БОЛЬШЕ НОВОСТЕЙ  >>
Украина Подробности

Вдова бортинженера самолета-разведчика, сбитого под Славянском: "Муж погиб в годовщину нашей свадьбы"

7:00 12 августа 2014   5125
Ан-30
Дария ГОРСКАЯ, «ФАКТЫ»

Два месяца назад террористы сбили разведывательный самолет, выполнявший аэрофотосъемку над Славянском. За это время семья погибшего бортинженера Павла Дрышлюка, ценой собственной жизни спасшего сотни мирных жителей Донбасса, так и не получила от государства положенной по закону материальной помощи

«ФАКТЫ» писали о трагедии, случившейся 6 июня в поселке Пришиб в 60-ти километрах от Славянска. Во время выполнения боевого задания по фотосъемке местности самолет-разведчик Ан-30Б был сбит террористами из ПЗРК «Верба». Из восьми членов экипажа, служивших в 15-й авиационной транспортной бригаде «Блакитна стежа», погибли пятеро. 38-летнего фотооператора Сергея Каминского взрывом ракеты убило на месте. Радист Владимир Момот, выпрыгнувший с парашютом слишком поздно, упал в озеро, запутался в стропах и утонул. Троим членам экипажа удалось спастись: 41-летний бортинженер Павел Дрышлюк помог двум молодым лейтенантам и штурману снять бронежилеты, надеть парашюты и выпрыгнуть из самолета с 800-метровой высоты. Сам же вместе с командиром Константином Могилко и 36-летним бортмехаником Алексеем Потапенко остался в горящем самолете, чтобы попытаться отвести его подальше от жилых районов города. Благодаря мужеству и героизму этих троих военнослужащих удалось избежать сотен жертв среди мирного населения.

Как же государство позаботилось о семьях погибших? Вдова Константина Могилко до сих пор не дождалась от чиновников даже слов сочувствия, а жене и сыну Павла Дрышлюка не удается получить статус семьи погибшего во время боевых действий и полагающуюся им компенсацию по утере кормильца.

«Чтобы хоть как-то уберечься от выстрелов, члены экипажа устилали пол самолета бронежилетами»

— Этот разведывательный самолет уже дважды обстреливали, — рассказывает старший брат погибшего Павла Дрышлюка Вадим, в прошлом — военный техник. — Первый раз — из автоматов, не очень сильно. Второй раз хорошенько потрепали. Дело в том, что таких машин, как Ан-30Б, всего несколько в Европе. В мирное время их нанимают разные страны для аэрофотосъемки территории. Но сейчас, когда идет война, Министерство обороны использует Ан-30Б для разведывательных операций. Хотя руководство Вооруженных Сил Украины должно было понимать, что этот самолет абсолютно беззащитный и его нельзя было посылать на боевые задания туда, где он мог попасть под обстрел. Ан-30Б постоянно летал над городами и поселками в зоне АТО, где шли бои. Чтобы хоть как-то уберечься от выстрелов, члены экипажа устилали пол бронежилетами. А наши враги, хорошо знающие возможности самолета-разведчика, устроили на него охоту. В последний раз сепаратисты объявили за него награду, равно как и за членов экипажа, живых или мертвых.

*Павел постоянно был в командировках и редко фотографировался. На фото — с женой и сыном, теперь уже перспективным игроком киевского «Динамо» (Фото из семейного альбома)

Брат давно чувствовал приближающуюся смерть. Он был заядлым рыбаком, выходил с удочкой и зимой, и летом. Полгода назад, в феврале, ему пришлось спасать провалившегося под лед рыбака, и он сам едва не погиб. Хорошо, на подмогу подоспели прохожие, и все обошлось. Отогревшись, Паша рассказывал: «Когда я задыхался в ледяной воде и уже не оставалось сил барахтаться, у меня перед глазами короткими кадрами промелькнула вся моя жизнь. Но вот что непонятно — последняя картинка: наш экипаж, который мечется по самолету и кричит: „Что делать?!“ Не было такого в моей жизни!» Теперь ясно, что это Всевышний предупреждал брата о приближающейся смерти.

— Еще Паше снились кошмары, — вступает в разговор вдова бортинженера Людмила Дрышлюк. — Он очень беспокойно спал, стонал. Но что именно ему снится, не говорил. А я привыкла не расспрашивать. Раз не говорит — значит, нельзя. Он вообще, оказывается, много скрывал от меня и от сына. Берег нас. Когда началась антитеррористическая операция, я спросила Павлика: «А если тебя отправят в зону военных действий, поедешь?» Он, как человек чести и военный, дававший присягу, честно сказал, что поедет. Но когда дошло до дела и его стали вызывать на задания, он никогда мне не говорил, что едет в зону АТО. Хитрил, мол, он во Львове, в Харькове, еще где-то. В командировках, словом.

— Знаете, — грустно улыбнулась Людмила, — за годы совместной жизни я смирилась с Пашиными привычками. Мы познакомились, когда он закончил Харьковский авиационный институт. Оказалось, что вместе учились в одно и то же время в одной школе, но почему-то друг друга не помним. Когда поженились, мне, как человеку, в семье которого нет военных, было непросто приспособиться к графику мужа с его задержками, командировками. Павлик вечно пропадал на работе, а если выдавалась свободная минутка, шел на рыбалку. Но в последнее время он что-то такое чувствовал, и старался все свое время проводить со мной и с сыном. Кирюше уже 15, он — перспективный игрок киевского «Динамо», постоянно ездит на сборы и тренировки. Но и он находил время, чтобы побыть дома с отцом. Муж погиб в годовщину нашей свадьбы — шестого июня исполнилось ровно 16 лет нашей совместной жизни. Накануне мне приснился странный и очень неприятный сон — как будто я потеряла обручальное кольцо… Предчувствие было ужасное, но я о нем мужу не сказала. Не хотела расстраивать.

«Если не вернусь из этого полета, возьми на себя заботы о моих жене и сыне»

— На задание брат поехал прямо с дачи, где мы с ним вместе отдыхали, — вспоминает Вадим Дрышлюк. — И если раньше у него было воодушевление от успеха выполненных операций, от хороших фотосъемок сил противника, то в этот раз он был неспокоен. Рассказал мне, что их самолет преследуют. Что только благодаря чутью командира их не уничтожили в прошлый раз. Оказывается, они должны были лететь на задание 29 мая, по тому самому маршруту, по которому летел Ми-8. Но командир отдал приказ проводить разведоперацию на день раньше. А на следующий день террористы уничтожили вертолет, на борту которого был генерал Сергей Кульчицкий и возвращавшиеся домой военнослужащие. «Если я не вернусь из этого полета, возьми на себя заботы о моих жене и сыне», — сказал мне на прощание брат. Я попросил, чтобы он не накручивал себя. Паша повеселел: «Наш командир всегда говорит то же самое, когда его предостерегают об опасностях. Мол, посудите сами, что может случиться с человеком по фамилии Могилко?» Улыбнулся мне и уехал. А потом я узнал о катастрофе…

Самолет летел на высоте 4040 метров — недоступной для обстрелов с земли ракетными установками. Но как раз перед этим боевики получили новейший ПЗРК «Верба», из которого и был сбит украинский самолет. Удар ракеты пришелся в правый двигатель. Его пробило насквозь, огонь перекинулся на правое крыло, которое потом оторвалось. Ан-30Б начал резко терять высоту, ушел в штопор и, объятый огнем, упал на поле.

— Паша много раз мне рассказывал, как будет поступать, если их собьют, — говорит Вадим. — Первым делом эвакуирует молодежь, а дальше будет следовать приказам командира, которому доверяет, как самому себе. Так и случилось: подчиненный Павлика бортмеханик Алексей Потапенко держал двери самолета, которые заклинило (когда оторвалось правое крыло, его тело с нераскрывшимся парашютом отбросило на много метров в сторону), а сам Паша помогал командиру удержать штурвал. Они пытались посадить машину на поле, но не успели… Обиднее всего, что командование нашей армией не посчитало нужным даже известить родных о трагедии. Мы узнавали обо всем из Интернета. Только на третий день, когда я устроил скандал, из полка прибыла делегация, которая, кстати, не сказала ничего определенного, кроме как: «Поиски Павла Дрышлюка ведутся…»

— Когда мне позвонили знакомые и сказали, что Паша разбился на самолете возле Славянска, я ответила, что это какая-то ошибка, — вспоминает Людмила Дрышлюк. — Ведь я думала, он никогда не летал в зоне АТО! Но потом Вадим подтвердил это ужасное известие, правда, сказал, мол, по предварительным данным, всему экипажу удалось спастись. Довольно скоро мы узнали правду. С теми тремя ребятами, которым удалось спастись, нам общаться пока не дают — ими занимается СБУ. На похороны к погибшим я не ездила — это было выше моих сил.

«Cлужебную квартиру, в которой мы жили, теперь у нас могут забрать»

— Позже всех, 26 июня, хоронили командира, — объясняет Вадим. — Судмедэкспертиза не могла идентифицировать Костю. А наша ситуация еще хуже. От Паши остались только 12 фрагментов — мы держали эти почерневшие обугленные косточки в руках. Тело настолько сильно пострадало, что украинские эксперты не могут сделать анализ ДНК. Мы в частном порядке связались со специалистом из Великобритании (кстати, украинцем по национальности), который собирается приехать в Киев по приглашению Министерства обороны: оказывается, есть много останков погибших на войне ребят, которые отечественная экспертиза не способна идентифицировать. Он обещал помочь, а государство, я считаю, обязано оплатить судмедэкспертизу в зарубежной лаборатории.

*"Обидно, что командование не посчитало нужным известить родных о трагедии. Обо всем мы узнавали из Интернета", — говорят вдова и брат погибшего авиатора (Фото автора)

То, как руководство порой относится к семьям погибших, бесчеловечно и низко. Нас вообще не информируют о ходе следствия. Кроме того, Люде и Кириллу не оказывают никакой моральной и материальной поддержки. Нам помогали депутаты Бориспольского горсовета, которые по собственной инициативе собрали деньги для Люды, авиакомпания «Windrose», Пашины друзья, сослуживцы и даже совершенно незнакомые нам люди.

— Вадим добился, чтобы мне выплатили Пашину зарплату за июнь, но меня предупредили, что ее в ближайшее время заморозят, — вздыхает вдова. — Служебную квартиру в Борисполе, в которой мы жили и которую по истечении определенного срока мы могли, так сказать, расслужебить и приватизировать, у нас могут забрать. А своего жилья нет. Если государство не примет меры, придется с сыном перебираться к моим родителям.

— Ситуация складывается абсурдная, — возмущается Вадим. — Хотя официально Паша еще считается без вести пропавшим, указом Петра Порошенко его посмертно наградили орденом Богдана Хмельницкого третьей степени. Мы, кстати, будем требовать в Администрации Президента, чтобы Павлику и Леше Потапенко присвоили, как и Косте Могилко, звание Героя Украины. После награждения Министерство обороны начислило семье погибшего бортинженера денежную компенсацию. Но нам ее не отдают, потому что у нас нет справки о смерти. Кроме того, мы были уверены, что Паша, как контрактник, да еще и выполняющий боевые задания в зоне военных действий, был застрахован. Но застрахован был только самолет…

— Получение денежной помощи в случае смерти военнослужащего или утраты им трудоспособности предусматривается Законом Украины «О социальной правовой защите военнослужащих и членов их семей», — комментирует «ФАКТАМ» ситуацию киевский адвокат Марина Лебедева. — В соответствии с ним в случае смерти военнослужащего, военнообязанного или резервиста предусмотрена одноразовая денежная помощь, которая назначается в размере 500-кратного прожиточного минимума и выплачивается членам его семьи. Если же военнослужащий получил инвалидность, эта сумма уменьшается до 250-, 200- и 150-кратных размеров для инвалидов, соответственно, первой, второй и третьей группы.

Нужно сказать, что до 25 декабря 2013 года действовало постановление Кабинета министров Украины, предусматривавшее страхование военнослужащих. Однако в декабре 2013 года постановлением Кабинета министров № 975 страхование было отменено. Следует заметить, что ни закон, ни постановление не предусматривают денежной помощи, если военнослужащий пропал без вести. Денежная помощь возможна только при наличии свидетельства о смерти и начисляется с даты, указанной в этом свидетельстве.

В случае с семьей погибшего летчика есть два выхода — или ждать заключения экспертизы по останкам, или пытаться установить факт смерти в гражданском правовом порядке через суд. Но сроки, предусмотренные Гражданским кодексом для такого установления, довольно большие.

Что же касается возможного выселения из служебного жилья, пункт 3 статьи 12 Закона Украины «О социальной правовой защите военнослужащих и членов их семей» предусматривает возможность внеочередного предоставления жилья семьям военнослужащих, которые погибли во время прохождения службы. Предоставление жилья должно производиться по месту пребывания семьи на квартирном учете.

P. S. Учитывая, что в таком же бедственном положении, как Людмила Дрышлюк, находятся тысячи матерей и жен бойцов, пострадавших и убитых в зоне АТО, «ФАКТЫ» просят считать этот материал официальным запросом в Министерство обороны о порядке оформления помощи семьям участников боевых действий.

Читайте нас в Telegram-канале, Facebook и Twitter

Читайте также
Новости партнеров

Семейная пара собирается на отдых в Египет. Жена: — Вот думаю, что бы такое мне взять с собой на море, чтобы я вышла на пляж и все вокруг обалдели?! — Лыжи возьми!