Сергей Козак

Невероятно, но факт

Боец АТО: "Я сложил оторванную снарядом ногу в рюкзак и продолжил отстреливаться"

Екатерина КОПАНЕВА, «ФАКТЫ»

10.10.2014 5:30 46064

Размер текста: Абв  Абв  Абв  

Когда боевики открыли огонь из гранатометов, старший сержант 95-й аэромобильной бригады Сергей Козак принял основной удар на себя, чем спас жизни своим сослуживцам. В бою военнослужащему оторвало ногу, но через пять часов (!) хирурги смогли ее пришить

Сергей Козак, о котором в военном госпитале уже ходят легенды, встретил меня на пороге палаты. Еще совсем недавно офицер мог передвигаться только на инвалидной коляске, а теперь уже уверенно ходит на костылях.

— Самое главное, что я чувствую пришитую ногу, — улыбнувшись, похвастался Сергей Козак. — Это значит, что она приживается. Хирургов из Киевского центрального военного госпиталя называю не иначе как волшебниками. Оторванная снарядом нога пролежала у меня в рюкзаке пять часов. Я уже смирился с тем, что стал инвалидом. Представляете мое удивление, когда, очнувшись в реанимации, я вдруг увидел вместо культи перебинтованную ногу? «Что это? — спросил у хирурга?» «Нога», — ответил врач. «Чья?» — спросил я. Хирург не выдержал и рассмеялся. Я больше ничего не спрашивал. Понял, что все будет хорошо.


*"Я не сказал жене, что иду на фронт добровольцем. До последнего скрывал, что нахожусь на передовой", — говорит Сергей Козак (фото издания «Житомир.info»)

Предложив продолжить нашу беседу на улице, Сергей Козак вышел из госпиталя, опираясь на костыли. К военному тут же подбежали три девочки лет десяти. «Мы видели вас по телевизору! — закричали они. — Вы очень храбрый, настоящий герой! Можно мы подарим вам наши рисунки и цветы?» С этими словами девочки вручили офицеру три желтые розы и нарисованные акварелью картинки.

— Покажу ребятам в палате, — сказал Сергей Козак. — Ей-богу, это помогает лучше любых лекарств. Мой семилетний сын тоже рисует мне рисунки, пишет письма. Одно из них я получил еще на фронте. Читал и плакал. А через несколько дней произошел тот злополучный бой. Когда я, истекающий кровью, без ноги лежал на БТРе, вспомнил это письмо. Сынок написал: «Папа, я, как ты и просил, остался в семье за главного. Буду заботиться о маме и сестричке. Но ты все-таки возвращайся поскорее. Без тебя мне будет трудно». Может, благодаря этому я и не потерял сознания?

Бой, в котором Сергей лишился ноги, произошел 22 июня в районе села Долина Донецкой области. Офицер воевал в группе оперативного реагирования 95-й житомирской аэромобильной бригады.

*Еще в начале лета житомирские десантники отправились в зону АТО

— Я был старшим ведущим колонны, ехал на головном БТРе, — вспоминает Сергей. — В машине находились восемь человек. Моей задачей было обеспечить безопасность колонны и довести ее до места дислокации. Сепаратисты устроили засаду — наш БТР должен был упасть в обрыв. После этого боевики планировали атаковать идущий следом за нами танк. Я видел человека, который открыл огонь по БТРу. Снаряд прожег броню и угодил в меня и водителя Юрия Весельского. Нас ослепила вспышка. Я боялся одного: чтобы снаряд не взорвался прямо в БТРе. Тогда погибли бы все ребята. К счастью, этого не случилось — снаряд насквозь пробил машину и вышел наружу.

Позже сослуживцы Сергея Козака объяснили: взрыв не случился только потому, что в машине были открыты все люки. Сделать это прямо перед боем приказал Сергей. Как только снаряд вылетел из БТРа, наши военные открыли ответный огонь.

— Я тоже стрелял, — вспоминает Сергей. — Чувствовал, что у меня печет правая нога, но старался не обращать на это внимания. В нас стреляли снайперы и автоматчики, мы изо всех сил старались отбить атаку. В какой-то момент закончились патроны, я полез за новыми и увидел, что у меня… нет левой ноги. Она висела на тоненьком лоскутке кожи. Из нее торчали разорванные окровавленные сосуды. Жуткое зрелище. Но я должен был продолжить бой. Привстал на правой ноге и начал стрелять. Заметив, что со мной произошло, ребята хотели наложить жгут. Стали по очереди колоть мне буторфанол (сильнодействующее обезболивающее. — Авт.). Потом помогли выбраться на БТР, откуда было удобнее вести стрельбу. Я понимал, что на одном лоскутке оторванная нога долго не продержится. Дальше действовал инстинктивно. Взял рюкзак, в который планировал складывать боеприпасы, и положил туда свою ногу. Делал это спокойно, не паниковал. Наверное, начал действовать буторфанол…

— Вы чувствовали боль?

— Только в правой ноге. Она была сильно обожжена, в нее впились осколки снаряда. А левую ногу вообще не чувствовал. В тот момент я хотел одного — поскорее закончить бой. Одновременно инструктировал ребят — говорил им, как вытащить водителя Юру из БТРа. Ему, как и мне, снарядом оторвало ногу. Он стонал от боли, но держался. Когда Юру вытащили наружу, а сепаратисты наконец отступили, я позвонил командиру. Сказал, где мы находимся, сообщил о наших потерях. К счастью, в том бою никто не погиб. Только мы с Юрой получили ранения. Командир сказал, что подмога уже едет. Попросил меня не терять сознания.

Когда приехала помощь, раненых на руках перенесли в другой БТР. Привыкший к опасности, Сергей не выпускал из рук пистолет и гранату.

— На всякий случай, — объясняет Сергей Козак. — По дороге в больницу мы с Юрой даже разговаривали. Переглянулись и сказали друг другу: «Держись». Думал ли я о том, что остался инвалидом? Нет. Я принял это как должное. Без ноги, так без ноги. Главное — живой. Нас привезли в Изюм Харьковской области. Уже в больнице я почувствовал боль в обеих ногах. Понимая, что теряю сознание, подозвал какого-то офицера, отдал ему пистолет… Что было дальше, не помню. Пришел в себя уже после операции.

Честно говоря, увидев у себя обе ноги, я решил, что мне это снится. Ну как такое может быть, если я лично положил оторванную ногу в рюкзак? Я же не игрушка и не робот! Долго спрашивал врача, откуда эта нога и чья она (смеется). Дорога до Изюма заняла не меньше пяти часов. Но врачи смогли сделать невозможное — они пришили мне ногу! Это сделал известный хирург Игорь Гангал из киевского военного госпиталя, который случайно оказался в изюмской больнице в командировке. Позже тамошние врачи признались, что без него с таким сложным случаем не справились бы. «Вашу ногу мы бы ампутировали, — сказали они. — Но Игорь Иванович попробовал ее сохранить». Спасибо ему большое. А еще, если можно, поблагодарите через газету главного травматолога Украины Игоря Савко, заведующего травматологическим отделением Главного военного госпиталя Сергея Цивину, моего лечащего врача Владимира Бондаренко и всех медиков, которые меня спасали.

Когда Сергей был в Изюме, врачи хотели позвонить его родственникам. Но офицер попросил их этого не делать, чтобы не волновать жену и семилетнего сынишку.

— Тогда, во время боя, я боялся не за себя, а за них, — признается Сергей. — Что они будут делать, если я погибну? За два дня до того, как ушел на фронт, у меня родилась дочка Лиза. Я не сказал жене, что пошел добровольцем. Соврал, что пришла повестка. На самом же деле, когда 25 марта написал заявление с просьбой отправить меня как старшего сержанта запаса на восток, я фактически получил отказ. Тогда перезвонил на горячую линию Министерства обороны Украины и настоятельно попросил оперативного дежурного все-таки отправить меня на войну. «Вы призываете 20-летних ребят, которые ничего не умеют, — возмутился я. — А у меня есть и силы, и навыки. Так почему не могу поехать?» И добился своего. Когда мы уже были в Донецкой области, я говорил жене и матери, что нахожусь на полигоне в Николаеве. Это была ложь во спасение. Меня раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, не хотел, чтобы мои дети остались без отца. Но с другой, — именно ради детей должен был идти на восток. Нужно было остановить боевиков, не допустить, чтобы они пошли дальше.

Только когда я приехал на пару дней в отпуск, признался жене, где был все это время. Наташа целый день проплакала, но все поняла.

— Сережа снова уехал, а через несколько дней случился тот страшный бой, — вспоминает Наталья Козак. — Когда муж вдруг перестал выходить на связь, я поняла, что что-то случилось. К счастью, мой брат все-таки смог дозвониться на телефон Сережи. Ему ответил врач, и мы все узнали. «Что у папы с ножкой? — расплакался сын. — Ему очень больно, да?» «Сынок, мне совсем не больно, — успокаивал его по телефону Сережа. — Правда, правда. Ты же мне веришь?» Слушая эти разговоры, я не могла сдержать слез.

Следующие два месяца Сергей общался с сыном только по телефону. Отец хотел, чтобы мальчик увидел его, уже когда он сможет передвигаться самостоятельно. Недавно Сергей Козак встал на ноги. В студию канала «1+1″ он пришел, опираясь на костыли. Зал стоя аплодировал герою. Позже в студию завели его сына Славика. Увидев отца, мальчик пулей пронесся через весь зал и бросился папе на шею. Ведущему даже пришлось прервать эфир: отец и сын еще долго обнимались, не сдерживая слез.

— Уходя на войну, папа просил меня помогать маме, — вытирая слезы, сказал Славик. — Я помогал. Я же остался за главного. Но так ждал, когда вернется папа! Я знаю, что он герой. Но больше не хочу, чтобы он куда-то уходил. Пусть он лучше не будет героем, но всегда будет со мной.

— Еще одним потрясением для меня была встреча с дочкой, — признается Сергей. — За эти месяцы она так подросла! Мне кажется, Лиза на меня очень похожа (улыбается). Сейчас больше всего на свете хочу поскорее вылечиться и вернуться домой. К сожалению, это будет нескоро. Впереди еще операция — в пришитую ногу мне будут вживлять пластину. А реабилитация займет не меньше года… Но ничего, справимся. Знали бы вы, как меня все поддерживают! Ребята из нашей бригады звонят каждый день.

— Сережа Козак для нас как брат, — говорит сослуживец Андрей Терепов. — В том бою мы остались живы только благодаря ему. Если бы он не открыл в нашем БТРе люки, все ребята погибли бы. Меня поразило, что, даже когда Сережа был ранен и истекал кровью, он продолжал стрелять и отдавать распоряжения. Оторванной ноги будто и не заметил. Морщился от боли, стонал, но давал нам указания.

— Он и до этого случая не раз нас спасал, — рассказывает еще один сослуживец, 27-летний Игорь. — Когда враг атаковал, Сергей старался все сделать сам, а нас прикрыть, уберечь. «Прячьтесь, ребята! — кричал. — Я тоже хочу медали!» — и шел вперед.

— Чтобы как-то его подбодрить, мы с ребятами записали для Сережи видеоприветствие, — говорят сослуживцы. — На видео мы, целые и невредимые, стоим возле БТРа и желаем Сереже скорейшего выздоровления. Пусть видит, что мы живы, что с нами все в порядке. Вы будете писать о нем в газете? Если можно, от нас напишите крупными буквами: «Спасибо тебе, Сергей. Мы тебя ждем».

— Знали бы вы, как я его жду! — признается Наталья Козак. — Я уже придумала, как его встречу, какие блюда приготовлю. Буду делать все, чтобы муж побыстрее поправился. И у него все получится. На днях Сережа… сел за руль. Пришитая нога уже позволяет ему водить машину. Увидев это, врач покачал головой: «Гвозди бы делать из этих людей…»

— Хватит уже меня расхваливать, — щеки Сергея стали пунцовыми. — Ты, как никто, знаешь, что и у меня есть слабости и страхи. Например, я ужасно боюсь зубных врачей. Благодаря этому мы с женой и познакомились. Наташа у меня стоматолог. Однажды заболел зуб, но я так боялся идти в поликлинику, что неделю терпел адскую боль. Поехал к врачу, только когда стало совсем невыносимо. Был выходной, и государственная поликлиника оказалась закрыта. Решил зайти в первую встретившуюся на моем пути частную клинику. Там врачи уже тоже собирались расходиться по домам, но красивая блондинка с голубыми глазами согласилась задержаться и отремонтировать мой зуб. Это была Наташа. Через три месяца мы поженились.

P. S. Президент Украины Петр Порошенко наградил Сергея Козака орденом «За мужество» III степени.

Читайте также
Загрузка...
Загрузка...
Новости партнеров

Загрузка...

Лекарства так подорожали, что скоро их впору будет дарить друг другу на Новый год.

Версии