Орест Петришин

Устами очевидца

Орест Петришин: "Сепаратисты зверели, когда слышали, что я из Львова"

Сергей КАРНАУХОВ, «ФАКТЫ» (Львов)

25.11.2015

Размер текста: Абв  Абв  Абв  

На днях в родной город после девяти месяцев плена в «ДНР» вернулся прапорщик Национальной гвардии, которого боевики захватили в Дебальцево

Почти год унижений, оскорблений, избиений и угроз расстрела… 41-летнего Ореста Петришина удалось обменять на корректировщика огня террористов из Широкино, которого правоохранительные органы привлекали к ответственности в Украине. Вместе с Орестом на свободу вышли еще девять украинских воинов.

— Учитывая мое медицинское образование (зубной техник), я был мобилизован в Национальную гвардию на должность санитарного инструктора, — вспоминает Орест Петришин. — Служил месяц на полигоне Внутренних войск под Львовом, затем в Харькове, стояли на блокпосту под Луганском. В начале года съездил в небольшой отпуск домой, потом вернулся в Харьков. Все говорили о скорой ротации в марте. Но 14 февраля нас подняли по тревоге и перебросили в Дебальцево…

Там вовсю шла война. Десятки непрерывно атакующих танков, постоянные обстрелы из «Градов», тяжелых орудий и минометов. Украинское войска в то время уже попали в котел. На последнем блокпосту необстрелянных бойцов просто не пропускали. Но командиры подразделения, где служил Орест, непрерывно звонили кому-то по мобильным телефонам, а подчиненных упрямо убеждали: «Ничего страшного, все под контролем, повезем вас окольными путями». Твердили, что едут на передовую на сутки, потом на двое, потом вообще перестали что-либо пояснять. Под Дебальцево перебросили личный состав ночью в машинах с выключенными фарами.

— После тяжелых оборонительных боев мы стали отступать, — продолжает Орест. — Разбились на небольшие группы по паре десятков человек и стали выходить из окружения. Команда, в которой был я, сопровождала раненых бойцов. 17 февраля под шквалом мин наткнулись на заброшенное помещение автосервиса, где можно было держать оборону. В здании увидели двух гражданских, которые посоветовали нам укрыться от обстрелов в подвале. Но он был завален хламом и мешками с овощами. Я спустился вниз, чтобы расчистить место для раненых. В это время наверху начался бой, сепаратисты окружили здание. Открыли единственную дверь в подвал и крикнули: «Кто есть — выходи! А то забросаем гранатами!» До последней минуты надеялся, что подойдут наши, отобьют. Но пришлось сдаться.

Что случилось с остальными ребятами нашей группы, не знаю. Меня сначала хотели расстрелять на месте, но потом почему-то передумали и отвезли в Донецк, в штаб «интернациональной бригады «Пятнашка». Там меня допрашивал один из их командиров по кличке «Абхаз». Меня и других наших пленных снимали на видео российские журналисты. Затем бросили в подвал. Первые две недели сильно били. Потом меня в багажнике автомобиля перевезли в Макеевку в отряд «Басмача». Месяца два держали прикованным наручниками к батарее в сауне какого-то профилактория. Сепаратисты зверели, когда слышали, что я из Львова: «Бандеровец! Националист!» А мое имя даже правильно выговорить не могли.

*Российский телеканал «Лайф ньюс» показал, как боевики допрашивают санинструктора Петришина, приставив к его голове оружие

При этом сепаратисты позвонили родственникам, сообщив, где я нахожусь, даже дали пару минут пообщаться с близкими. Потом меня перевезли в Донецк и поместили в подвал здания областного управления СБУ, которое между собой называли «избушкой». Снова били. Работавшая там медсестра пожалела меня — дала обезболивающие таблетки, смазывала раны мазями. Постепенно оклемался…

В подвале СБУ были не только наши военнопленные, но и террористы-нарушители (наемники кавказцы и россияне, местные жители). В камере все общались между собой.

Орест уверяет, что проштрафившиеся боевики не знают, что им теперь делать, жалуются: «Россия не хочет принимать к себе, в Украине привлекут к уголовной ответственности и посадят на большие сроки в тюрьму, а из «ЛНР» и «ДНР» ничего хорошего не получится».

В их камеру набилось более полусотни человек, спали на стеллажах для документов. С утра всех, кто мог стоять на ногах, гнали на работы в город, который был почти вымершим. В основном разбирали завалы.

Обменять Ореста пытались несколько раз и специально возили для этого в Луганск. Но всякий раз обмен срывался по вине террористов, которые, естественно, перекладывали вину на украинскую сторону. «Служащих Вооруженных Сил Украины, Национальной гвардии и СБУ власти Украины, несмотря на ранее сделанные ими заявления, настойчиво не хотят возвращать домой», — заявлял в то время на брифинге представитель «народной милиции» так называемой «ЛНР» Игорь Ященко. При этом он уверял, что их сторона, якобы «соблюдая условия Минских договоренностей, инициировала обмен десяти украинских силовиков на военнослужащих «народной милиции ЛНР». В этот список входили два сотрудника СБУ, три военнослужащих 17-й бригады, два бойца 51-й бригады, один нац­­гвардеец, доброволец из батальона «Донбасс» и Орест Петришин, санинструктор воинской части № 3017 Национальной гвардии Украины.

На самом деле все происходило иначе.

— С телефона Ореста нам ночью позвонили сепаратисты: «Он у нас в плену. Ему отрубили пальцы, отрезали язык», — рассказывает родственница бойца Мария Петришин.

Близкие сразу же бросились звонить командиру Ореста, но тот уверял, что это неправда, он якобы видел бойца рано утром. Все немного успокоились, решив, что Орест потерял телефон, а террористы нашли мобилку. Между тем звонки от сепаратистов продолжались: «Предлагаем обменять вашего родственничка на автомобиль «Рендж Ровер» или в противном случае получите его кишки!» Избитому Оресту давали иногда телефонную трубку, чтобы и он просил дорогую иномарку за свою свободу. Лишь после множества звонков родственников в СБУ, волонтерам и в общественные организации шантаж и вымогательство со стороны террористов прекратились.

— Сердце матери не обманешь, я чувствовала, что с сыном случилась беда, — признается мама Ореста 71-летняя Любовь Михайловна. — Как оказалось, он попросил всех наших родственников не говорить мне, что находится под Дебальцево. И все же не выдержал, позвонил сам. Не знаю, что там была у него за ситуация, но он лишь коротко сообщил: «Мама, я в Дебальцево!» — и тут же положил трубку. Зная, что там творится страшное, я заплакала. Мне оставалась лишь молиться. Жила от одной попытки обмена военнопленных до другой. И так девять месяцев. Слава Богу, все кончилось благополучно…

— О том, что Орест находится в плену, сообщил российский телеканал «Лайф ньюс», показавший сюжет о захваченных украинских военнослужащих, — продолжает Мария Петришин. — Потом в Интернете появились кадры с нашим Орестом, к голове которого «ополченцы» приставляли пистолеты и автоматы. Мы продолжали обращаться в различные организации, которые вели переговоры с сепаратистами. Только благодаря им Ореста перевезли в Донецк, где содержание узников было лучше, чем у полевых командиров…

— Переговоры по поводу обмена шли тяжело и долго, на протяжении двух месяцев, особенно в отношении национального гвардейца Ореста Петришина, — отмечает руководитель координационного центра по вопросам освобождения пленных при Службе безопасности Украины Александр Бакалин. — Наш центр занимался этим под личным контролем президента Украины Петра Порошенко.

— Но в Донецке в «моей» камере осталось еще более двух десятков наших ребят, которые живут в очень трудных условиях, — переживает Орест. — Нужно побыстрее их освобождать!

Петришин сейчас находится на обследовании в Центральном военном клиническом госпитале Львова. Признается, что чувствует себя неважно. После того как подлечится, мужчина планирует подыскать работу по своей гражданской специальности.

Фото из соцсетей

Заметили ошибку? Выделите её и нажмите CTRL+Enter

Загрузка...

Загрузка...
Загрузка...

Вечером сидит семейная пара, смотрит тихонько телевизор. Вдруг слышат удары в пол от соседа снизу, да такие, что весь дом трясется... Через 10 минут не выдержали, спустились вниз. Сосед открыл двери в каске: — А-а, соседи дорогие, заходите! Обмоем покупку. Я вот тут батут купил...