БОЛЬШЕ НОВОСТЕЙ  >>
Житейские истории История любви

Боец АТО: "Когда началась война, я из Москвы поехал на Полтавщину... спасать родителей от "бандеровцев"

8:00 23 мая 2015 16699
Виталина Маслова и Валентин Гонтарь

Недавно Валентин Гонтарь женился на киевской художнице Виталине Масловой, организовавшей центр психологической помощи для ребят из зоны АТО

Боец добровольческого батальона «Купол» 42-летний Валентин Гонтарь не планировал ехать на психологическую реабилитацию в Карпаты. Получив тяжелое ранение под Иловайском, боец долго лечился, перенес несколько операций и хотел отправиться домой к родителям. Съездить в Карпаты его уговорили побратимы.

— Честно говоря, о психологической реабилитации я думал в последнюю очередь, — признается Валентин Гонтарь. — Мне хватало других забот. К тому же я профессиональный военный, в свое время участвовал в боевых действиях в Приднестровье и, как мне кажется, еще тогда научился справляться с эмоциями. Но ребята начали уговаривать: «Давай с нами. Просто отдохнешь в горах, наберешься сил». И таки уговорили. Даже не думал, что встречу там свою будущую жену.

Виталина Маслова, организовавшая реабилитационный центр «Творча Криївка» (именно туда ехал Валентин), в тот момент тоже не думала о романах. Говорит, на всех бойцов АТО смотрела исключительно как на пациентов, которым нужна помощь. А реабилитацией Виталина занимается уже больше года.

*"Валик — тот человек, который может меня защитить и поддержать, тот, с кем могу быть слабой", — признается Виталина

— Сначала оказывала помощь людям, которые прошли Майдан, — объясняет Виталина Маслова. — Ведь, по сути, они тоже участвовали в боевых действиях. Особенно это касается тех, кто был в столице во время февральских событий. Об этом мало говорят, но случалось, что ребятам требовалась помощь психотерапевта. Тем более что активисты Майдана не были профессиональными военными. В большинстве своем — обычные ребята, для которых стрельба и гибель товарищей стала потрясением. Психологическая помощь им требовалась как можно быстрее. Поэтому 2 марта мы открыли наш реабилитационный центр. Тогда он назывался «Деснянська Криївка».

— Знаю, что вы художница. А выходит, еще и реабилитолог?

— Вообще-то я учительница, преподавала изобразительное искусство в одной из киевских школ. Потом уехала в Одессу и последние пять лет занималась арт-терапией. То есть работала с людьми с особыми потребностями, причем как со взрослыми, так и с детьми. В Киеве жил мой 16-летний сын. С мужем уже десять лет в разводе. Возможно, я так и осталась бы в Одессе, если бы не события на Майдане. В феврале в Киеве начались настоящие боевые действия. Наблюдая за событиями по телевизору, думала, чем могу помочь. Тогда и родилась идея организовать реабилитационный центр. Я довольно быстро нашла помощников. Давняя знакомая Женя Павлюк взялась за поиск места, где должен был базироваться центр. Еще одна подруга вызвалась готовить еду. Другие знакомые приносили деньги. Люди, которые хотели помочь, сами меня находили. Первый наш центр мы открыли в 50 километрах от Киева.

Вскоре стало понятно, что помощь нужна не только участникам событий на Майдане. На востоке началась война.

— У нас прибавилось работы, — продолжает Виталина. — Я разработала целую систему реабилитации. В основе моего метода лежит творчество. Это может быть гончарство, лепка. В отличие от обычных психологов, мы не ведем с бойцами АТО длительных бесед, которые многих, как правило, раздражают. Если человек не хочет говорить, никто насильно не лезет ему в душу. Возвращаясь с войны, ребята не знают, что им делать дальше. К прежней жизни вернуться не могут, особенно если стали инвалидами. Оставаясь наедине со своими мыслями, впадают в депрессию, начинают пить. Мы же даем возможность ребятам переключиться. Ни о чем не расспрашивая, привлекаем их к творческой работе. И когда у них получается создать что-то красивое, они так этому радуются! Постепенно сами перед нами открываются, мы становимся друзьями. Ребята возвращаются домой другими. Они переключились и уже готовы к мирной жизни. Точно так же мы помогаем мамам и женам погибших военных.

— Когда Валентин приехал на реабилитацию, вы уже были в Карпатах?

— Да. Наш реабилитационный центр «Творча Криївка» переехал туда в начале года. Спасибо жителям Прикарпатья за то, что абсолютно бесплатно предоставили нам свои дома. Более того, хозяева некоторых коттеджей помогали нам, готовили бойцам еду. А в горах реабилитация пошла еще лучше. Мы с Валиком познакомились в феврале, когда он приехал в наш центр с группой ребят. Но только мне он… совсем не понравился.

Он был очень хмурым и замкнутым. Таких бойцов я уже встречала. С ними, как правило, очень сложно, они с трудом идут на контакт. Как потом рассказывал Валик, он не хотел демонстрировать своих эмоций еще и потому, что профессиональный военный. Он считал, что должен держать все в себе.

— Это правда, — подтверждает Валентин. — Ведь я уже не маленький мальчик, который впервые увидел оружие. Не хотелось, чтобы меня жалели и лезли с вопросами. Сейчас все спрашивают, почему я, будучи военным, ушел в добровольческий батальон. Я давно демобилизовался и последние восемь лет жил и работал в Москве. Там у меня был бизнес, и я не планировал возвращаться. А когда в Украине началась война, насмотрелся российских телеканалов и решил, что нужно спасать родителей от «бандеровцев». Я сейчас не шучу. Год назад поехал в родную Полтавскую область, чтобы забрать родителей в Москву. Но они мой порыв не оценили. Особенно папа, который, как мог, помогал украинским военным. Только пообщавшись с ним и со старыми друзьями (а многие из них ушли на войну), я понял, что все совсем не так, как нам рассказывали в России. Потом поехал на Майдан. Увидел фотографии погибших ребят, пообщался с людьми. И через три недели записался в добровольческий батальон.

— В Москве у вас остались родственники?

— Там живет моя 20-летняя дочь от первого брака. Мое решение идти на войну ее шокировало. Она продолжает смотреть российские телеканалы и думает, что ее папа стал «карателем». Мои слова ее не убедили. А она не смогла убедить меня. Шестого июня я уже был на востоке.

Валентин вместе с побратимами прошел Артемовск, Попасную, Лисичанск и Курахово. А 10 августа под Иловайском получил ранение.

— Это была первая попытка штурма Иловайска, — вспоминает Валентин. — Мы нарвались на спецназ Российской Федерации, попали в засаду. Начался обстрел. Тогда погибли наш замкомбата с позывным «Мангал», координатор от штаба АТО с позывным «Немо», мой друг «Коммунист». А я и еще двое ребят были ранены. В том бою побратим с позывным «Ветер» спас мне жизнь. Когда российские спецназовцы открыли огонь, я при­крыл побратима «Ветра» и тем самым дал ему возможность отойти в безопасное место. А когда меня ранили, уже «Ветер» накрыл меня собой и прямо под обстрелом перевязал мне руку. Благодаря ему я почти не потерял крови. Он же сопровождал меня и других раненых бойцов до больницы в Старобешево. Затем меня перевезли в Днепропетровскую областную больницу имени Мечникова.

Осколок раздробил Валентину кость на правой руке. Боец перенес четыре операции. После этого была реабилитация, а затем — поездка в Карпаты.

— И встреча с Виталиной, — улыбается Валентин. — Мне она понравилась уже на второй день нашего знакомства. Такая открытая, энергичная, веселая. Было видно, что она живет делом, которым занимается. Но я боялся проявлять свои чувства. Не знал, как Виталина это воспримет. И к тому же не знал, замужем ли она.

— Я в тот момент и подумать не могла, что нравлюсь ему, — признается Виталина. — Несмотря на то что уже почти психолог, этого не поняла. Ведь Валик практически со мной не общался. Но я часто ловила на себе его пристальный взгляд. Не знала, что это значит, и чувствовала напряжение.

— Как и с другими ребятами, я начала с ним общаться, — продолжает Виталина. — Со временем Валик стал более разговорчивым, начал кое-что о себе рассказывать. Но он все равно оставался для меня загадкой. А однажды у меня выдался очень тяжелый день. Накануне узнала о гибели своего товарища. Я пошла в церковь и заказала молебен за его упокой. Вернувшись в наш центр, зашла в комнату, где как раз был Валентин. Зашла, чтобы что-то спросить, но не выдержала и расплакалась. Слезы лились рекой, я не могла их остановить. Валик подошел ко мне и, ничего не говоря, крепко обнял. Может, это странно звучит, но я вдруг поняла, что это тот самый человек, который может меня защитить и поддержать. Тот, с кем могу быть слабой. Мы долго стояли, обнявшись. Потом начали говорить. Это был наш первый разговор по душам.

— Если бы Виталина тогда не позволила себя обнять, я, наверное, так и не решился бы сделать первый шаг, — признается Валентин. — Внешне был спокоен, но в душе творилось что-то невообразимое. Я понимал, что должен быть рядом с этой женщиной. Весь следующий день мы провели вместе. Гуляли по Ивано-Франковску, разговаривали… Никогда не забуду этот день. Как и нашу поездку во Львов.

— Мы начали встречаться, — продолжает Виталина. — Я не могла поверить, что все это происходит со мной. Последние несколько лет ни о чем, кроме работы, даже не думала. А когда началась война, тем более было не до свиданий. Мы с Валиком очень быстро поняли, что не хотим просто встречаться. Еще во Львове почувствовала, что хочу жить с этим человеком.

— Я тоже этого хотел, — говорит Валентин. — Но совсем не был уверен в том, что этого хочет Виталина. Спрашивать напрямую не решался.

— Все произошло само собой, — улыбается Виталина. — Когда мы вернулись в Карпаты, разговорились с председателем местного сельсовета. Речь зашла о том, что если бы одинокие бойцы влюблялись и женились, реабилитация проходила бы еще быстрее. «Если бы кто-то из ребят вот так решил жениться, я бы прямо сейчас расписал их», — сказал председатель. Мы с Валиком переглянулись и… приняли решение. Вася из «Самообороны», который при этом присутствовал, все понял и сказал председателю: «Так давайте прямо сейчас поедем к вам в сельсовет, и Виталина с Валиком подадут заявление».


*Свадьба проходила в украинском стиле — с караваем и гуцульскими музыкантами (фото из семейного альбома)

— Виталина, вы не сомневались в своем решении? — спрашиваю у женщины. — Все-таки вы были не так давно знакомы.

— Нет. Я чувствовала, что встретила своего человека. А раз так, какие могли быть сомнения? Единственное, думала о своем 16-летнем сыне. Честно говоря, боялась его реакции. Мы с Валиком поехали знакомиться с моим сыном (его, кстати, тоже зовут Валик). Накануне сказала, что хочу познакомить его со своим любимым мужчиной. Сын радушно нас встретил, приготовил завтрак. А после того, как они с Валиком пообщались, отозвал меня в сторону и сказал: «Мама, это тот человек, который тебе нужен. Он классный».

— Такой высокой оценки я даже не ожидал, — смеется Валентин. — Валик очень хороший парень, я очень рад, что мы с ним поладили. А я познакомил Виталину с родителями. Они очень за нас обрадовались. Особенно мама — она так хотела, чтобы я наконец женился! Маме в последнее время приходилось непросто. Когда я ушел на войну, мы с отцом ничего ей не рассказали, чтобы не волновать. Но она увидела меня по телевизору в Попасной Луганской области. В день, когда я получил ранение, мама не смогла мне дозвониться, но почувствовала, что что-то не так. С самого утра пошла в церковь, заказала молебен за мое здоровье. Батюшка, читая молитву, начал плакать. В тот момент мы с ребятами попали под обстрел.

— Мама Валика крепко меня обняла и сказала: «Спасибо вам, Виталиночка!» — вспоминает Виталина. — «За что вы меня благодарите? — удивилась. — Это вам спасибо за такого сына». Мы сначала не хотели торжества. Думали тихонько расписаться. Но потом решили сделать праздник для побратимов Валика. Жаль, что не все смогли приехать. Но тем, кто был, надеюсь, все понравилось. Свадьба проходила в национальном стиле: с украинскими костюмами и гуцульскими музыкантами. Свидетельницей была Женя Павлюк, которая помогла мне организовать реабилитационный центр. А свидетелем со стороны Валика был его побратим с позывным «Ветер», который спас ему жизнь. Если бы не он, возможно, мы никогда не встретились бы.

Сейчас молодожены приехали в Киев. Но вскоре Виталина опять уедет в свой реабилитационный центр. Валентин, которому через месяц врачи уберут пластину с травмированной руки, пока еще лечится. Потом мужчина планирует вернуться на фронт:

— Я не могу по-другому, ведь там сейчас мои ребята. Им нужна помощь. И Виталина это понимает. Жена во всем меня поддерживает, это мой тыл. Надеюсь, со временем дочка тоже меня поймет. Недавно она позвонила, поздравила с женитьбой. Говорит, прочитала в Интернете. Я поблагодарил. Мы нормально пообщались, почти так, как раньше. И оба были очень этому рады.

Читайте нас в Telegram-канале, Facebook и Twitter

Читайте также
Новости партнеров