ПОИСК
Культура та мистецтво

Витольд Фокин: "Когда я взялся за перевод "Руслана и Людмилы", Пушкин мне… помогал"

7:15 4 грудня 2015
В столичном Украинском доме известный политик представил свой первый литературный труд

Наверное, нет такого человека, который бы с детства не знал наизусть пушкинские строки: «У лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том…». А вот как они звучат в свободном переводе последнего председателя Совета Министров УССР и первого премьер-министра независимой Украины Витольда Фокина:

«Край лукомор’я дуб зелений,
Ланцюг на ньому золотий,
Щодень круг дуба Кіт учений
Ступає, наче вартовий.
Праворуч йде — пісні співає,
Ліворуч — казку муркотить.
Там в хащах лісовик блукає
І мавка на гіллі сидить.
На переплутаних стежинках
Сліди небачених страхіть.
На лапках курячих хатинка
Без вікон, без дверей стоїть.
Опівночі, як місяць сяє,
Раптово море відступає:
На мокрий берег із глибин
Рушає легенів загін.
І до ранкової зорі
Там тридцять три богатирі
Несуть довічний свій дозор,
І з ними дядько Чорномор»

Блестяще, не правда ли? О том, как родилась идея свободного перевода знаменитого произведения, а также об удивительных событиях в своей жизни 83-летний Витольд Фокин рассказал «ФАКТАМ».

— Витольд Павлович, помните, когда и как впервые познакомились с поэмой Пушкина «Руслан и Людмила»?

РЕКЛАМА

— Конечно. Я начал читать очень рано, еще и пяти лет не было. Однажды в качестве подарка ко дню рождения 25 октября мама записала меня в библиотеку. Там мне дали книжку «Сабля Чапаева». Это были стихи. Возвращался из библиотеки домой сам, мама ушла на работу. По дороге читал книжку, а когда дошел до крыльца, с удивлением обнаружил, что она… кончилась. Развернулся и побежал обратно в библиотеку. Но библиотекарь отказалась выдать что-то взамен, так как тогда существовало правило: раньше, чем через два дня, книги не меняли. Наверное, для того, чтобы люди читали осмысленно. Я стоял, плакал, просил дать новую книгу.

В ситуацию вмешалась худенькая женщина, которая потом стала в моем классе преподавать немецкий язык. «Ну что, тебе жалко? — попросила она библиотекаря. — Дай малышу новую книжку». И я получил произведение Шолома-Алейхема «Мальчик Мотл». А третьей книжкой, которую я взял спустя время в библиотеке, стал сборник сказок Пушкина. В нем была и романтическая поэма «Руслан и Людмила». К стыду своему, должен признаться, что я это произведение тогда не осилил. Слишком длинными и скучными показались лирические отступления. Мне хотелось действий, динамики, а там на каждом шагу — рассуждения.

РЕКЛАМА

В 1938 году на экраны вышел фильм «Руслан и Людмила». Он меня потряс и очаровал. Особенно здорово там сыграл роль Руслана Сергей Столяров. Такой красавец! И мы во дворе по моему предложению стали играть в Руслана и Людмилу. Я, естественно, был Русланом, хотя росточком выдался маленький-маленький. А Людмилу изображала девочка Нина Гаркуша. Она насмехалась надо мной, так как сама была высокой. Не раз случалось так, что не Руслан выходил победителем в схватке с химерами, а его самого обижали. Но после того, как посмотрел фильм, я с удовольствием дочитал книгу до конца. Упивался и пушкинским стихом, и невероятно интересным сказочным сюжетом.

— Как же родилась идея перевести поэму?

— Мысль обратиться к переводу кого-нибудь из русских классиков у меня зрела давно — обидно, что зачастую этих авторов исключают из школьных программ. А повод появился случайно. Однажды мы беседовали на разные темы со знакомой журналисткой Светланой Солониной, и вдруг она сказала: «Вы представляете, как можно перевести на украинский язык строки Пушкина „У лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том…“? Я — нет». — «Ну почему? — отвечаю. — Наверное, можно». — «Перевести-то можно, — говорит она, — но при этом сохранить легкость, прозрачность и музыкальность пушкинского языка нереально!»

РЕКЛАМА

— И вы решили доказать обратное?

— Ну, не то, чтобы доказать, просто захотелось попробовать сделать такой перевод. Несколько дней я ходил озабоченный, отрешенный, все время думал об этом. Однажды был приглашен в гости к друзьям и в самый неподходящий момент, когда все стали садиться за стол, меня вдруг как прорвало: внутри будто кто-то заговорил! Я попросил: «Ребята, вы садитесь обедать, а мне дайте, пожалуйста, лист бумаги и не мешайте!» Зашел на кухню, сел за стол, сдвинув тарелки в сторону, и на одном дыхании написал пролог. Когда прочитал его друзьям, они пришли в восторг: «Это то, что нужно!» Мое начинание также поддержали Петр Толочко, Борис Олийнык, Юрий Рыбчинский…

Работа над текстом продолжалась чуть больше года. Правда, если вы обратили внимание, это никакой не перевод пушкинских стихов, а пересказ, украинская версия поэмы. Придерживаясь сюжета, я по-своему описал образы героев, дал мотивацию их поступков, использовал колорит украинской речи, народные обряды, обычаи, одежду и кухню. В моем представлении именно такой была Киевская Русь — могучее восточноевропейское государство. Слегка подретушировал мелкие детали. У Пушкина, например, «русалка на ветвях сидит…». Я представил скользкую холодную девицу с рыбьим хвостом и подумал: ну, как она будет сидеть на дереве? Ей же это неудобно. Другое дело — лесная фея, мавка.

— Заметила, что и Кот ваш несколько иной, нежели у Александра Сергеевича:

«Перепочиньмо», — каже Кіт.
Пошкрябав знехотя живіт,
Примружив очі, позіхнув
І на короткий час заснув.
Збудившись — потягнувся, сів.
Горілки трохи випив, з'їв
Гречаник, смажений на салі:
«Послухай-но, що було далі».

— Да, Кота у Пушкина мы встречаем лишь в начале поэмы. И больше к этому образу поэт не возвращается. А жаль, он ведь очень колоритный, интересный.

«Я поспіхом кінчав сторінку,
Кіт задоволено мовчав.
Порожню чарку облизав,
З'їв хліба житнього шкуринку.
І вже, як я поставив крапку,
Простяг мені поштиво лапку,
Навколо дуба почвалав,
Та озирнувся і сказав:
«Мерсі, горілка підходяща,
Та все-таки сметана краща!»

— Замечательно получилось. И, главное, как мне кажется, — вкусно.

— Я специально насытил поэму украинскими народными блюдами, многие из которых сейчас забыты. Например, это и гречанык на сале, и дивень… Дивень — свадебный калач. Считается: если он красивый, румяный и высокий, молодожены будут счастливы. В произведении упоминается и мое любимое блюдо — гойданка на молоке. Пару раз в месяц по воскресеньям я готовлю ее для семьи.

— Поделитесь рецептом?

— С удовольствием! В котелок помещается кусочек сливочного масла, его нужно подсолить, а потом совсем чуть-чуть добавьте сахара. Блюдо не должно быть сладким, но и пресное не годится. Когда масло подтает, вливается молоко, а в него постепенно следует добавлять кукурузную муку и все это, конечно же, нужно взбивать венчиком или миксером, чтобы не образовались комочки. В результате получается каша, похожая на мамалыгу. Ее можно зажарить с салом и луком, а можно есть и со сливочном маслом. Нам с женой это блюдо очень нравится.

— Главная идея поэмы — всепобеждающая сила любви. Руслан борется за свою Людмилу и одолевает злые силы. Знаю, что со своей супругой Тамилой Григорьевной вы знакомы с девятого класса. А вам, Витольд Павлович, приходилось ради любви рисковать жизнью?

— Увы, по глупости. Было это еще до знакомства с будущей женой. Мне, восьмикласснику, нравилась девочка из седьмого класса. Однажды я пригласил ее в кино, но натолкнулся на сопротивление ее одноклассника Толика. Это был 1947 год, практически каждый мальчишка в то время имел оружие. И мы с Толиком дрались на дуэли. У обоих были боевые пистолеты. У меня — немецкий «Вальтер», у него — советский ТТ.

— И пули настоящие были?

— Ну, конечно! Сейчас уже не имеет значения, кто из нас тогда стрелял, а кто от выстрела отказался, тем не менее один дуэлянт был слегка ранен. В результате вопрос с девочкой решили так: ни мне, ни тебе. И что интересно, в позапрошлом году мы с женой отдыхали в крымском санатории. Однажды подходит ко мне молодая женщина и говорит: «Витольд Павлович, вы меня извините, мой папа вместе с вами учился в школе». Я поинтересовался: мол, а кто это? Оказалось, тот самый Толик — в прошлом мой соперник! «Папа уже плохо ходит, не могли бы вы к нему спуститься в вестибюль?» — спрашивает моя собеседница. Отвечаю: «Какой вопрос? Конечно!» Так мы встретились с Толиком. Как и я, это уже далеко не молодой, седой мужчина. Вспомнили юность и Елену Прекрасную, за которую так сражались.

— Интересная история. Витольд Павлович, поэма Пушкина наполнена чудесами. А в вашей жизни они случались?

— Сама жизнь — это такое чудо, с которым никакое другое сравниться не может. Вообще-то я человек реальности и до настоящего времени мистику не признавал. Даже иной раз возмущался и злился, когда слышал чьи-то байки на эту тему. Но сейчас склонен свое мнение изменить. И вот почему. После свадьбы жена подарила мне бронзовую скульптуру Пушкина, которая стала моим талисманом, — Александр Сергеевич сидит в кресле, положив ногу на ногу, весь такой отрешенный, задумчивый! Скульптор виртуозно передал состояние великого поэта. Так вот, эта статуэтка со мной всю жизнь, хотя десятки раз приходилось переезжать. Когда я взялся за перевод поэмы «Руслан и Людмила», Александр Сергеевич мне… помогал. Честное слово! Я это чувствовал так явственно, что иногда становилось не по себе. Будучи всегда взыскательным в работе, не довольствовался первым попавшимся словом, искал единственно нужное. Если долго не удавалось вспомнить, просил Пушкина: «Сашко, допоможи — ти ж знаєш українську мову!» Бывало, засну и вдруг… вскакиваю, как от толчка. И на одном дыхании пишу несколько строф, словно под диктовку.

— В песне четвертой у Пушкина есть слова:

«И каждый день, восстав от сна,
Благодарю сердечно Бога,
За то, что в наши времена
Волшебников не так уж много.
К тому же — честь и слава им! —
Женитьбы наши безопасны…
Их замыслы не так ужасны
Мужьям, девицам молодым».

А вам, Витольд Павлович, приходилось в жизни сталкиваться с людьми, обладающими сверхъестественными способностями?

— Я с большим недоверием и скепсисом отношусь ко всему этому. Считаю, что большинство так называемых ясновидящих, экстрасенсов — шарлатаны. Хотя, знаете — не все, в чем однажды я убедился лично. Как-то мой хороший друг Юрий Павлович, работавший в свое время заместителем начальника Черноморского пароходства, приехал ко мне со своей женой На­дюшей в гости, и мы решили поехать в лес за грибами. Было это в конце 1980 годов. Я, будучи тогда заместителем председателя Госплана, позвонил министру лесного хозяйства Украины и сказал ему о нашем намерении. Тот ответил: «Нет, вопросов. Я обо всем договорюсь и вам перезвоню». Спустя время звонит: мол, езжайте на Брусилов, там вас встретит мой человек и отвезет куда надо.

Мы отправились в путь. Добрались до Брусилова. Нас встретил лесник и сразу задал вопрос: «У вас с собой есть „Кагор“?» Я опешил: «Нет, вино не брали, есть только бутылка коньяка». — «Плохо, — говорит он, — ну да ладно». Думаю: к чему он спросил о кагоре? Едем. И вот я вижу: мы… удаляемся от лесных массивов. «Куда вы нас везете? — спрашиваю. — Мы же не в лес едем!». Он взглянул на меня с недоумением: «Какой лес? Мне сказали, чтобы я вас к Деду отвез». То есть к ясновидящему. Я подумал: «Елки-палки! Зачем все это?» Но мы уже находились перед домом Деда и надо было заходить. Нас встречает еще не старый мужик с очень ясным, умным взглядом, смотрит внимательно и говорит: «Вы муж и жена, и вы — тоже, буду вызывать вас парами». Мне сказал: «А вас здорово поломала жизнь: поз­воночник травмирован, колени изношены, мышцы порваны…» Я опешил. В 1956го­ду меня действительно завалило в шахте, трое суток лежал под завалом. Был сломан крестец. Откуда он мог догадаться, не знаю. А Юрию Павловичу Дед сказал: «Хороший вы человек, но жить вам осталось недолго». Так и случилось. Юры в том же году не стало. Его просквозило в поездке, заболел воспалением легких и вскоре умер. А был ведь здоровый синеглазый богатырь! Намного моложе меня.

— Невероятно.

— К слову, попасть к этому ясновидящему можно было лишь по рекомендации областного начальства. Мы пообедали у провидца. Много интересного рассказал нам Дед. Он воевал, но его очень не любили бойцы. Почему? Он чувствовал, кто завтра погибнет. Говорил: «Прощайтесь, хлопцы, с Петром, завтра его не станет». Ну кому, скажите, понравится жить рядом с таким человеком? Но к чему я все это веду — видимо, все-таки какие-то сверхъестественные способности у людей бывают.

— Витольд Павлович, дальнейшими творческими планами поделитесь?

— Еще до работы над «Русланом и Людмилой» начал писать повесть с элементами детектива «Преодолеть себя». В ней будут и автобиографические моменты.

8421

Читайте нас у Facebook

РЕКЛАМА
Побачили помилку? Виділіть її та натисніть CTRL+Enter
    Введіть вашу скаргу
Наступний матеріал
Новини партнерів