Культура

Кира Муратова: «Я хочу, чтобы после меня остались только фильмы»

8:00 13 июня 2018   317
Кира Муратова
Таисия БАХАРЕВА, «ФАКТЫ»

Еще при жизни Киру Муратову называли гениальной. Ее картины были особенными, не похожими на реальную жизнь, они будто разглядывали человека изнутри. Кира Георгиевна была совсем не публичным человеком, редко давала интервью. «Я хочу, чтобы после меня остались только фильмы», — была одна из ее любимых фраз. Кира Муратова сняла двадцать картин. Среди них знаменитая «Короткие встречи», а также «Астенический синдром», «Настройщик», «Вечное возвращение». Эта работа, снятая в 2012 году, стала для режиссера последней. Таким было решение Киры Георгиевны. Она по-прежнему редко появлялась на людях, живя с мужем Евгением Голубенко в своей большой квартире в самом центре Одессы. Там 6 июня Кира Муратова и ушла из жизни. Ей было 83 года…

— Наш первый совместный фильм с Кирой «У крутого яра» был снят на киностудии имени Горького в Москве, — вспоминает первый супруг Киры Георгиевны, украинский режиссер Александр Муратов. — Это было в 1961 году, картина стала очень успешной. А через три года мы, уже в Одессе, работали над фильмом «Наш честный хлеб». Но, увы, его положили на полку, выпустив лишь через четыре года и то очень маленьким тиражом.

— А положили почему?

— Дело в том, что Никита Хрущев в то время как раз призвал народ к борьбе с очковтирательством. А мы в своем фильме договорились до того, что главные очковтиратели — это и есть партийные органы! Молоды были мы с Кирой. По наивности своей решили, если показывать — так уж показывать, ничего не скрывая. Ну и получили.


* Александр Муратов неизменно называет первую жену гениальным режиссером. Фото с сайта ATR

— Правда, что именно вы предложили идею знаменитой картины Киры Муратовой «Короткие встречи»?

— Я бы сказал, не идею, а конструкцию фильма, который состоял из нескольких новелл. Началось все с того периода, когда мы еще работали в Москве. Кира должна была снимать новеллу про партийную женщину и ее непутевого мужа-журналиста. А я работал над картиной «У дороги…» Позже, когда мы уже сняли «Мой честный хлеб», я предложил Кире объединить несколько новелл, в том числе и ту, про партийную даму. Так и получились «Короткие встречи».

Сценарий Кира писала с Леонидом Жуховицким. В то время я уже работал в Киеве. Но постоянно мотался к Кире на съемки. Она ведь не только была режиссером, но и снималась в «Коротких встречах». Просила меня помочь. Потом была картина «Долгие проводы», которую она снимала по сценарию Наташи Рязанцевой — просто гениальному. Я вообще считаю, что «Долгие проводы» — лучшая картина Муратовой.


* В своей картине «Короткие встречи» Кира Муратова сама сыграла главную роль. Ее партнером был Владимир Высоцкий

— Многие полюбили Муратову за «Астенический синдром».

— Картина, скажем прямо, не для несовершеннолетних. Довольно провокативная. Кстати, на Берлинском кинофестивале она получила специальный приз жюри. Понятно, после этого карьера Киры пошла в гору. Хотя фильмы, которые она снимала, были довольно своеобразными. Это еще мягко говоря. Признаюсь, Кире повезло, что она со мной разошлась.

— Почему?!

Правда, сегодня мне уже трудно вспомнить, кто кого бросил — я ее или она меня. Не в этом дело. Повезло, потому что я ее подминал все время под себя, но как только она от меня избавилась, стала снимать весьма своеобразное кино. Ведь Кира и раньше хотела делать что-то особенное, не похожее на общепринятые каноны. Но я ей этого никогда не позволял.

А чего мне сейчас это скрывать? Правду говорю. Я весьма настырный человек, напористый, может, даже наглый. С точки зрения здравого смысла я был прав. Мои фильмы куда достовернее. Но если в моих картинах была правда жизни, то в фильмах Муратовой — правда ее оригинального, очень яркого мышления, не похожего ни на что. Она была гениальна.

Когда мы разошлись, Кира стала снимать странное кино, я его не понимал. Потом среди них появилась замечательная работа «Настройщик». Его замысел был совершенно понятен. Затем опять начались странные фильмы. Я их так называю, потому что не всегда способен вникнуть в смысл.

— Последние годы жизни Кира Муратова уже не снимала.

— У нее были проблемы с глазами, требовалась операция. Но врачи сделать ее не могли, потому что у Киры было плохо с сердцем. И тогда она наотрез отказалась работать в кино. Практически перестала выходить из дома.

— Кира Георгиевна была довольно закрытым человеком.

— Я знаю, она не любила общаться с журналистами. Полагала, что ей это совершенно ни к чему. В своих картинах говорила то, что хотела. К тому же свою славу она уже получила, а отвечать на разные вопросы ей было не интересно.

— Она никогда не любила шумных компаний?

Что вы! Кира была веселым, жизнелюбивым человеком. Своеобразным, правда, но в этом состоял особый шарм. У нее всегда имелся собственный взгляд на происходящее. И кинематограф в том числе. У Киры был период, когда она сняла «Долгие проводы» — картину, которую совершенно незаслуженно положили на полку.

В то время и мою картину запретили к показу. По нашим работам состоялось даже специальное постановление ЦУ КПУ, которое сейчас выглядит очень смешно: «за общую коммунистическую тенденцию в отснятых картинах, сюжет которых мог развиваться в любой стране, независимо от ее социального строя». Сейчас подобное воспринимается как бред, а во времена Советского Союза это звучало как страшный приговор.

— Вы не могли больше творить?

Это была просто катастрофа! Мой фильм положили на полку, выпустив через три года лишь пять копий. А Кирины «Долгие проводы» вообще разрешили к показу лишь в наше время. Кире не давали работать, и ей пришлось устроиться библиотекаршей на Одесской киностудии. Если бы не алименты, которые я платил на дочь, они бы вообще не имели средств к существованию.

Но Кира и здесь проявила свою непохожесть на всех остальных. Она не хотела принимать от меня алименты. Я сам на себя подал в суд, чтобы мне присудили их выплату. Кира считала, что даже в этом с моей стороны есть какой-то подвох. Она постоянно искала тайный смысл во всем, что я делал.

— Вы не общались последние годы?

— После смерти нашей дочери — нет. Кира считала, что я не приложил достаточно усилий для того, чтобы она выжила. Но говорю вам как на духу, от меня это не зависело. В общем, последние десять лет жизни Киры мы не общались. У нее был молодой талантливый муж — Женя Голубенко. Прекрасный художник, писатель. На самом деле, после нашего расставания в ее отношениях с мужчинами особой драмы не случилось.

— Помните, как вы познакомились с Кирой Георгиевной?

Конечно! Это было в Москве, во ВГИКе. Я закончил первый курс операторского отделения и перешел на режиссуру. Мне казалось, эта профессия намного интереснее. К тому времени Кира закончила первый курс филологического факультета МГУ и тоже пришла во ВГИК. Мы оба попали на курс к Герасимову и Макаровой. Это была большая удача и совершенно замечательное время.

А уже на втором курсе мы поженились. Кира была необыкновенно хороша, не влюбиться в нее было просто невозможно. А какая она красотка в «Коротких встречах»! Кстати, изначально в этой роли должна была сниматься актриса Антонина Дмитриева. Но у нее возникли проблемы со здоровьем. В общем, я уговорил Киру, чтобы она сама снималась в этой роли. Она была прекрасная актриса! Ей нравилось актерство, но работать одновременно и в кадре, и за кадром невероятно тяжело. Кира осознанно выбрала режиссуру.

— Как она оказалась в Одессе?

Это целая история. Наша работа «У крутого яра» была успешно принята. Нас с Кирой оставили на киностудии имени Горького. Новой постановки ждать надо было долго, а тут из Одессы приехал главный редактор киностудии. У меня как раз был написанный сценарий, нам с Кирой дали «добро» на съемки, и мы решили уехать из столицы. Своей квартиры в Москве у нас не было, приходилось снимать, из общежития нас уже выселяли. А в Одессе дали квартиру.

Кире Одесса очень понравилась. А я, признаюсь, не смог прижиться в том русскоязычном обществе и уехал в Киев. Меня уже с Одессой ничто не связывало. Через несколько лет Кира переехала в большую, прекрасную квартиру в центре Одессы. С ней вместе жили наши два внука. Правда, ни один из них не имеет никакого отношения к кино.


* Фильмы Киры Муратовой отличает особый стиль, а потому они абсолютно узнаваемы. Фото Сергея ТУШИНСКОГО, «ФАКТЫ»

— Кира Георгиевна была загадочной женщиной, — вспоминает народный артист Украины Георгий Делиев. — Для актеров в том числе. Она видела мир по-особенному, поэтому и картины ее узнаваемы с первого же кадра. Подобных не снимал никто. У Киры был свой взгляд на людей, человеческие проблемы. Мне всегда казалось, что она изучает жизнь. Где бы это ни происходило — на съемочной площадке, в магазине. Кира всегда прислушивалась к собеседнику, к тому, что и как он говорит. Она внимательно смотрела, словно стараясь проникнуть в глубину души человека. Мне кажется, Кира даже запоминала какие-то ситуации, реакции людей и потом переносила это в кино.

— С Муратовой было сложно работать?

— Для нее всегда было важно добиться своего, и в конечном счете она добивалась. Хотя, если актер неожиданно начинал импровизировать или предлагать какие-то идеи, она могла принять чужую точку зрения. Помню, как мои импровизации в «Настройщике» ей очень понравились, они вошли в картину. Это случалось и с нашими другими совместными работами. Кира была достаточно четким, конкретным человеком. Если ей что-то не нравилось, тут же говорила: «Это плохо», и никто уже не возражал.

— Помните свою первую работу с Кирой Муратовой?

Это были «Второстепенные люди». Кира в то время была уже известным режиссером. Потом она пригласила меня в фильмы «Чеховские мотивы», «Настройщик», «Мелодия для шарманки» и «Вечное возвращение». Кира, по сути, нашла меня сама. В то время я имел на Одесской киностудии свою группу, снимал «Маски-шоу». Кира Георгиевна работала над каким-то сценарием, мы пересекались в коридорах, кафе.

Однажды она подошла ко мне и говорит: «Хочу, чтобы вы попробовали в моем новом фильме эксцентрическую роль». Мы снялись вместе с несколькими актерами «Масок», записали комическую сцену. Потом в каждом фильме она предлагала мне совершенно разные образы. Мне самому было интересно, что же окажется в очередной раз.

— Вы снимались и в последней картине Муратовой «Вечное возвращение». Кира Георгиевна говорила, что больше не будет работать?

— Нет, когда мы снимали фильм, то такие разговоры не велись. Они появились позже. Несколько лет назад я говорил с Кирой, и она сказала, что у нее нет никаких планов на дальнейшую работу. Видимо, не возникла сильная идея, которая бы ее поглотила. Ведь Кира, снимая, отдавала все свои силы.

— Бывали в гостях у Киры Георгиевны?

— Несколько раз. Она жила в большой квартире в старинном доме. На стенах, в основном, картины Жени Голубенко. Кира была очень хлебосольной. Первым делом говорила: «Идем пить чай». Поэтому я всегда приносил с собой какие-то угощения. Мы садились за большим столом, пили, ели, разговаривали. Кира обожала котов и всех уличных собак. Мне казалось, она понимала их язык.

Она не любила публичность. Общалась с журналистами, только если это было предписано контрактом. Кира считала, что кино — выразительная часть ее жизни, поэтому все, что хотела, она в нем выражала. Среди актеров у нее были любимчики, которых она тянула из фильма в фильм: Рената Литвинова, Наталья Бузько, Сергей Маковецкий.

— Что самое яркое вспоминается о Кире Георгиевне?

— У нее было особенное чувство юмора. Я бы сказал, английское. Помню, мы озвучивали эпизод с Аллой Демидовой. И у нее была реплика, обращенная к собственной собачке: «Микки, устала тебя держать на руках, иди ножками». Кира слушала и вдруг говорит: «Правда, было бы забавно — собака без ног. Она, как гусеница, ползла бы». Кира сказала это так смешно!

— Ее называли Кирой?

— Лишь те, кому она это позволяла. Помню, мне как-то сказала: «Можете называть меня без отчества, просто Кирой». Но это произошло не сразу, а спустя годы. Кира держала дистанцию, не подпуская к себе близко людей. Это была часть ее внутренней культуры.

* Фото в заголовке Getty Images

Читайте также
Новости партнеров

Пятилетняя девочка приходит в новом розовом платье в детский сад. Воспитательница ее спрашивает: — Кто тебе такое красивое платье купил? Ребенок с гордостью отвечает: — Наревела!