Здоровье Особый случай

Четыре года врачи не могут избавить 24-летнюю полтавчанку от уродливых прыщей, покрывающих лицо (фото)

6:45 5 февраля 2016   14030
угревая сыпь
Анна ВОЛКОВА, «ФАКТЫ» (Полтава)

Марина Дудка страдает тяжелейшей формой угревой сыпи. Девушке отказывают в приеме на работу, полагая, что она заразна и своим внешним видом будет пугать окружающих

Сейчас лицо Марины представляет собой грубую багровую маску, на которой «живыми» остались только губы и голубые глаза, то вспыхивающие озорными искорками, то наполняющиеся глубокой печалью.

— Моя болезнь не заразна, меня можно даже целовать, — смущенно улыбается Марина. Она уже научилась по совету психологов смотреть собеседнику прямо в глаза, не прятать взгляд. Сейчас девушка обходится без косметики, а раньше, чтобы скрыть недостатки кожи, накладывала на лицо толстый слой тонального крема и пудру. Тем не менее «декора» хватало максимум на полчаса. В течение дня приходилось снова и снова повторять процедуру. С работы Марине пришлось уйти: она была почтальоном и постоянно видела неодобрительные взгляды. В результате у нее развился комплекс неполноценности. Оставив работу, девушка могла всю неделю не показываться на улице, а если и осмеливалась прогуляться, то только под покровом темноты.


*"На лице у меня одновременно созревало около двадцати гнойников, — говорит Марина. — Лишь сейчас появилась надежда на излечение. Но нужны дорогостоящие лекарства" (фото автора)

…Марину миновала напасть в виде подростковых прыщей. Ее кожа оставалась чистой и гладкой до 20 лет. И вдруг на правой щеке выскочил гнойный фурункул, который начал стремительно увеличиваться, а вскоре достиг размера перепелиного яйца. Ни назначенный дерматологом крем, ни внутривенные капельницы не помогли. Тогда фурункул решено было удалить.

— Из-за скопившегося под кожей гноя меня мучила такая боль, что я не находила себе места, — вспоминает Марина. — Поэтому на операцию в челюстно-лицевое отделение областной больницы шла с надеждой, что наконец мои страдания закончатся. Это было 25 января 2012 года. Мне сделали местную анестезию, но когда хирург начал резать, было так больно, что я не смогла сдержать крик. Руки-то мне привязали, а ноги, которыми начала колотить, медсестры вынуждены были изо всех сил прижимать к операционному столу.

*Этот снимок сделан сразу после удаления первого фурункула

Спустя пять дней Марина вышла из больницы совершенно счастливой. О пережитом напоминал лишь небольшой пластырь на щеке. Ранка зажила практически бесследно. Увы, прошло три недели, и гнойные уродливые прыщи начали выскакивать то в одном, то в другом месте.

— Я обратилась к оперировавшему меня хирургу: «Ярослав Витальевич, что делать?» — продолжает Марина. — «Хочешь, будем каждый фурункул разрезать? — не то предложил, не то спросил он. — Или прокалывай их в домашних условиях». «А может, вы занесли мне какую-то инфекцию?» — спросила я. К моему удивлению, он не стал этого отрицать: «Может быть… Но если подашь на меня в суд, все равно его не выиграешь, потому что ничего не докажешь».

«Меня никуда не берут на работу, чтобы я своим видом не пугала окружающих»

Марина больше не ходила к оперировавшему ее врачу, а пыталась справиться с проблемой сама. Прыщи созревали очень долго, почти месяц, доставляя девушке невероятные мучения. Выскакивали сначала на щеках, потом перешли на подбородок, лоб, нос… Одновременно могло быть до двух десятков гнойников. Этот процесс сопровождался повышением температуры тела до 39 градусов. В таком состоянии Марина несколько раз теряла сознание прямо на улице.

— Куда я только ни обращалась за помощью! — вздыхает Марина. — В частной клинике назначили дорогостоящие анализы, но так и не помогли. В областном кожно-венерологическом диспансере, где я несколько раз лежала в стационаре, установили диагноз: конглобатные угри (хроническая тяжелая форма угревой болезни, при которой изолированные комедоны сливаются в глубоких слоях дермы и подкожной клетчатке. — Авт.). Лечение сильными антибиотиками и гормональными препаратами снимало воспаление кожи всего на неделю. Мне несколько раз назначали чистку крови методом аутогемотерапии. Мою собственную кровь, взятую из вены, кололи в живот, и он превращался в сплошной синяк. Но когда уже во время лечебного курса появлялись новые фурункулы, мои нервы сдавали. И однажды один врач мне сказал: «Лечение не имеет смысла».

*В подростковом возрасте у Марины не было проблем с кожей (фото из семейного альбома)

Полтавские медики назначали препараты, содержащие ретиноиды, которые эффективно лечат болезнь, однако это было для нашей семьи очень дорого. Папа давно не работает, а у мамы зарплата чуть больше тысячи гривен. Я пыталась лечиться народными средствами, у знахарей, советовавших пить собственную мочу, есть землю, читать молитвы на ночь, проводить ритуалы с ножами, не разговаривать по телефону определенное время… Когда хочешь выздороветь, в какую только чушь ни поверишь! Я сидела на жестких диетах — мне запрещалось есть красные овощи и фрукты, борщ, гречку, яйца. Но от этого лучше не становилось.

Марина покупала средства по уходу за кожей лица: очищающие эмульсии, сосудосуживающие лосьоны, подсушивающие кремы. Каждое утро и каждый вечер девушка протирала и намазывала свои прыщи не менее получаса.

— Я была почтальоном, коллеги ко мне относились, как и прежде, а вот те, кому я носила пенсию, «сочувствовали»: «Ну куда тебя с твоей внешностью могут взять на работу?» — вспоминает Марина. — У меня ведь две специальности — повар и детский педагог-психолог… И я решила попробовать устроиться в другом месте. Но ничего не получилось. Понимаю руководителей, которые мне отказывают в приеме на работу. В садиках боятся реакции родителей и детей. В одном отделении государственной почты, куда я недавно обратилась, мне сказали, что от меня клиенты будут шарахаться, а в частной организации после собеседования отделались ни к чему не обязывающей фразой: «Мы вам завтра перезвоним». Никто не звонит…

«Каждый месяц на протяжении года Марине нужно будет тратить на лечение около десяти тысяч гривен»

Проблемную кожу Марина, скорее всего, унаследовала от отца. У него первые признаки акне (воспаление сальных желез) появились в юношеском возрасте, лечение не помогало.

— На всю жизнь остались рубцы, багровая кожа, но я же мужик, не обращаю на это внимания, а за дочку очень обидно, — говорит отец Марины.

— Могло ли заболевание кожи передаться Марине по наследству? — спрашиваю главного дерматовенеролога Министерства здравоохранения Украины, доктора медицинских наук, профессора Александра Литуса (на фото), который консультировал девушку.

— К акне может быть генетическая предрасположенность. Хотя есть и другие причины: нарушение работы желез внутренней секреции, заболевания желудочно-кишечного тракта, прием антибиотиков в больших количествах. Каждый из этих факторов может запустить воспалительный процесс в сальных железах. А если еще наносить на кожу тональный крем, забиваются поры, отток жира нарушается, и проблема усугубляется. У Марины, к сожалению, очень запущенный случай.

— Возможно, полтавские врачи занесли девушке инфекцию, когда удаляли гнойный фурункул?

— Увы, этого нельзя исключать. Кроме того, после операции у пациентки мог снизиться иммунитет, и прыщи, которые «дремали», начали созревать, воспаляться.

— Как помочь Марине?

— Мы расписали для нее схему лечения, в которую входят препараты, внесенные в протоколы лечения мировых клиник. Одна группа лекарств снимает воспалительные явления кожи, другая разжижает и уменьшает выделение секрета сальных желез, третья воздействует на гормональный фон. Лечение уже начато, у Марины наблюдается отличная динамика. Надеюсь, нам удастся снять воспаление, после чего можно будет сделать пилинг. Да, лечиться надо долго, препараты дорогие: в течение года Марине придется каждый месяц тратить около десяти тысяч гривен. Но иного выхода нет.

— Я опять в финансовом тупике, — вздыхает девушка. — Меня могут лишь немного поддержать бабушка, двоюродные брат и сестра, несколько близких друзей. Чтобы собрать деньги на продолжение лечения, продаю свои вещи. В марте хочу пойти учиться в ПТУ и получить пятый разряд повара. Там платят стипендию — двести гривен…

Марина знает, что ей нельзя работать поваром, поскольку врачи советуют держаться подальше от источников тепла. Точно так же, как и почтальоном или дворником, — на холоде тоже не рекомендуют долго находиться. Одна из журналисток, которая присутствовала на записи передачи «Говорить Україна» на ТРК «Украина», где Марина поведала свою историю, предложила ей работу редактора (девушка давно пишет повести). Однако для этого нужен компьютер, которого на данный момент у нее тоже нет.

— После выхода передачи в конце декабря прошлого года в социальных сетях у меня появилось несколько групп поддержки, — говорит Марина. — Я очень счастлива, что теперь имею друзей на всей планете. Как-то за один день они сбросили мне на карточку семьсот гривен и пятьдесят евро — это пока самый большой перевод! Так что начало положено. Отчеты о поступлениях и расходах волонтеры печатают в Интернете. Наши бывшие землячки из Израиля и Марокко выслали для меня натуральное оливковое масло, которое врачи советуют употреблять в пищу. А совершенно незнакомые люди, проживающие в Германии, нашли очень дорогой препарат, подавляющий активность сальных желез, которого нет в Украине. Верю, что мне удастся полностью избавиться от болезни, и жизнь наладится.

Те, кто хочет помочь Марине, могут перечислить ей деньги на карточку «ПриватБанка» 5168 7572 3766 9017 или «Ощадбанка» 5167 4900 5739 8696.

Читайте нас в Telegram-канале, Facebook и Twitter

Читайте также
Новости партнеров

Мы часто говорим: «Будет что в старости вспомнить!» А в старости... опа — склероз!