ПОИСК
Культура та мистецтво

Братья дворжецкие ушли из жизни в 39 лет

0:00 9 грудня 1999
Інф. «ФАКТІВ»
Недавно погибший в автокатастрофе Евгений знал, что причиной инфаркта, от которого 21 год назад умер его старший брат Владислав, была страшная авария на дороге

Вчера исполнилось девять дней, как трагически погиб Евгений Дворжецкий. Их не хватило даже для того, чтобы осознать всю несправедливость случившегося. Злой рок вырвал его в самом расцвете -- сил, таланта, возраста. Смириться с этим ужасом невозможно еще и потому, что Женя был наделен невероятным запасом живучести и кипучей энергии. В нем чувствовалась порода, он был красивым человеком в полном смысле этого слова. Умел чувствовать людей и для одних быть Евгением, для других -- Женькой, для третьих -- Евгением Вацлавовичем. Друзья и те, кто его знал и любил, запомнили его бесконечно обаятельным, славным Женечкой, веселым Дворжиком. Но при всем озорстве и шутливости, когда он сосредотачивался на чем-то, на дне его огромных выразительных глаз появлялась неизъяснимая грусть.

В многосерийном телефильме «Графиня де Монсоро» Дворжецкий сыграл свою самую большую и замечательную роль -- короля Генриха III. Все участники картины просто потрясены его гибелью. Ведь их не оставляла надежда в будущем экранизировать продолжение «Графини» -- роман «45», где у короля была большая роль.

Когда фильм с успехом прошел на экране в первый раз, Дворжецкий приехал в Киев к своему коллеге и товарищу, Алексею Горбунову, сыгравшему верного королю шута Шико. Алексей тогда вел дискотеку «Джуманджи», и сейчас пользующуюся популярностью в городе. «Женя не ожидал такого теплого приема, ведь это было не в театре и не на запланированной встрече со зрителями, а в ночном клубе на дискотеке, -- вспоминает Алексей. -- Но ему устроили настоящую овацию. Он это оценил, сразу стал импровизировать, а потом вдруг начал петь песню Чижа «Ты ушла рано утром», она тогда только появилась и очень ему нравилась. У нас оказался под рукой этот диск, его тут же поставили, и зал просто зашкалило. Потом, когда я приезжал в Москву, Женя и в машине все время эту кассету ставил, на съемки с собой брал. А тогда в Киеве Дворжик, который вообще не ходил по ночным клубам и собирался пробыть там не больше часа, вдруг завелся и танцевал до шести утра, как мальчишка. Он всегда был заводилой компании, мотором таким. Общаясь с ним, я заметил, что все мы стали шутить на порядок выше. У него никогда не было пафоса по отношению к собственной персоне. Женя мог быть строгим и взыскательным, возмутиться, но по делу, когда на то была причина. Леша Веселкин рассказывал, что его просто обожали студенты, он был для них свой. Это при всей своей на первый взгляд внешней строгости. В каких-то ситуациях он мог быть таким серьезным, хмурым, мог что-то суровое сказать хорошо поставленным богатым голосом. Который, кстати, очень ценили: половина реклам и анонсов НТВ была им записана».

«Женя всегда оказывался в центре внимания на съемках, -- рассказал режиссер «Графини де Монсоро» Владимир Попков, -- всегда шутил. Я уже «мотор» кричу, а он анекдот заканчивает и все на площадке со смеху покатываются. У него было замечательное чувство юмора и умение воспроизводить комическое. Я с самого начала хотел, чтобы он участвовал в картине. Таких артистов грех не снимать. К Дворжецкому я предъявлял повышенный счет, потому что он умел многое, был актером в зените мастерства и профессионализма. Был хорошо образован, но никогда не кичился этим, в нем был нравственный стержень. Поэтому он очень по-донкихотски относился к любым несправедливостям и реагировал на них достаточно резко. Его невозможно представить в состоянии статики. Женя -- это полет, стремительность, неугомонность. Но пересмешничество было только началом его натуры. В нем просматривалась человеческая незаурядность. И в себя опрокинутый взгляд отражал его сущность».

РЕКЛАМА

Не знаю, сейчас этот взгляд можно объяснять по-разному. Но мне кажется, он что-то знал о своей судьбе. Честно говоря, я запамятовала один момент, когда летом прошлого года когда он вдруг заговорил об этом. И была поражена, когда прочла на днях те его слова. А дело вот в чем. 28 мая 1978 года Женя приехал из Горького, где тогда жил с родителями, в Москву и пришел поздравить с днем рождения свою первую любовь -- актрису Наталью Вилькину. Она ему и сказала, что в этот день в Гомеле умер его брат Владислав Дворжецкий. В этот же год, через какое-то время после смерти брата, ему кто-то гадал по руке и сказал нечто такое, что его потрясло, о чем он никогда никому не рассказывал, но не мог забыть. Иногда он устраивал проверки услышанному когда-то пророчеству, наверное, в надежде услышать совсем иное от незнакомого прорицателя. «Если ко мне подходит сегодня цыганка на Киевском вокзале, когда я покупаю сигареты и у меня шкодливое настроение, я даю ей руку, она вытаращится на нее и быстро говорит: «Иди, иди, иди!» Мне лет двадцать назад уже гадали. И я забыл все, кроме одного… С той поры всерьез руку не даю. Испугался? Просто как говорил товарищ Лир, король который: «Мы все не властны в своем приходе и уходе». Не наше это дело». Это были последние слова того разговора с Женей, который погиб в 39 лет…

В эти дни во многих средствах массовой информации подчеркивалось, что старший брат Евгения Владислав Дворжецкий тоже умер в возрасте 39 лет от инфаркта. Но никто не написал, что причиной этого инфаркта была ужасная автокатастрофа, произошедшая накануне ночью, когда Владислав ехал с товарищем в Гомель на встречу со зрителем. Приближаясь к городу, они не заметили стоявший на обочине неосвещенный трейлер. При ударе крышу их автомобиля срезало, как бритвой, но пассажиры остались целы. А спустя день сердце Владислава не выдержало перенесенного шока.

РЕКЛАМА

В последний свой приезд в наш город Евгений вместе с женой Ниной пошел в Лавру, а потом отправился на Андреевский спуск. Женя очень любил Киев, он всегда напоминал ему об отце, который здесь похоронен. И вот посередине Андреевского у него вдруг ни с того ни сего хлынули слезы. «Я ревел, как ребенок, слезы шли потоком, и я не мог остановиться. Даже неудобно было, просто как истерика», -- рассказал тогда сам Дворжецкий. Ему действительно очень не хватало отца и брата. «Я и к Владику, и к папе отношусь прежде всего как к мужикам. И очень мне жалко, что их сейчас нет. Я, конечно, им не соответствую. Папа с годами становится все ближе и ближе. Причем ни в театре, ни в кино так и не возникло подобных людей. Может быть, поэтому меня так притягивает Владимир Стеклов именно как настоящий, крепкий мужик, любящий женщин, семью, детей. Если я когда-нибудь соберусь с силами что-то об отце, брате написать и снять, то буду умолять Владимира Александровича все это воплотить». Это Женя сказал мне полтора года назад. За это время он успел выпустить книгу о своей семье, презентация которой состоялась незадолго до его гибели. А во всем остальном… Владимир Стеклов, с которым он играл на одной сцене в «Школе современной пьесы» и в последние годы очень сдружился, «воплощал» совсем не то, о чем мечтал Женя. Это он ходил на прием к Лужкову и выхлопотал последний приют для последнего из выдающейся династии русских артистов Дворжецких. Евгения похоронили на Ваганьковском кладбище.

РЕКЛАМА

12926

Читайте нас у Facebook

РЕКЛАМА
Побачили помилку? Виділіть її та натисніть CTRL+Enter
    Введіть вашу скаргу
Наступний матеріал
Новини партнерів