное. Просто я такой человек, который не помнит плохого. Скорее, помнюо том, кому могу быть благодарен. Я по знаку Зодиака Телец. Взрываюсь мгновенно, но так же быстро и успокаиваюсь.

— Как вы восстанавливаете силы после издания очередной книги?

— Так это же и есть самое лучшее восстановление. Если вышла хорошая книга и я могу ею похвастаться. На самом деле, я хвастун. Иногда думаю, что люди как-то умеют посвящать время путешествиям, отдыху, а я провожу почти все время здесь, в нескольких комнатках нашего издательства. Но мне пока что нравится.

Фото Сергея Тушинского, «ФАКТЫ»

Читайте также
Загрузка...
Загрузка...
Новости партнеров

Загрузка...

Женщинам очень легко снимать стресс на кухне. Например, достала индюка или петуха, назвала его Петей или Ваней, отрезала все, что захотела — и медленно-медленно опустила в кипяток...

Версии