БОЛЬШЕ НОВОСТЕЙ  >>
История современности Как это было

«Евгений Патон терпеть не мог бесхозяйственности. Однажды он устроил разнос своему заму за горсть валявшихся гвоздей»

6:15 7 ноября 2013 6810
Евгений Патон

Ровно 60 лет назад в Киеве состоялось открытие первого в мире цельносварного моста, признанного Американским сварочным обществом выдающимся инженерным сооружением

«Самое крепкое выражение, которое Батя мог употребить в сердцах, было «сапог нечищеный»

— Чтобы построить в Киеве мост через Днепр с помощью сварки, академик Евгений Патон в 1939 году пошел на прием к первому секретарю Ц. К. Компартии советской Украины Никите Хрущеву, — говорит ветеран Института электросварки имени Патона доктор исторических наук Александр Корниенко. — Академик появился в кабинете Хрущева с образцом металлической детали и с порога заявил: «Это мы можем сварить». Никита Сергеевич, работавший в молодости слесарем на шахте, заинтересовался: «Ну и что вы хотите?» Патон рассказал о своей идее сварного моста — значительно более дешевого и легкого, чем традиционный клепаный. Накануне этого разговора в Киеве проходило совещание директоров крупных предприятий Украины. Воспользовавшись случаем, Евгений Оскарович пригласил к себе в институт руководителя Днепропетровского завода имени Молотова, на котором делали металлоконструкции мостов — хотел показать ему возможности сварки. Но директор не явился. Академик рассказал об этом Хрущеву и услышал в ответ: «Завтра он будет у вас». Никита Сергеевич потом еще не раз оказывал Патону поддержку.

*Александр Корниенко (фото Сергея Тушинского, «ФАКТЫ»)

— Читал, что после войны Хрущев даже подарил академику трофейный «Линкольн».

— Этот автомобиль отличался внушительными габаритами. Патон был человеком крупным, поэтому и машину ему выделили большую.

— Когда началось строительство уникального сварного моста через Днепр?

— В 1940 году в Днепропетровске приступили к изготовлению металлоконструкций для него. Помимо этого проекта у Патона тогда появилось много других задач. Несмотря на свои 70 лет, он все время ездил в командировки. Жизнь на колесах началась после того, как Евгений Оскарович взялся сэкономить государству восемь миллионов долларов — огромная по тем временам сумма. Расскажу об этом по порядку. В годы первых пятилеток Советский Союз активно покупал на Западе новейшие оборудование и технологии. Поэтому, когда в США придумали сварку под флюсом (она позволяет получать швы высокого качества. — Авт.), правительство СССР решило приобрести эту технологию. Следовало заплатить восемь миллионов долларов. Услышав, что готовится такой контракт, Патон обратился к Хрущеву: не тратьте деньги, мы сами справимся. Заметьте, что в те годы невыполнение подобного рода обещания неизбежно повлекло бы суровое наказание. Но Евгений Оскарович отличался поразительными целеустремленностью и бесстрашием. В его институте научились варить металл под флюсом.

Хрущев доложил об этом Сталину, который вникал буквально во все вопросы. Возникла идея поручить академику внедрение этой технологии. Сталин спросил, справится ли Патон. «Он такой, что заставит бюрократов работать, дайте ему полномочия», — заверил Хрущев.

— Евгений Оскарович отличался крутым нравом?

— Он был интеллигентнейшим человеком — дворянин, родился в семье российского консула в Ницце. Самое крепкое выражение, которое Патон мог употребить в сердцах, было «сапог нечищеный». Обращался ко всем старомодно — «батенька», поэтому у нас в институте его называли Батя. Кстати, крестным Евгения Оскаровича был великий князь Вячеслав Константинович, племянник царя Александра I. I. Детство и юность Патона прошли за границей. Образование получил в Дрездене, в Королевской Саксонской высшей технической школе. Российское правительство считало, что европейское образование уступает отечественному, поэтому немецкий диплом здесь не признавался. Евгению пришлось доучиваться в Петербургском институте инженеров железнодорожного транспорта.

— Сталин дал Патону полномочия, о которых для него просил Хрущев?

— Да. Было принято постановление: академик должен внедрить сварку под флюсом на двадцати крупнейших предприятиях. Для этого Евгения Оскаровича назначили на должность советника правительства и забрали в Москву. Но там он практически не жил — приходилось постоянно ездить по заводам. При этом свой институт он не оставил — одну неделю в месяц обязательно работал в Киеве.

«Патон с удовольствием плескался под ледяным душем»

— Незадолго до начала войны состоялось первое награждение Сталинской премией, — продолжает Александр Корниенко. — Сталину показали списки претендентов — и он внес фамилию Патона. Известие о награждении стало для Евгения Оскаровича неожиданностью. Он обратился к председателю правительства Вячеславу Молотову с просьбой поощрить еще нескольких человек. Ответ был сухим и категоричным: мы знаем, кто достоин премии. Тогда Патон разделил причитающиеся ему сто тысяч рублей между несколькими учеными и сварщиком-виртуозом, положив деньги на сберегательные книжки этих сотрудников. Себе ничего не оставил.

Что же касалось народного добра, академик был предельно экономным. Бумагу и другие канцелярские принадлежности выдавал сотрудникам лично. У нас в институте до сих пор помнят, как он устроил разнос своему заместителю по хозяйственной части за пригоршню валявшихся гвоздей.

— Война застала ученого в очередной командировке?

— Точно. Академию наук Украинской ССР эвакуировали на юг Урала — в Уфу. Климат в том регионе относительно мягкий. Но Патон решил, что его коллектив поедет в Нижний Тагил, расположенный на севере Урала. Там находился завод, на котором внедряли технологии патоновцев. В этот город эвакуировали Харьковский паровозостроительный (в его КБ был создан танк Т-34), Днепропетровский и Мариупольский металлургические заводы. Это позволило развернуть в Нижнем Тагиле производство танков Т-34. Чтобы сварить корпус бронированной машины, опытному сварщику нужно было трудиться целые сутки. Патон со своим коллективом в кратчайшие сроки создал автомат, выполнявший эту работу за пару часов. Евгений Оскарович обратился к директору завода, представителю ЦК партии: «Давайте массово внедрять автоматическую сварку». Но они испугались, хотя им показали, как работают автоматы. Уже были обучены подростки, которых ввиду военного времени взяли на завод: паренек или девчушка нажимали кнопку — и автомат начинал варить.

Однако начальство увещевало Патона: все это впечатляет, но представляете, что будет, если сорвем план — нас расстреляют. Хорошо, что вскоре об этой ситуации узнал народный комиссар (министр. — Авт.) танковой промышленности Вячеслав Малышев. Он приказал внедрять этот проект. Выпуск танков наладили на десятках заводов Урала и Сибири. Патону выделили служебный самолет, чтобы он мог оперативно перемещаться между предприятиями — везде следовало наладить автоматическую сварку. Он еле выкроил время на поездку в Москву для получения ордена Героя Социалистического Труда.

Мне приходилось работать с одним из ближайших соратников Патона Платоном Севбо, прожившим, кстати, 103 года. Он рассказывал, как во время войны они с директором поехали в командировку в Свердловск. Поселили их на служебной квартире Малышева. «Евгений Оскарович пошел в ванную — и вскоре оттуда послышались бодрые возгласы, — вспоминал Севбо. — Я порадовался за него — наконец-то выпала возможность мыться в наркомовском душе под горячей водой». Ведь в Нижнем Тагиле академик с женой, двумя взрослыми сыновьями и сестрой супруги ютились в маленькой комнатушке. Сами выращивали картошку. Есть даже картина, на которой изображен Патон, работающий на огороде. О горячей воде они могли только мечтать. А тут, словно подарок судьбы, — наркомовский душ. И вот пришел черед Севбо идти в ванную. Он открыл один кран — полилась не просто холодная, а ледяная вода, открыл второй — результат тот же. Почему же Патон с таким удовольствием принимал душ? Оказалось, он с детства привык к моржеванию. В Ницце к нему, его братьям и сестрам был приставлен отставной российский матрос, водивший детей купаться в море летом и зимой. Учась в Дрездене, Евгений в холодное время года тоже регулярно плавал в озере.

Впрочем, вернемся к танкам. Коллектив Патона первым в мире придумал, как сваривать броню с помощью автоматов. В США этому научились только в 1944 году, а в Германии танки всю войну варили вручную. Немцы могли себе это позволить — у них в распоряжении были тысячи квалифицированных рабочих из оккупированных Франции, Чехии, Бельгии, Голландии… Благодаря технологии патоновцев до конца войны в Советском Союзе построили сто тысяч танков — больше, чем во всех странах вместе взятых.

В Киев Институт электросварки вернулся в 1944 году. И тогда Евгений Оскарович вновь принялся осуществлять свою заветную мечту — построить цельносварной мост через Днепр. Причем хотел это сделать с помощью автоматов.

— Как зародилась эта мечта?

— До 58 лет Патон не имел никакого отношения к сварке. К тому времени на его счету было уже более сорока больших клепаных мостов. В 1928 году он возглавлял комиссию, принимавшую где-то в глубинке мост после капитальной реконструкции. В этой командировке академик наблюдал сварочные работы и понял, какие впечатляющие перспективы открывает эта технология: если отказаться от заклепок, вес и себестоимость мостов значительно уменьшатся. И он начал действовать. Вначале добился открытия лаборатории, а затем — института электросварки. В то время аксиомой считалось то, что «сварка портит металл»: из-за перегрева его структура на швах менялась, и резко снижалась прочность. Ведь в 1930-е годы в Бельгии построили сварной мост через канал Альберта, но он рухнул. Специалисты не понимали: как после этого можно согласиться с идеей сварного моста через Днепр?

«Первым по мосту промчался на автомобиле Борис Патон»

— В чем заключался рецепт успеха Патона?

— В организации дела: его коллектив занимался решением проблем комплексно, и это приносило желаемый результат.

— Как получилось, что он начал жить и работать в Киеве?

— Впервые Патон приехал сюда в 21 год, когда его призвали в армию. В Киеве располагалась артиллеристская часть, в которой он девять месяцев отслужил срочную службу.

Евгений Оскарович преподавал в Московском инженерном училище путей сообщения, когда его пригласили спроектировать тоннель в Мариинском парке в Киеве. Патон предложил перебросить там мост, ставший одной из достопримечательностей столицы. В народе его называют Мостом влюбленных.

В 34 года Евгений Оскарович принял предложение возглавить кафедру в Киевском политехническом институте. О его требовательности ходили легенды. В уста героя одного из своих произведений писатель Константин Паустовский вложил слова: «Кто не учился у Патона, тот не знает жизни».

Тяжелым выдался для Евгения Оскаровича 1913 год — пришлось уволиться с работы из-за того, что руководство не воспринимало его новаторских идей. К тому же у Патона началась болезнь легких. Он уехал лечиться в Крым, а затем — к сестрам, в любимую с детства Ниццу. В Ницце его здоровье поправилось, жизнь наладилась. Однако началась Первая мировая война. Евгений Оскарович сказал, что он нужен на родине, и вернулся в Киев. Занялся проектированием разборных мостов для армии. Вскоре у него завязались отношения с Натальей Будде, выпускницей Фундуклеевского училища. Они поженились. В 1917 году у них родился первенец Владимир, а на следующий год — Борис, ныне возглавляющий наш институт и Национальную академию наук Украины.

Во время гражданской войны были расстреляны брат Евгения Оскаровича Михаил с женой и сыном. Но Патон решил не уезжать за границу. Власть в Киеве тогда то и дело менялась. В 1920 году город захватила польская армия. Затем, отступая, она взорвала красавец Николаевский цепной мост. На его месте построили новый мост по проекту Патона и назвали именем революционерки Евгении Бош. Однако мост пришлось взорвать в 1941 году при отступлении Красной армии.

Евгений Оскарович не дожил трех месяцев до открытия своего главного детища — первого в мире цельносварного моста. Одним из первых по этому мостовому переходу проехал сын Патона Борис: за несколько дней до открытия промчался по нему на автомобиле, предварительно высадив пассажиров. А во время испытаний на проезжую часть вывели самоходные орудия. Многие годы по мосту Патона ходили трамваи. Рельсы там демонтировали в 2004 году.

*Открытие моста Патона приурочили к очередной годовщине Октябрьской революции

— Бытует легенда, что при возведении моста Патона использовали пять тысяч трофейных немецких презервативов.

— Нужно было снести опоры находившегося в том месте старого моста. Стал вопрос, как их убрать. Бомбы же использовать не будешь, поэтому решили заложить взрывчатку. Ее следовало упаковать во что-то герметичное и разместить в подводной части опор. Вот и придумали защитить ее от воды с помощью упомянутых вами изделий.

*Ныне мост Патона пропускает транспорта в восемь раз больше, чем предполагалось по проекту (фото Сергея Даценко, «ФАКТЫ»)

Читайте нас в Telegram-канале, Facebook и Twitter

Заметили ошибку? Выделите её и нажмите CTRL+Enter
    Введите вашу жалобу
Читайте также
Новости партнеров