ПОИСК
Україна

"Аэропорт" Сергея Лойко: книга о войне, которой не должно было быть, и о героях, которые хотели жить, но умирали

0:30 14 серпня 2015
Інф. «ФАКТІВ»
Известный журналист провел несколько дней с киборгами в Донецком аэропорту

Третьего сентября выходит роман «Аэропорт» корреспондента Los Angeles Times Сергея Лойко — русская и украинская версии уже в печати, готовятся переводы на английский и немецкий. Журналист находился в аэропорту Донецка в самый разгар ожесточенных боев, но подчеркивает: все персонажи вымышлены, хотя книга основана на реальных фактах. Сайт телеканала «Дождь» опубликовал отрывок из произведения, который мы предлагаем вниманию читателей «ФАКТОВ».


В предисловии к роману Сергей Бунтман, первый заместитель главного редактора радиостанции «Эхо Москвы», написал: «Сергей Лойко (на фото) — замечательный журналист, честный и самоотверженный. Он мог бы просто собрать и издать свои статьи, репортажи, военные заметки, приложив к ним фотографии, сделанные в том или ином кругу военного Ада. Была бы журналистская книга, и мы бы ее читали, вновь переживая события. Но эта книга другая. Лойко подошел к самому обрыву журналистики и, набрав побольше воздуха, прыгнул в водоворот романа. Вся страсть, которую сдерживает наша профессия, вся любовь, которую пытается высушить газетная строка, гнев и боль, которые нужно прятать в нерабочих отсеках души, вырвались, закричали, запели. Это роман о настоящих событиях. Но события, которые взял Лойко в свой романный полет, преобразились и выросли. Их оболочки остаются на земле, в новостях и статьях, а сущность, душа и стремление летят и искрятся. „Правдивее, чем правда“, — сказал один поэт. Вот там, где правит этот закон, теперь „Аэропорт“ Сергея Лойко, его Майдан, его Крым, его киборги. И его герой, Алексей Молчанов. Они прыгали вместе в роман. И так были похожи. Они, как старые приятели, шутили и друг друга подначивали. Но возле самого дна они поняли, что нужно расстаться, они поняли, что герой просто должен, обязан пролететь весь полет до конца: у него ведь, не то что у автора, есть надежный свидетель».

18 января 2015 года. Краснокаменский аэропорт

…С утра выпал снег и пролежал до полудня. Киборги даже в снежки успели поиграть в тумане до первого обстрела. Потом налетел «Град», и зима вокруг снова превратилась в непролазную и смертельную осень.

В аэропорту дежурили и воевали в основном на втором этаже. Воевали с третьим, как говорили киборги. На третий просочились «тараканы» — сепары. Даже второй частично был уже сепарским. За стоявшей пока еще толстой стеной, с проломом размером в полдвери, уже были сепары. В общем, коммунальная квартира. Не соскучишься, как пошутил недавно Сергеич.

На первом тоже не только отдыхали, но и воевали. С сепарами в подвале и с теми, что шли в атаку впрямую по взлетке. После того как в начале января чеченцы приехали в аэропорт, они несколько раз ходили «в психическую», потом перестали. Потери у них были большие, ну или просто сами устали от своего «Аллах акбар!»

Киборги готовили еду на горелках прямо на постах на первом этаже. Собирались по трое-четверо и кипятили воду, консервы грели. Синий огонек горелки согреть, конечно, никого не мог, но на него все равно было тепло смотреть.

Как шутили в аэропорту, киборг может, не отрываясь, смотреть на три вещи — воду, огонь и на то, как другие воюют. Идеальным объектом наблюдения был сам новый терминал.

— Он дальше Красного Камня не пойдет, — продолжал политическую дискуссию Дмитро, позывной Людоед, математик из Винницы (вот откуда там математики и зачем, тем более с таким позывным?). — Ему не нужна вся Украина. Сами прикиньте. У него сейчас дома рейтинг 86%, а если он захватит Украину, то прибавится еще сорок миллионов. Откинь 10% ватников. Остальные 90% иначе как… его вообще не называют. И рейтинг у него тогда сразу… до 60—70%. Оно ему надо?

Трое остальных бойцов, тянувших руки к горелке, кивали головами. С «людоедской» математикой не поспоришь.

— А зачем ему тогда Донбасс? — спросил боец лет сорока с косым шрамом через всю левую щеку, который был заметен даже через въевшуюся копоть. — Из-за угля, что ли?

— Нафига ему твой уголь, у него газа — завались, — сказал Скерцо, доставая из продуктового мешка коробочку с чаями и выбирая пакетик. — Ему Донбасс нужен, как дымовая завеса. Пободаемся в Донбассе, пободаемся, глядишь, через годик-полтора какой-никакой мирок заключим. А про Крым вроде как забыли. Поезд ушел. Гудбай, Америка. Главное, чтобы не было войны, вакаримас ка? (япон. понимаешь?)

— Андрей, у вас на прикладе вырезано имя Юля, — Алексей спросил закопченного со шрамом. — Жена?

— Нет, я разведен, — ответил Андрей, бывший электрик из Днепра (так все называли Днепропетровск), а теперь старшина-разведчик с позывным Электрик. — Эту Юлю никогда не забуду. Вот многие друг друга спрашивают, за что, мол, воюем. Вот я лично знаю, за что, или за кого. За Юлю.

— Тимошенко, что ли? — спросил Панас, и все сидевшие вокруг «костра», включая Алексея и самого Электрика, рассмеялись.

— Да нет, конечно, — продолжил свой рассказ Электрик. — Юле этой сейчас лет пять, а было четыре. В Славном это было. Приехали мы туда в прошлом сентябре. Заняли оборону. Нарыли себе окопов, блиндажей… начали знакомиться с местным населением. Я подобрал на улице молоденькую кошку. Одного глаза не было, второй подгнивал. Я ей заваривал чистотел и этим раствором и чайными пакетиками промывал глаза. Сейчас кошка уже воспитывает своих котят. Но у меня была помощница! Маленькая девочка Юля четырех лет. Она приходила каждое утро в 6.00. Говорила, кто рано встает, тому Бог дает! И помогала мне лечить кошку. Кормила нас виноградом, пирожками и козьим молоком. Один раз в 6.45 нас с Сигнального начали обстреливать 120-е (120-миллиметровые минометы. — Прим. автора.). Мы вчетвером — кошка, Юля, я и пулеметчик — несколько часов отсиживались в блиндаже. Несмотря на испуг, кошка и малышка заснули. После обстрела я их, спящих, и передал маме, с рук на руки. А до этого маму во время обстрела ребята перехватили и засунули в другой блиндаж. Она бежала за дочкой. Рыдала там весь обстрел, вырваться пыталась. Через два дня Юля с кошкой и мамой уехали. С тех пор у меня на прикладе вырезано «Юля». На память. Так вот.

Все молчали. У Алексея подкатил к горлу комок, глаза стали влажными. Вспомнился их с Ксюшей кот Вася. Сибиряк. 18 лет прожил с ними. Умница был исключительный. Всех мышей на даче переловил. Шерсть густая, голубая, а на груди белая манишка, и носочки белые на всех четырех лапах. Придет утром и тихонечко лапкой с втянутыми коготками — хвать его по лицу. Алексей притворится спящим. Тогда он к Ксюше. И тоже лапкой — бах по щеке. Несильно так. Она проснется и скажет: «Зайчик ты мой серенький, дай лапку». Он сидит, не дает. Она опять попросит. Он вытянет лапку, будто одолжение делает, а она возьмет ее рукой и поднимется легко и воздушно, будто Вася ее поднял. И пойдет кормить его. А он урчит так, что весь дом трясется…

А теперь ни Васи, ни Ксюши. Одна война и этот Аэропорт проклятый. Сколько народу вокруг тебя, Алеша, поубивало, а ты живехонький, ни одной царапинки. Не забыл, зачем приехал сюда?

— Не забыл. Просто привык уже и хочу узнать, чем все кончится. — А разве сейчас не знаешь, что всех убьют? — Знаю, но буду с ними до конца. Если повезет… — Повезет? А другого слова у тебя нет?

Такой внутренний диалог несколько отвлек Алексея от общего разговора, а тем временем Панас рассказывал свою историю из мира животных.

— …в Песках начался минометный обстрел. Так, ерунда… восьмидесятки (82-миллиметровые минометы. — Прим. автора.) били. А мы как раз пошли в магазин, хоть так его и трудно назвать. Пятиэтажный дом… подвал в подъезде… Хотелось пива! Во дворе лежала старая восточноевропейская овчарка, а в трех метрах от нее играли четыре котенка. А тут как раз этот обстрел. Так собака во время обстрела всех этих котят оттащила за шкирку в подвал.

— А нам собака в Водяном таскала кур и зайцев, — радостно сообщил Светик, счастливый тем, что у него тоже есть военное воспоминание о животных. — Овчар, такой здоровенный. Все звали его Барон. Хозяева его, может, уехали, когда обстрелы начались, может, бросили, может, забрать не успели, может, убило их, не знаю, только Барон прибился к нам. И кто ему такое имя дал, мы не знали, но он откликался. Такой пес был умный. Каждое утро приносил нам откуда-то то курицу, то зайца. Мы ему за это тушенку из сухпайка отдавали. Бывало, просыпаешься в окопе, а над бруствером уже башка Барона торчит. С зайцем в зубах. С курами все понятно, но как и где он зайцев ловил, никто не знает! Он так и погиб, когда курицу нам нес. Прямое попадание. Две мины одна за другой. Ни от него, ни от курицы той ничего не осталось.

Все опять приумолкли. И вдруг одновременно подняли головы. Услышали жалобное мяуканье котенка. Не может быть! Откуда он здесь? Но слышали все, а не кто-то один, значит, не показалось. Переглянулись, прислушались. Мяуканье доносилось из дальней части оранжевого зала, над которой как раз и находилась та самая секция, занятая сепарами и отделенная стеной от киборгов на втором этаже.

Алексей поднялся на ноги. Навел телевик 70—200 на звук и увидел маленького черного пушистого котенка, копошившегося на каких-то обломках. Котенок продолжал жалобно мяукать и как-то неестественно трясти лапкой.

— Пойду принесу его, — Светик вскочил, перекинув автомат через плечо.

— Погоди-и-и, погоди-ка, — наводя камеру, медленно протянул Алексей. — Что за?..

У котенка к лапке была привязана леска, которая шла наверх к дыре в потолке размером метр на полтора. Леска светилась в тех местах, где на нее попадали слабые лучи света из проломов в стенах и выбитых окон.

— Это ловушка, парни, — уверенно произнес, наконец, Алексей, словно доктор, ставящий окончательный диагноз. — Я этот фокус в Афгане видел. Там один ушлый талиб двух морпехов подобным образом завалил со второго этажа.

В 2001 году в Мазари-Шарифе на севере Афганистана содержащиеся в тюрьме талибы устроили бунт, завладели оружием, была настоящая бойня. В конце концов американские морпехи их всех положили. Но было жарко, хорошо запомнил Алексей.

Сейчас тоже было бы жарко, если бы не было так холодно.

— Так, Светик, Панас, Людоед, Скерцо, мухой хватайте «Мухи», — коротко и тихо приказал Электрик. — Подойдем к дыре метров на десять и по моей команде… по этой заманухе сразу с пяти сторон. Все понятно?

— Плюс, плюс, — ответил за всех Панас, и впятером они бросились к подоконнику, под которым лежали гранатометы.

Подошли, будто в замедленном кунг-фу. Особенно органично это получалось у Скерцо. Он был без каски, и косичка на затылке делала его похожим на ниндзя. «Нет, скорее на черепашку ниндзя», — не успел подумать Алексей, как Электрик дал команду, и все пятеро почти одновременно выстрелили из «Мух» по отверстию в потолке.

Взрывы, дым, пыль… На полу лежал мертвый переломанный стрелок, весь в черном. Рядом валялась снайперская винтовка СВД. Котенка погребла упавшая потолочная плита с торчащими из нее обломанными концами арматуры.

Когда плиту приподняли и вытащили котенка, Светик долго грел его. Грел руками и своим дыханием, но тот так и не ожил. Светик отрезал леску у него с лапки, отнес котенка в дальний угол зала и похоронил под камнями. Снайпера вынесли на взлетку и оставили пока там. Начался затяжной стрелковый бой — между этажами вниз-вверх и через взлетку вперед-назад…

Фото в заголовке Сергея Лойко

34497

Читайте нас у Telegram-каналі, Facebook та Twitter

Побачили помилку? Виділіть її та натисніть CTRL+Enter
    Введіть вашу скаргу
Наступний матеріал
Новини партнерів
 

© 1997—2022 «Факти та коментарі®»

Усі права на матеріали сайту охороняються у відповідності до законодавства України.

Матеріали під рубриками «Офіційно», «Новини компаній», «На замітку споживачу», «Ініціатива», «Реклама», «Пресреліз», «Новини галузі» а також позначені символом публікуються у якості реклами та мають інформаційно-комерційний характер.