Интервью со звездой Наедине со всеми

Наталья Макарова: «Приняв решение остаться на Западе, я десять дней пряталась в лесу под Лондоном, скрываясь от КГБ»

7:00 20 февраля 2013   11279
балерина Наталья Макарова
Таисия БАХАРЕВА, «ФАКТЫ»

Знаменитая танцовщица приехала из Америки в Киев, чтобы поставить в Национальной опере Украины балет «Баядерка»

Имя легендарной российской балерины Натальи Макаровой долгие годы было под запретом в Советском Союзе. В 1970 году во время гастролей в Лондоне Ленинградского театра оперы и балета имени Кирова (сейчас Мариинский) Наталья Макарова приняла решение попросить политического убежища. Она осталась в Лондоне, а затем переехала в Нью-Йорк. Лишь через 20 лет Наталья Романовна смогла вернуться в родной Питер и увидеться с матерью.

Сейчас Наталья Макарова живет с супругом и сыном в Калифорнии. Правда, в своем роскошном доме бывает редко. Завершив карьеру балерины, стала хореографом-постановщиком. На прошлой неделе в Национальной опере Украины состоялась премьера балета «Баядерка», режиссером которого стала известная танцовщица. Из Киева Наталья Романовна поедет на месяц домой, а затем отправится в Лондон, потом в Стокгольм, где ее уже ждут очередные постановки.

— Наталья Романовна, вас, наверное, сложно чем-то удивить?

— Отчего же? Жизнь так многообразна, что каждый день может произойти чудо.

— Неужели верите в него до сих пор?

— Опыт всей моей жизни показывает, что ничего невозможного нет. И это не значит, что ко всему надо прилагать огромные силы. Случаются и чудеса. Поверьте мне, я их видела. Скажите, разве не чудо, что мы сегодня с вами разговариваем вот так запросто в Киеве, в замечательном, красивом городе? А недалеко от гостиницы, где я живу, Национальный оперный театр, где только-только состоялась премьера балета в моей постановке! Это ли не чудо?! Могла ли я мечтать о таком, скажем, лет тридцать тому назад. Да и вообще, оглядываясь на прожитую мною жизнь, понимаю, что многое в ней случалось по каким-то законам свыше. К сожалению, так и не успела пройтись по киевским храмам. Я ведь в вашем городе впервые. Все, что видела сейчас, — балетный класс да гостиничный номер.

*Не раз Наталья Макарова выходила на сцену в паре с Рудольфом Нуреевым

— А вы приезжайте к нам весной во время цветения каштанов.

— Мне уже говорили, что это самое красивое время года в Киеве. А что, может быть, и приеду. По крайней мере, в вашем городе я была совершенно счастлива. Балет получился именно таким, каким я его задумывала. Было непросто, но в конце концов на премьере я увидела то, о чем мечтала. И хотя сама я уже давно не танцую, до сих пор не могу спокойно сидеть в партере и смотреть, как это делают другие. Так волновалась, когда смотрела свою «Баядерку», что у меня прямо сводило мышцы. Оттанцевала, по-моему, за всех. Сколько же это лет я уже не танцую?..

— Вы оставили сцену в 1991 году, значит, прошло 22 года. Помните, что вы тогда ощущали?

— Это было очень волнительно, эмоционально и драматично. Конечно, я до сих пор помню все, что ощущала тогда. Мне кажется, все ждали момента, когда я заплачу. Но я сумела собраться и сдержалась. Стояла на сцене родного Кировского театра в Питере и глотала слезы. Но, знаете, это были и слезы радости тоже, потому что, глядя в зал, я видела сидящую в царской ложе свою маму. Вот она плакала от счастья. Тогда я поняла, что это мой последний спектакль. Как говорится, «круг замкнулся». Я вернулась на сцену родного театра, в котором сделала первые шаги в балете. Подумала: «Это подходящий момент для того, чтобы оставить сцену».

— В балетную студию вас, маленькую девочку, привела мама?

— Нет, что вы, в моей жизни было не все настолько банально. Более того, мама была против того, чтобы я занималась балетом. Она считала, что профессия артиста какая-то несерьезная, куда более надежной считается работа инженера или врача. К тому же я очень хорошо училась в общеобразовательной школе и с легкостью поступила бы в любой институт. Но в моей жизни появился балет, причем, совершенно случайно. Вообще, оглядываясь назад, я понимаю, что многие судьбоносные события происходили неожиданно для меня. Поэтому свято верю в судьбу. Можно сказать, что я фаталистка. С детства увлекалась гимнастикой. Обо мне говорили, что я без костей, очень гибкая. В возрасте 13 лет поступила в академию русского балета имени Вагановой. Вот так и произошла моя первая встреча с балетом. Меня взяли в экспериментальный класс. Обычно балетом дети начинали заниматься с девяти лет, у нас же ребята были такого возраста, как я. Программу училища, рассчитанную на девять лет, мы должны были закончить за шесть. В конце обучения меня уже отметили, и я получила приглашение танцевать на сцене Театра имени Кирова.

— Помните свою самую первую балетную пачку?

— Конечно, я танцевала на школьной сцене адажио из «Лебединого озера». У меня была скромная белая пачка, украшенная редкими перьями. Несколько перьев было и в голове. В общем, ничего особенного. С этой постановкой связаны не очень хорошие воспоминания, не хочется даже говорить.

— «Лебединое озеро» стало для вас судьбоносным балетом.

— Пожалуй, да. Я танцевала его до конца своей карьеры на сценах Питера, Лондона, Нью-Йорка. Выходила в паре с Рудольфом Нуреевым. Собственно, он и поддержал меня, когда я осталась в Лондоне в 1970 году. Правда, наши отношения сложно назвать дружбой. Они были довольно тяжелыми. Нуреев был сложным человеком, непростым. Именно с Рудольфом состоялось мое первое выступление после того, как я отказалась уезжать в Питер с труппой родного театра. Но я не помню, чтобы тогда у меня было ощущение особой радости. Честно говоря, настали трудные времена. После того как я приняла решение остаться, мне пришлось десять дней прятаться в лесу под Лондоном, скрываясь от преследования КГБ. Конечно, меня пытались поймать и вернуть обратно. В Советском Союзе поступок мой был равносилен предательству Родины. Теперь даже сложно объяснить, что значило стать невозвращенцем. Надо было понимать, что связь с твоей прошлой жизнью в тот же миг обрывалась. Я не могла видеть своих близких, маму, но сама сделала этот шаг.

— Вы долго думали перед тем, как все же решиться на такой поступок?

— Не больше нескольких минут. Пошла на этот шаг очень спонтанно, не задумываясь над тем, что ждет впереди. Знаете, кажется, что в жизни меня все время кто-то ведет. Причем, достаточно твердой рукой.

— Никогда позже не пожалели о том, что приняли такое решение?

— Что вы, конечно, нет! Как бы не было сложно вначале, но моя творческая биография на Западе сложилась удачно. К тому же для женщины важна и личная жизнь. Я счастлива, что в Америке встретила своего супруга, бизнесмена Эдварда Каркара. Кстати, еще не будучи замужем за Эдвардом, да и вообще знакомой с ним, я дала ему свой автограф, который он бережно хранил много лет. Я счастлива, что Эдвард меня прекрасно понимает и поддерживает. К тому же у меня замечательный сын Андрей, он занимается бизнесом.

— Ведь он сопровождал вас на недавней церемонии Центра исполнительских искусств имени Джона Кеннеди в Вашингтоне. Вы стали лауреатом ежегодной премии, более того, награду вам вручал сам президент Америки Барак Обама!

— Это правда. Вместе со мной награду получали актер Дастин Хоффман, музыканты британской рок-группы «Лед Зеппелин», шоумен Дэвид Леттерман, музыкант Бадди Гай. Награждение проходило в Кеннеди-центре, кстати, много лет назад я выступала на церемонии его открытия. А за день до награждения состоялся прием в госдепартаменте, где меня тепло приветствовала Хиллари Клинтон (на фото). Оказалось, она моя давняя поклонница. Клинтон даже вспомнила, как присутствовала на моем выступлении в Лондоне с труппой гастролировавшего там Кировского театра. Это было за несколько лет до перестройки, тогда я получила разрешение выступить с родным коллективом. Вообще, очень тронули замечательные слова, сказанные в мой адрес и Хиллари Клинтон, и, конечно, Бараком Обамой. Он даже поцеловал меня и предложил сфотографироваться на память.

— Я видела фотографии с этого приема. Вы были очаровательны!

— Спасибо. Для женщины всегда очень приятно, когда делают комплименты. Я, конечно, готовилась к мероприятию в Кеннеди-центре, переживала, как буду выглядеть. И не смогла изменить своей страсти к шарфам и косынкам, повязав одну из самых любимых на голову.

— Вы когда-нибудь считали, сколько у вас платков?

— Никогда. Не могу назвать даже приблизительную цифру. Платки — моя страсть, об этом знают все близкие и при любой возможности одаривают ими. В моем доме в Сан-Франциско целый шкаф заполнен косынками всевозможных расцветок. Кажется, я могла бы открыть несколько магазинов шарфов.

— Это правда, что у вас возле дома настоящая березовая роща?

— Да, она напоминает мне о России. Я высадила березки, и все они прижились. А еще есть собственная небольшая деревянная церковь. Она потрясающе вписывается в окружающий пейзаж. Честно говоря, сегодня уже не верится, что когда-то в моей жизни ничего этого не было. Ведь в Америке пришлось начинать с нуля. Я приехала в Нью-Йорк из Лондона по приглашению знаменитого Американского балетного театра, практически не имея средств к существованию. Не знала английского языка, сложно воспринимала западный образ жизни. Но главное, что в Американском балетном театре были такие темпы работы, к которым я абсолютно не привыкла. Было тяжело, иногда даже страшно. Но, с другой стороны, безумная работа помогла справиться с ностальгией. Я, классическая балерина, должна была очень быстро овладеть всеми стилями танца, став лучшей. Хватала знания буквально на лету.

*В Центре исполнительских искусств имени Джона Кеннеди в Вашингтоне президент Америки Барак Обама вручил Наталье Макаровой специальную премию за вклад в развитие американского искусства

— Вы стали первой балериной, попросившей политического убежища на Западе.

— Женщиной-балериной. До меня на Западе работал лишь Рудольф Нуреев. В 1974 году за границей остался Михаил Барышников, потом Александр Годунов. Когда Барышников принял решение покинуть Советский Союз, я стала первой, кто его поддержал и помог устроиться на Западе. Правда, сейчас мы общаемся очень редко.

— У вас замечательная стройная фигура, на зависть многим юным девушкам. До сих пор стоите у станка?

— Каждый день. У меня есть свой набор упражнений, который позволяет поддерживать форму. Что касается диеты, то никогда ее особо не придерживалась. Единственное, чего себе не позволяла, — это сладкое. Не знаю толком вкуса пирожков, пирожных и тортиков. Во всем остальном себе не отказываю, пользуюсь радостями жизни…

Читайте нас в Telegram-канале, Facebook и Twitter

Читайте также
Новости партнеров

— Вышла из бани и понеслась: крем для лица, крем для рук, крем для ног, крем для тела... Вопрос сына меня убил наповал: «Мама, а ты вообще зачем мылась?»...