Аудитория одного номера газеты «ФАКТЫ» является самой массовой в Украине — 587 тысяч 610 человек (данные MMI Украина)
Леся Литвинова

чужого горя не бывает

Координатор киевского центра помощи беженцам Леся Литвинова: "Я в декрете по уходу за... страной"

Мария ВАСИЛЬ, «ФАКТЫ»

20.12.2014

Размер текста: Абв  Абв  Абв  

В новогодних праздниках, которые пройдут в киевском центре гуманитарной помощи беженцам, смогут принять участие около двух тысяч детей с востока Украины

В пункт приема гуманитарной помощи при центре, что на улице Фроловской 9/11, киевляне с утра до вечера несут теплую одежду, обувь и продукты для беженцев.

«Мы и в зону АТО отправляем посылки, — говорит координатор центра Оксана Лазебник. — Хотим помочь пережить тяжелую зиму людям, оставшимся в полуразрушенных городах. Еда, теплая одежда, новогодние подарки для детей. Кое-что везем бойцам на передовую — комплекты зимнего обмундирования, разные вкусности — шоколад, мандарины. И, конечно, детские рисунки».

«Один раз в две недели переселенец получает продуктовый набор — муку, сахар, кофе, чай, крупу, консервы»

— Новогоднюю елку поставим здесь, — координатор Оксана Лазебник показывает на свободную площадку посреди двора. — Проведем уборку территории, расчистим от снега, сделаем красивую иллюминацию. Повесим гирлянды и шарики, позовем Деда Мороза. К празднику мы готовимся с ноября. Уже достали роскошную ель. Потихоньку собираем новогодние подарки: игрушки, машинки, куклы, книжки, краски и фломастеры — все, что может порадовать малышей и подростков до 16 лет. Напечатали приглашения. Ожидаем около двух тысяч детей. Праздник будет в формате народного гулянья — аниматоры, фокусники, цирк на ходулях, мастер-классы по изготовлению красочных зимних открыток. Будут фотографы с сундуками карнавальных нарядов. Всем желающим сфотографироваться в сказочном образе снимки потом раздадим бесплатно. Новогоднее чудо — в наших силах.

*Такие трогательные детские рисунки вкладывают в посылки бойцам АТО

…Во дворе волонтерского центра царит деловая обстановка. Возле вагончиков с надписями «Одежда для детей, для взрослых» толпятся люди с хозяйственными сумками, в основном пенсионеры или женщины с детьми. Больше всего народа возле палатки с табличкой «Химия». Очередь продвигается медленно, хотя две девушки-волонтеры стараются изо всех сил, бегают вдоль длинных полок, складывая в пакеты необходимое.

— Наборы бытовой химии у нас хорошие, — говорит Оксана. — Моющие средства, стиральный порошок, шампунь. По возможности стараемся дать что-нибудь из средств личной гигиены.

По установленным правилам, каждый переселенец имеет право на гуманитарную помощь в течении 45 дней после приезда. (Дата может быть подтверждена проездным билетом или просто указывается со слов беженца.) Один раз в две недели человек получает продуктовый набор — мука, сахар, кофе, чай, крупа, консервы. Пакет с «химией» выдается единожды.

— Все, что мы раздаем, куплено на частные пожертвования. Бывает и спонсорская помощь от крупных компаний, но не так уж много. Гораздо чаще приходят простые киевские бабушки. Несут по 20—30 гривен, в кулечке пять картофелин, полбутылки постного масла и кусок хлеба. Просят: «Возьмите, может, и это кого-нибудь выручит!» Как не взять? Хотя такой бабульке самой хочется помочь…

В маленьком бусике с плакатом «Устройство на работу» специалисты помогают желающим подобрать трудовые вакансии — может, не самые денежные, но вполне реальные. Служба по трудоустройству появилась здесь после того, как выяснилось — война затягивается.

— Помню, в начале сентября приехали к нам двое — мама и сын, — присоединилась к разговору координатор Леся Литвинова, которую здесь называют душой волонтерского общества. — Мать плакала: «Всю жизнь дом строили, сад сажали. Я сыну говорила — вот построим дом, тогда и невесту искать будешь. Во всем себе отказывали. А теперь что? Нет больше дома…» В Киев приехали потому, что здесь родственники. Но те даже не открыли дверь, наверное, побоялись обузы. Мать с сыном несколько дней прожили в машине. Обратились к нам с просьбой помочь найти работу. Парень по специальности крановщик, мать могла бы работать вахтером или уборщицей. Мы их накормили — чуть не насильно. Одеяла сунули — взяли только под честное слово, что даем в долг. На пару дней бесплатно пристроили в хостел. И по всем своим знакомым принялись искать для них работу. Сейчас мама и сын устроены. А мы поняли, что поиском вакансий для переселенцев должны заниматься специалисты.

Еще одна гордость волонтеров — палатка «Мальтийской службы помощи», где замерзшие посетители и работники центра могут поесть и выпить чай с лимоном.

— Помните, зимой «мальтийцы» из Ивано-Франковска помогали на Майдане? — продолжает Леся. — Тогда я возила им дрова, бензин, продукты. За три месяца сдружились так, что потом ездили друг к другу в гости семьями. Этой осенью я начала просить их снова приехать в Киев со своей кухней. Сначала они сомневались — стоит ли, будет ли инициатива востребованной. Но потом, когда похолодало, вдруг звонок: «Мы выезжаем». Прибыли, за полдня развернулись, приготовили первый обед, все наладили. Сейчас на кухне работают те же киевляне, что и зимой, Дима и Сережа, с ними еще несколько добровольцев. А руководители вернулись домой, иногда заезжают посмотреть, как тут дела.

— Во время революции вы носили под сердцем четвертого ребенка. Сейчас находите время для воспитания крохи?

— Дочка Варя, которой сейчас уже семь месяцев, всегда со мной. Нужно куда-то ехать, сажаю в машину на детское сиденье — и едем. Нужно решать какие-то проблемы на территории центра, ношу в «кенгурушке» или оставляю погреться на «мальтийской» кухне. Увы, пару недель назад нам пришлось отказаться от грудного вскармливания. Но у дочки хорошие зубки и прекрасный аппетит, она с удовольствием ест бульон с лапшой. Наши повара даже отказались от перца и приправ, так как в пищевую палатку приходит много детей.

Но все-таки, признается Леся Литвинова, беременность и первые месяцы ухода за малышкой оказались совсем не такими, как планировалось.

— Второго сентября прошлого года, когда мы с мужем вышли от врача, подтвердившего беременность, я говорила: «Вот увидишь, это будет самое замечательное время. Я больше ничем не буду заниматься — только прислушиваться к своим ощущениям… Мы же понимаем, что это — последний наш ребенок. Все-таки нам не по двадцать лет. И даже не по тридцать… Я буду наслаждаться каждой секундой». К 1 декабря мой живот уже округлился, и в многотысячной толпе первого Вече я страшно боялась, что его кто-то заденет. Когда звонили колокола Михайловского собора, я дома смотрела прямую трансляцию, пытаясь найти в толпе лицо мужа, плакала и гладила подросший живот, пела колыбельную. Это была первая и единственная ночь, когда я осталась дома. Потом стало некогда бояться, некогда плакать и некогда петь колыбельные. Мы были на Майдане вместе — я и мой живот, в котором Варька. Я уже знала, что это именно Варька… Потом наступил февраль — самый страшный февраль в моей жизни. «Пливе кача» наизусть. И слез нет. И моя доченька, смирно сидящая в животе и не знающая, в какой стране она появится на свет… Девятого мая родилась Варенька! Акушерка говорит: сегодня День Победы, надо назвать ребенка Викторией. Нет. Она не Виктория, а Варенька. Крошечная, хрупкая драгоценность в этом страшном мире.

— Так вы сейчас в декретном отпуске?

— Нет. Лет пятнадцать я работала режиссером на телевидении, потом снимала документальные фильмы. Сейчас не до того. Так что я, скорее, в декрете по уходу… за страной, — смеется Леся.

— Однажды в «Фейсбуке» я прочитала ваш пост о приснившемся кошмаре: будто вы стоите на раздаче продуктов, а еды не хватает. И просыпаетесь в холодном поту!

— Сон навеяло реальностью, — призналась координатор. — Однажды мы поняли, что к субботе, когда обычно выдаются пищевые пайки приблизительно на 900 семей, у нас не хватит продуктов. Мы схватились за телефоны, написали в соцсети. И уже через несколько часов предприниматели и простые люди начали подвозить еду. К счастью, хватило всем, но впритык.

Пока мы разговаривали, двое мальчишек лет пяти-шести, пронесли мимо нас по охапке коробок с игрушками. Старушка из «химической» очереди прикрикнула: «Вы зачем столько себе понабрали?!» Мальчонки испуганно ойкнули: «Нам разрешили!» Координатор тут же заступилась:

— Это мальчики из многодетных семей, берут на всех братиков и сестричек. У нас есть такой «детский рай», куда киевляне приносят игрушки. Пока мать выбирает одежду, ребенок проводит время там.

Игрушек в вагончике-"раю" действительно много. Только они разные — бывают новые мягкие «пушистики», но кто-то приносит и недоукомплектованные игры, и машинки без колес — по принципу «родному ребенку уже не нужно, а в помойку выбросить жалко».

Одна моя знакомая, отвозившая на Фроловскую пакет с теплыми вещами, стала свидетельницей горькой сцены: трехлетний мальчик, долго рывшийся в коробке с игрушками, вдруг отчаянно зарыдал. Оказывается, ребенок хотел найти «маленькую железную машинку», а ему попадались только пластмассовые и сломанные грузовики. Знакомая помчалась в магазин, купила десяток машинок-моделей, отнесла в «игрушечную комнату». Может, хоть одна из машинок достанется тому малышу…

«Теперь для меня в Луганске все чужое. Туда я больше не вернусь»

В центре работают около тридцати волонтеров. Последнее время их стало меньше. Холодно. Но есть приходящие каждый день. Например, Виктория Василевская из Луганска, которая на себе почувствовала, как нужна беженцам помощь сограждан.

*Координатор центра Леся Литвинова (слева) по первому зову пришла на помощь семье беженки из Луганска Виктории Василевской, и теперь Вика ежедневно приходит на Фроловскую работать как волонтер

— Как только в Луганске стало опасно, у меня сработал материнский инстинкт, схватила в охапку троих детей (двух дочек и полуторагодовалого сына) — и на поезд, — рассказывает Вика. — Думали, едем на пару недель, взяли с собой самое необходимое. Потом оказалось, что надолго. Сняли квартиру на Троещине, сразу расставшись со всеми сбережениями. Муж взялся за поиски работы. Я в течение двух недель звонила во всевозможные инстанции. Меня сочувственно выслушивали, требовали заполнения длиннейших анкет, помогали рассчитать выплаты, которые меня ждут в самом скором времени — и все… А тут наши трое детей практически одновременно заболели. У младшего начался герпес, болячки выскочили даже на спине. Врач прописала лекарства, а денег не было. Ужас. И тут мне позвонила волонтер Леся Литвинова из центра на Фроловской. Накануне я туда тоже обращалась — впрочем, почти без всякой надежды. Леся спросила: «Какая помощь нужна вам конкретно сейчас?» Я сказала: «Лекарства. Но сумма большая…» «Диктуйте названия препаратов!» И уже через пару часов: «Выскочите на улицу, я еду мимо вашего дома». Волонтер вручила мне аптечный пакет. Я растерялась: «Подождите, вы же документов наших не видели!» Она засмеялась: «За это отвечает ваша совесть». Я была поражена. На следующий день Леся привезла нам еду, детскую одежду, игрушки, даже посуду. Вскоре в семье все наладилось. Дети выздоровели, их без проблем приняли в школу и садик. Муж нашел работу. А я пришла сюда.

— Мечтаете вернуться домой, в Луганск?

— Сложно сказать. Очень многое там изменилось. За последние полгода я съездила в Луганск трижды. Первый раз — в конце августа, за теплыми вещами. В городе было тихо. Вечером, возвращаясь от парикмахера, я удивилась, что улицы безлюдны. Оказалось — комендантский час. А в четыре утра меня разбудили взрывы. Кровать ходила ходуном. Я выскочила на балкон, хотя нужно было бежать в подвал или хотя бы спрятаться в собственной ванне. А я с балкона смотрела, как вокруг взрывались дома. Как это было страшно! Канонада продолжалась час, но мне показалось — вечность. Потом позвонил знакомый, обещавший отвезти меня с вещами на вокзал, и сказал, что никуда не поедет. Еле-еле уговорила. Когда мы выходили из дома, снова начался обстрел. Один снаряд просвистел прямо мимо нас, упал совсем близко. Мы вскочили в машину, водитель нажал на газ. Тогда рядом с нашим домом погибли семь мирных жителей.

На вокзале было столпотворение. Вместо трех поездов на Киев подали только один. Пассажиры штурмовали вагоны, метались, бросали чемоданы. Проводники не растерялись и тут же назначили «свои» цены за проезд. Люди отдавали последнее. В вагоне все легли на пол, укрылись матрасами. Через полчаса бомбежка прекратилась, состав тронулся. А спустя несколько часов после нашего отъезда железнодорожные пути возле Луганска взорвали.

В октябре, во время так называемого перемирия, я ездила домой автобусом и попутками. Тогда Луганск еще воспринимался как родной город. А теперь там все чужое… Туда я больше не вернусь. Хотя очень многие из моих друзей мечтают о возвращении домой.

В одном можно быть уверенным: загадывая желание в новогоднюю ночь, тысячи семей в нашей стране будут хотеть одного — мира.

Праздник в центре на улице Фроловской будет проводиться 28, 29 декабря и 3, 4 января с 12 часов дня. Желающих подвезти домашнюю выпечку, конфеты и подарки для детей просят связаться с координаторами заранее, чтобы согласовать действия.

Фото в заголовке с сайта hromadskeradio.org

Заметили ошибку? Выделите её и нажмите CTRL+Enter

Новости партнеров
Загрузка...

Загрузка...

Приходит жена домой навеселе. Муж из спальни говорит: — Солнышко мое, что это у тебя там упало? — Моя шубка... — А почему с таким грохотом? — Твое солнышко из нее вылезти не успело!..

Версии