Происшествия Беспредел

«„Беркутовцы“ били нас дубинками по голеням и пяткам, требуя сказать, кто сжег их автобус»

7:30 23 января 2014   168113
Дария ГОРСКАЯ, «ФАКТЫ»

На столичном Крещатике переодетые силовики схватили мирных безоружных демонстрантов, вышедших за периметр баррикад, и увезли за город, где жестоко пытали, а потом бросили умирать в лесу

В понедельник, 20 января, днем в Киевскую больницу скорой помощи поступили двое молодых ребят с тяжелыми травмами. У 19-летнего Кирилла Бунтова из Житомира перелом руки, многочисленные ушибы и гематомы, а лицо парня вообще превратилось в кровавое месиво. 30-летний Сергей Сикорский из Черкасской области получил перелом двух левых ребер, ушибы спины и рук. У обоих пациентов отбиты мышцы голеней и пятки, они практически не могут ходить. Оба — жертвы жестокой расправы «беркутовцев». При этом молодые люди находились далеко от боевых действий на улице Грушевского — прогуливались по Крещатику, где сейчас довольно спокойно. Кирилл и Сергей не участвовали в драках и провокациях, не держали в руках дубинки и не делали ничего противозаконного. Поэтому, когда их одного за другим взяли под руки крепкие ребята в штатском и повели к микроавтобусам, они ничего не поняли.

«Увидев двух окровавленных мужчин, местные жители спешили побыстрее закрыть дверь»

— Я с этим парнем вообще не был раньше знаком, — с жалостью глядя на Кирилла, говорит Сергей Сикорский. В отличие от товарища по несчастью он хотя бы может сидеть. — Вот и познакомились… А дело было так. Я приехал из Черкасской области несколько дней назад. Сердцем болел за Украину и хотел находиться рядом, но, когда началось противостояние на Грушевского, туда не полез. Стоял на морозе всю ночь, слушал, что говорят со сцены евромайдана. Утром в понедельник пошел немного размять ноги, а заодно посмотреть на баррикаду возле ЦУМа. Как только вышел за периметр баррикады, ко мне сразу подошли несколько крепких мужчин в штатском. До этого они стояли группкой в стороне, и было видно, что кого-то ждут. Оказывается, ждут таких, как я, — тех, кто вышел за баррикаду. Ко мне подошли с двух сторон и быстро, сноровисто схватили под руки. Обыскали. Забрали мобильный телефон. Я сопротивлялся, требовал объяснений, но ни вырваться, ни получить ответа, за что меня схватили, так и не смог. Меня грубо затолкали в стоящий неподалеку микроавтобус. За рулем сидел водитель в форме спецподразделения «Беркут». Силовиков в штатском (теперь уже стало понятно, что это они) было шесть человек. На полу автобуса уже лежал избитый парень. Это и был Кирилл.

У кровати Кирилла Бунтова неотлучно дежурит его мама Татьяна. Прислушиваясь к каждому стону сына, она пытается разобрать, если тот что-то просит. Но понять слова Кирилла трудно: рот у него разбит, и говорит он с трудом. Парень приходит в себя всего на несколько минут и потом снова проваливается в сон.


*Кирилл Бунтов говорить практически не может. Парень почти все время находится в забытьи

— Мой сын — студент первого курса Киевского политехнического института, — вытирая слезы, говорит Татьяна. — Он очень самостоятельный и всегда принимает решение сам. Я знала, что Кирилл участвует в евромайдане, просто всегда просила его быть осторожнее. В последний раз говорила с сыном в воскресенье вечером — он сидел у однокурсницы дома и пил чай вместе с другими ребятами. А утром мне на домашний телефон позвонила незнакомая женщина и сказала, что она сотрудница амбулатории в каком-то населенном пункте под Киевом (я не расслышала названия). Что у них находится мой сын, которого кто-то вывез в лес и избил. Что он без сознания. Мол, очнулся на секунду, смог сказать свое имя и домашний телефон и снова отключился. Медик сообщила, что сейчас приедет «скорая» и заберет Кирилла в Киев, в больницу скорой помощи. Я, конечно же, немедленно приехала сюда. А тут меня уже ждет милиция — следователи дежурят под палатой, возле ворот больницы, везде. Они пытались даже разбудить Кирилла, чтобы допросить, но я не позволила.

— Да, меня тоже пытаются допрашивать, — усмехается Сергей Сикорский. — Но это же смешно. Ведь действует одна и та же банда. Люди, которые схватили нас с Кириллом и уволокли в автобус, особо даже не скрывали, кто они. Прямо там, в микроавтобусе, меня поставили на колени, стали бить по спине и задавать вопросы: «Чьи приказы вы выполняете? Кто раздает вам на Майдане указания? Кто поджег наш автобус на Грушевского?» Что я мог им ответить? Только просил не бить меня. Тогда «беркутовцы» обозлились и сказали, что мы еще пожалеем. Нас повезли куда-то за Киев, в сторону Оболони. Остановились на окраине какого-то поселка, названия которого я не знаю. Несколько силовиков вышли из микроавтобуса и начали оглядываться по сторонам — проверяли, чтобы не было свидетелей. Остальные схватили нас с Кириллом и потащили в лес. Там разули, уложили лицом на землю и принялись избивать. Били и ногами, и руками, молотили дубинками по пяткам и голеням. Спрашивали все то же самое — про автобус, про командиров евромайдана. А потом стали просто лупить и приговаривать: «Получите, скоты, революцию. Будете знать, за кого голосовать». Продолжались эти пытки около часа. Затем «беркутовцы» уехали.

Замерзшие, истерзанные и обессиленные парни не сразу смогли подняться с холодной земли. Первым делом попытались найти свою разбросанную по лесу обувь. На это ушло много времени — ходить ни Кирилл, ни Сергей не могли. С горем пополам натянув ботинки на распухшие от побоев ноги, молодые люди попытались выбраться из леса поближе к людям. Передвигались они очень медленно — временами ползли, иногда, поддерживая друг друга, удавалось идти. Наконец увидели дорогу и стоящие на обочине домики.

— Как мы обрадовались, что вышли к людям! — вспоминает Сергей. — Наконец-то нам помогут! Но не тут-то было. Мы стучались во все дома и калитки, просили помочь, вызвать «скорую», говорили, что нас избили. Но никто не открыл. Увидев нас, окровавленных, местные жители спешили побыстрее закрыть дверь. Только один прохожий — мужчина, который гулял на улице с женой и детьми, — сжалился: показал, где находится медицинский пункт. Мы из последних сил доковыляли туда и в изнеможении просто упали на пороге. Там нас осмотрели и вызвали «скорую» из Киева. Так мы оказались здесь. Кириллу, конечно, досталось больше. Но у меня тоже ломит и руку, и спину. А к голеням вообще не прикоснешься — врачи говорят, что от ударов мышцы отошли от костей. Но, как только немножко поправлюсь, сразу же снова пойду на Майдан. Теперь я как никогда уверен, что нужно добиваться правды — иначе любого человека, как меня, нелюди смогут схватить на улице и безнаказанно избить до полусмерти.

— Это однозначно провокация, — прокомментировал ситуацию начальник пресс-службы киевской областной милиции Николай Жукович. — Правоохранители если и задерживают, то официально, имея веские причины — например, открытое уголовное производство. А хватать людей, вывозить в автобусах в лес и бить — это совершенно негуманно. Кто-то явно хочет подставить «Беркут». Форму военную купить не проблема. Не исключено, что радикальные силы бьют своих же митингующих, просто чтобы сделать вид, что такими методами может действовать милиция.

«Пока я был в Межигорье, мне позвонили и сказали, что я только что сбил инспектора ГАИ в… центре Киева»

В одной палате с Кириллом и Сергеем лежит еще один пострадавший от рук «Беркута» — активист автомайдана Ярослав Гончар. У мужчины многочисленные гематомы и ссадины, а правая рука в гипсе — в ней несколько трещин и разорванная мышца предплечья. Этими травмами и полностью разбитой машиной для Ярослава закончилась езда впереди колонны с автобусами направлявшихся в Киев силовиков.

— Я, как и многие другие граждане Украины, решил присоединиться к евромайдану после избиения «Беркутом» студентов, — говорит Ярослав Гончар. — Поначалу просто возил на Майдан продукты и воду, а когда узнал о движении «Автомайдан», понял, что здесь могу быть полезен. С середины декабря я не пропускал ни одной инициативы, ни одного задания нашего движения. Развозил людей, доставлял все, что было необходимо, участвовал в акциях протеста. Ну и, конечно, ездил в колоннах туда, где живут политики и министры. Много раз был и в Межигорье. Милиционеры в отместку стали травить мою семью — добрались до тещи, которая живет в Днепропетровске, до подруг моей жены и наших дальних родственников. При этом я ни от кого не скрываюсь, тем более сейчас, когда стал помощником народного депутата Владимира Яворивского. Каждому сотруднику ГАИ или «Беркута», который грозит, что меня найдут и я пожалею, что на свет родился, сразу даю свою визитку со словами: «Я открыт для беседы. Звоните». Кроме того, милиции очень не нравится, что участники автомайдана, и я в том числе, проводят самостоятельное расследование об избиении Тани Чорновол.

Конечно, все это не проходит мне даром. Во время уборки в автомобиле я нашел вмонтированные «жучки». А помните случай, когда на улице Богдана Хмельницкого водитель джипа «Тойота» якобы сбил инспектора ГАИ и сбежал с места происшествия? Так вот, мне позвонили и сказали, что сделал это… я. Хотя в тот момент я с женой и двумя маленькими детьми был в Межигорье возле Колокольного колодца и разбирался с «беркутовцами», которые стояли в парке на лестнице и отгоняли оттуда моих малышей. Ну, а апофеозом всего стало воскресное приключение на улице Богатырской. Мы с товарищем ехали в Межи­горье, где Виталий Кличко как раз проводил мирные переговоры с Януковичем. И тут я вижу, что в сторону Киева движется колонна автобусов с милицейскими номерами. Конечно, тут же развернулся на 180 градусов и последовал за ними. Решил посчитать, сколько едет силовиков, куда именно они движутся, и предупредить наших об этом. Я поравнялся с колонной, потом прорвался вперед. При этом водители автобусов и джипов сопровождения вели себя очень агрессивно по отношению ко мне. «Виляли» рулем, сигналили, требуя уступить им дорогу. Я начал сбавлять газ, пытаясь хоть немного их задержать. Колонна стала тормозить. Меня окружили. Два из пятнадцати автобусов держались впереди и сзади от моего «Ситроена», два джипа — по бокам. Я оказался зажатым в «коробочке» из машин «Беркута».

Из автобусов и джипов выбежали силовики. Их была туча — десятки, если не сотни. Все они кинулись к моей машине и принялись ее крушить. Дубинками поломали стекла и фары, погнули кузов, ножами порезали колеса. Я закрылся изнутри и пристегнулся ремнем. Меня пытались вытащить, но не получилось. «Беркутовцы» по очереди били меня дубинками и кулаками, но, к счастью, не могли размахнуться — оконный проем и стойка автомобиля не позволяли. А вот моему другу повезло меньше. Он не был пристегнут ремнем, и спецназовцы, выломав пассажирские двери, стали вытаскивать его из машины. Одновременно нас с ним поливали из баллончиков со слезоточивым газом. Я потерял сознание… Как выяснилось позже, моего приятеля бросили на землю и навалились всей толпой. Его метелили ногами по ребрам, а дубинками по голове. Каким-то чудом ему удалось вырваться и сбежать.

Когда пришел в себя, «Беркут» уже закончил разгром моей машины и уехал. Я стал звонить товарищу. Он не сразу, но все же взял трубку и сообщил, что лежит в кустах, метров за триста от места побоища. Наверное, добежал туда в состоянии шока, потому что, когда я его нашел, ходить он практически не мог. Мы вызвали скорую помощь, сообщили о случившемся своим друзьям. Моего пассажира родители забрали домой в Закарпатье — он в тяжелейшем состоянии. Я пока нахожусь в больнице скорой помощи, но в ближайшее время надеюсь перебраться в частную клинику. Возможно, понадобится более серьезная медицинская помощь — правая рука висит плетью, я ее совершенно не чувствую. Мой автомобиль ремонту не подлежит. Кроме того, я нанял адвоката и собираюсь довести до суда беспредельщиков, избивших меня на дороге. Доказательств вины «беркутовцев» у меня хватает — в автомобиле был видеорегистратор. Хотя отдаю себе отчет в том, что мне будут изо всех сил мешать это сделать, продолжат терроризировать мою семью и друзей. Но сдаваться я не собираюсь. Не то нынче время, чтобы сдаваться.

Материалы по заявлению Ярослава Гончара сейчас находятся в прокуратуре города Киева. В пресс-службе прокуратуры сообщили, что по этому факту назначена служебная проверка.

Фото автора

Читайте также
Новости партнеров

Женщинам очень легко снимать стресс на кухне. Например, достала индюка или петуха, назвала его Петей или Ваней, отрезала все, что захотела — и медленно-медленно опустила в кипяток...